you are my sad song

Чимин задержался у сестры на две недели, чего он явно не планировал. Вернувшись домой, он обнаружил пустую квартиру. По звонку Чонгука на днях он понял, что что-то случилось. Квартира была пустой уже несколько дней, это парень понял по немытой горе посуды в раковине и разбросанным вещам по квартире. Да, Тэхен любил создавать бардак, но он знал, как Чимин относится к порядку, поэтому старался наводить чистоту ради друга. Кинув чемодан в свою комнату, он решил уже в который раз позвонить Тэхену, но услышал лишь оператора, который повторял одно и то же на протяжении вот уже нескольких дней - абонент вне зоны действия сети. Он переоделся и вызвал такси, чтобы поехать к Чонгуку. Случилось что-то очень плохое. Душа была не на месте. Он пытался дозвониться до младшего, пока ехал в машине, но никто трубку не брал, что заставило парня заволноваться еще сильнее. Чимин звонил к дверь, колотил руками, но ему никто не отвечал. Он прекрасно слышал, как звонил телефон Чонгука в квартире. – Открой эту чертову дверь, Чонгук, пока я не вынес ее. Я слышу, что ты там, и я никуда не уйду, пока не увижу тебя, – рычал на дверь Чимин. Раздался тихий щелчок замка и дверь приоткрылась. На пороге стоял весь опухший и взъерошенный Чонгук. Выглядел он ужасно - мешки под глазами, красные и опухшие явно от слез глаза, раздраженный нос от постоянного насморка. Чимин вошел в квартиру и прижал к себе младшего. Он чувствовал, как того трясло. Чонгук проплакал все эти дни, слез уже не осталось, но теплые объятия явно не чужого человека заставили дамбу прорваться. Он снова зарыдал, хватаясь руками за спину Чимина. Глаза уже болели, а в уголках щепало от соли, но остановиться у него не получалось. – Он ушел, он оставил меня, – плакал младший. – Тише, тише. Успокойся. Мы ведь еще ничего не знаем, – пытался его успокоить Чимин, хотя сам понимал, что вся эта ситуация максимально непонятная и странная. – Я все испортил. Ты был прав, мой страх все испортил, – не успокаивался Чонгук. – Ему явно надоело ждать меня, вот он и ушел. – Все совершенно не так, я уверен, что есть более разумное объяснение происходящему. Я добьюсь правды. Куда же делся его друг. Он не мог просто взять и исчезнуть, ничего не объяснив. Это на него не похоже. Чимину было неимоверно больно смотреть на разбитое состояние младшего. Он не знал, как помочь ему, как успокоить. Он заварил успокаивающий чай и уложил Чонгука в кровать, укутывая в одеяло. Устав от истерики, Чонгук быстро уснул, поэтому Чимин вышел из спальни, тихо прикрывая за собой дверь. Он уже отчаялся писать своему другу в мессенджерах, потому что в сети он не появлялся уже давно. Но все равно отправил сообщение, ведь когда-то оно должно будет до него дойти. Чимин: Ты просто не представляешь, что натворил. Мне страшно. Я переживаю за тебя, потому что ты даже записку, блять, не оставил. Ты просто испарился. Это так на тебя не похоже. Пожалуйста, дай знать, что ты жив и здоров, ведь я волнуюсь. И не только я. Чонгуку плохо. Чимин слегка навел порядок на кухне, вымыв посуду и выбросив остатки испорченной еды. Он сложил одежду, которая валялась на полу. Открыл окно, чтобы выветрить затхлый запах из квартиры. Он чувствовал, насколько разбит Чонгук, но что он может сделать? Просто быть рядом и пытаться узнать правду о случившемся. Целую неделю Чимин был рядом с Чонгуком, следя за тем, чтобы тот вовремя кушал, ходил в душ и спал. Младшему удалось оформить больничный, чтобы закрыть пробелы в учебе. Чимин же убегал на учебу и возвращался обратно, иногда прогуливая маловажные пары. Он сделал копию ключа от квартиры Чона, на всякий случай. Каждый раз, открывая дверь и вслушиваясь в тишину, Чимин надеялся, что увидит парня живым и здоровым. Он искренне переживал за то, что тот может себе навредить, пытаясь затушить оглушающую боль в сердце. Это была среда, когда на улице вдруг резко ливануло, пока старший возвращался из магазина, куда убежал за продуктами, потому что в холодильнике у Чона мышь повесилась. Сегодня должна была прийти Енхва, которая так же, как и Чимин помогала приглядывать за Чонгуком. Чимин забежал в подъезд и почувствовал вибрацию телефона в кармане джинс. Руки были заняты пакетами, поэтому он решил, что посмотрит кто там ему написал чуть позже. У лифта его окликнула Енхва: – Чимин-щи! Подожди. Девушка так же, как и Чимин попала под дождь и промокла. Они ехали в лифте молча, пока поднимались на нужный этаж. – Как он? – спросила девушка. – Да все так же. Стабильно плохо, – вздохнул Чимин. – Я не знаю, как ему помочь вылезти из этого состояния. Наверное, это может сделать только один человек, который, к сожалению, пропал со всех радаров. – Он так и не выходил на связь? – Нет, увы. Поможешь открыть дверь? Ключ у меня в кармане куртки. – Да, конечно. Войдя в квартиру, Чимин поставил пакеты у входа, чтобы снять обувь. – В ванной есть полотенца. Ты можешь сходить и взять одно, чтобы высушить волосы. Чистые лежат на стиральной машинке, я только вчера их постирал. Чонгук, наверное, спит. Я пока приготовлю ужин. – Хорошо, – отозвалась Енхва, уходя в сторону ванной. – Я вернусь и помогу тебе. Парень достал из кармана телефон, чтобы проверить сообщение. На экране висела иконка мессенджера с именем: ТэТэ 6 мин назад Руки Чимина охладели, сердце замерло. Он собирался открыть сообщение, как вдруг из ванной послышался истошный крик Енхвы. Он кинулся с места на шум, бросив телефон у так и неразобранных пакетов, и увидел, наверное, самую страшную картину в своей жизни. Енхва сидела на полу, прижимая к себе Чонгука, который без сознания лежал на полу в крови. Чимин не мог понять, откуда она, пока не увидел окровавленное бритвенное лезвие. – Чонгуки, нет, не засыпай! – плакала девушка, пытаясь привести в чувства парня. – Чимин, он... Что делать? Шок. Страх. Боль. Все это вгоняло в ступор. Чимин глубоко вздохнул, руками хватаясь за дверной косяк, чтобы удержать равновесие. – Вызывай скорую, звони Намджуну, – сохраняя внешнее спокойствие проинструктировал Чимин. – Где-то здесь должны быть бинты, нужно остановить кровь. Енхва продолжала сидеть на полу, прижимая к себе Чонгука. – Енхва! – рявкнул Чимин. – Возьми себя в руки ради Чонгука! У нас каждая секунда на счету. Мы должны успеть его спасти. Он жив, пока что. Будет жить, если ты сейчас же встанешь и сделаешь то, что я сказал. Девушка на трясущихся ногах встала, поправляя свою футболку, которая пропиталась чужой кровью. Быстро набрав скорую, она продиктовала адрес и уже собиралась звонить Намджуну, но вспомнила, что у нее нет его номера. Она окликнула Чимина, который судорожно пытался перевязать порезанное запястье Чонгука, чтобы остановить кровь. – У меня нет номера Намджуна, дай свой телефон. Парень начал шарить по карманам в поисках смартфона, вспомнив, что оставил его на кухне. Взгляд упал на телефон Чонгука, который бесхозно валялся недалеко от младшего. – Возьми вон Чонгука телефон, он не ставит пароль. Енхва взяла телефон, разблокировала и тут же замерла, прикрывая ладонью рот. Чимин заметив неладное спросил: – Что там? Девушка лишь подняла стеклянные глаза на Чимина и молча протянула ему телефон. На экране был открыт чат с Тэхеном, где была тонна сообщений от Чонгука без ответа. И в самом конце он увидел одинокое сообщение Тэхена, который отправил его около часа назад. Тэ: Не пиши мне, не звони. Я не хочу, чтобы ты меня искал. Это не нужно ни тебе, ни мне. Прощай. Чонгук не справился с болью, что заглушала все остальное. Он решил найти более простой способ избавиться от нее, поэтому совершил то, что сделал. Чимин заплакал, потому что искренне не понимал, как и почему Тэхен так жестоко поступил с тем, кем он, по его словам, так сильно дорожил. Он закончил с перевязкой, пытаясь привести в чувства парня, похлопывая ему по щекам. – Чонгук, не смей умирать! Не из-за этого! Мы справимся? Слышишь? Я покажу тебе, что такое жизнь. Ты не должен так быстро сдаваться. Скорая приехала быстро. Загрузив все еще в бессознательном состоянии Чонгука в машину скорой помощи, Чимин и Енхва сели рядом. Девушка плакала, уткнувшись в плечо парня, а Чимин держал Чонгука за руку, моля всевышнего спасти этого молодого, еще совсем зеленого мальчика. Намджун запыхавшись влетел на ресепшн приемного отделения. – Чон Чонгук, девятнадцать лет, привезли пару минут назад, где он? – чуть ли не крича на медсестру спрашивал старший. – Молодой человек, только родные могут получать информацию.. – Я его брат. – Намджун, – откуда-то сбоку послышался знакомый голос Чимина. – Как он? – обнял друга парень. – Сейчас с ним врачи. Мы успели, с ним все будет в порядке. Физически, – сглотнул собравшуюся слюну во рту Чимин. – Ты же понимаешь, что морально он сломан и ему нужна будет помощь? – Почему он это сделал? – За час до нашего возвращения он получил сообщение от Тэхена, где он просит его забыть и не искать. Это сработало как триггер для него. Ему просто сорвало крышу. – Я убью Тэхена. Я ведь предупреждал его, – зарычал Намджун, зло пиная стул, стоявший в коридоре. – Сейчас важнее всего быть рядом с Чонгуком и помогать ему. Месть и злость давай оставим на потом. Я сам жутко хочу врезать Тэхену. Я отвезу Енхву домой и сам заеду на квартиру за своим телефоном. Забыл его во всей этой суматохе. Потом вернусь обратно. Побудь пока рядом с ним, вдруг он очнется. Как он отвез девушку домой, передав ее в руки соседкам по комнате, как сам вернулся на квартиру Чонгука, Чимин не помнил. Все было, как в тумане. Сняв с себя окровавленную одежду, парень кинул все в стирку. Достал из шкафа серые спортивные штаны младшего на завязках, белую футболку и джинсовку. Вернулся на кухню, чтобы кинуть продукты в холодильник, дабы они не испортились до их возвращения. Глубоко вздохнув, он потянулся к телефону, чтобы взглянуть на сообщение, которое вряд ли сулило что-то хорошее, судя по тому, что было написано у Чонгука. Разблокировав телефон, Чимин открыл мессенджер. ТэТэ: Я уехал в Нью-Йорк к родителям. К семье. Юджин совсем плоха. Прости, что не предупредил, все случилось слишком быстро. В одном маленьком сообщении не могу рассказать всего, Чимин. Но прошу, не говори Чонгуку, где я, и что со мной. У нас у каждого своя жизнь. Просто приглядывай за ним время от времени. Как будет возможность, выйду на связь. Люблю тебя. Чимин сжал в руках телефон и заплакал. Он хотел наорать на Тэхена, ударить его, но не мог. Он пообещал самому себе, что дождется правды от Тэхена, чтобы понять полноценную картину происходящего. Он не мог просто так исчезнуть из их жизни, значит на то были веские причины. Тэхен написал, что Юджин плохо. Ради своей сестры, тот готов был бросить даже учебу, когда девочка заболела, но родители уговорили его остаться в Корее, пока сами, собрав чемоданы, уехали в Америку на обследования. Взяв зарядник, собрав сменную одежду для Чонгука, Чимин вызвал такси обратно в больницу. – Какие-нибудь новости? – спросил Чимин, протягивая Намджуну стаканчик с кофе, который купил внизу в автомате, как только вышел из такси. – Он спит. Врачи сказали, что его состояние стабильное. Но, – Нам опустил чашку, схватив двумя руками, чтобы согреть ладони, – они говорят, что не отпустят его домой. Суицидальные наклонности нужно искоренять на начальном уровне. Ему нужен специалист. Врач посоветовал мне одну хорошую клинику, куда его готовы взять сразу, после выписки. – Ему так будет лучше, Нам, – Чимин положил свою ладонь на запястье парня, крепко сжимая в знак поддержки. – Мы справимся. Чонгук справится. – Да, я тоже в это искренне верю, – сказал Намджун, выпивая кофе до последней капли. – Ты сказал, что Тэхен написал Чонгуку. А тебе что-то писал? Чимин нервно теребил рукава джинсовой куртки, которая была ему слегка великовата. Он внутренне метался, говорить другу о просьбе Тэхена, или же нет. – Да, он мне написал. Сказал, что он улетел в Америку к семье. Юджин. – С ней что-то случилось? – Намджун знал о сестре Тэхена, так как был свидетелем ее первого обморока и помогал брату отвезти сестру в больницу. – Он не писал деталей. Лишь сказал, что ей стало хуже. – Боже, а я уже наговорил про него всякого, – парень схватился за голову, опираясь локтями о колени. – Видимо поэтому он так быстро уехал. Но почему нельзя было нормально все объяснить, не бросая Чонгука? Почему он написал такое ужасное сообщение ему? – У меня так же куча вопросов, как и у тебя, а ответов - ноль. Тэхен обещал выйти на связь, как будет возможность и, видимо, ответы. Только он просил ничего не говорить Чонгуку, Нам. Давай так и сделаем. Ему сейчас важнее всего выздороветь. Ни к чему болезненные воспоминания. – Да, ты прав. Но прошу тебя, держи меня в курсе.

***

Тридцатый день реабилитации в клинике. Чонгук крестиком зачеркивает очередной квадратик с датой на календаре, что висит на стене его палаты. Завтра его должны уже отпустить. Ему здесь однозначно не нравилось, но друзья настояли на том, чтобы он потерпел месяц другой, чтобы полностью восстановиться. Сначала он кричал, ругался, чуть ли не плакал, обещая, что никогда больше не сделает ничего с собой. Ему, конечно же, врачи не поверили, а друзья просто умоляли отпустить ситуацию и сдаться. Ему давали успокоительные, следили за его состоянием. Раз в три дня он общался с психологом. На первых сеансах он наотрез отказывался разговаривать с незнакомым ему человеком, но спустя две встречи, он для самого себя решил, что ему бы не помешало вывалить на кого-то все то, что он так давно держал у себя внутри. Сегодня их последняя встреча, которая должна была начаться уже через десять минут. Чонгук закрыл колпачок фломастера и убрал его на стол рядом с блокнотом, в котором периодически рисовал, пока "отдыхал" здесь. Он тихо постучался в дверь с надписью "Ким Сокджин - Психолог". – Заходите, открыто, – послышалось с той стороны. Внутри, как и всегда, пахло мятным чаем и овсяными печеньями. Темноволосый парень что-то заполнял в своем журнале, когда поднял взгляд на только что вошедшего Чонгука. – О, Чонгук, это ты. Ты немного рано, – улыбнулся Сокджин. – Всего лишь на четыре минуты раньше, док. Могу выйти пока. – Не нужно, я уже закончил. Присаживайся, – парень указал на кресло, вставая из-за стола, – как ты? – Мне радостно от того, что завтра последний день моего заточения здесь, – посмеялся Чонгук. – Ну это буду решать я после нашего сегодняшнего сеанса, – подмигнул ему психолог. Чонгук широко раскрыл глаза и вопросительно посмотрел на Сокджина. – Мне нужно быть уверенным в том, что за пределами нашей клиники ты будешь в безопасности. – Я в порядке, – тихо сказал Чонгук. – На самом деле, я вижу, что ты действительно идешь на поправку, но за стенами этого места есть куча моментов, которые могут сработать для тебя и твоего ментального состояния как триггеры. – Я это прекрасно понимаю, док, – согласно кивнул Чонгук, – но я буду стараться. Я не собираюсь что-то с собой делать. – Давай поговорим, – Джин сел удобнее в кресле, чтобы слушать своего пациента, – расскажи мне, что бы ты сказал Тэхену, если бы встретил его. Это имя уже не отзывается той болью в груди, которая была некоторое время назад. Чонгук бы солгал, если бы сказал, что его отпустило, потому что это не так. Но он уверен, что со временем отпустит. – Я бы спросил его "почему?". Знаете, док, мне все еще непонятно, почему он так исчез из моей жизни, но я уверен в том, что для этого были весомые причины. Потому что без причины люди не уходят. Я бы обязательно извинился перед ним за то, что мой страх и моя неуверенность, возможно, послужили этой самой причиной его ухода. Я бы просто поговорил, спросил как он поживает. Отчасти Чонгук говорил правду, отчасти врал. Он бы непременно сделал все то, о чем он сказал своему психологу. Но он так же хотел бы, чтобы Тэхен обнял его и никуда не отпускал, потому что его сердце все так же нуждалось в человеке, которого он любит. Да, он все еще его любит. Нельзя разлюбить всего лишь за месяц. Нельзя просто взять и отпустить. – Еще, – после некоторого молчания продолжил Чонгук, – я бы спросил у него, был ли он со мной счастлив. Сокджин знал историю Чонгука лишь по его рассказам. Он не знал Тэхена лично и не мог дать этому мальчишке точные ответы на его вопросы. Он лишь пытался убедить Чонгука в том, что нет ничего такого в жизни, с чем бы он не справился. – Тебе нужно закрыть эту главу в своей жизни, чтобы идти дальше. Ты молодой парень, у которого вся жизнь впереди. Драгоценная жизнь, которой ты должен наслаждаться. Возможно, Тэхен вернется в твою жизнь, тогда ты задашь ему все свои вопросы, скажешь все слова, которые хотел сказать. А возможно, он больше никогда в ней и не появится, тогда пообещай, Чонгук, что ты не будешь стоять на месте. Я знаю, что это будет сложно, но тебе нужно будет сделать одну вещь. Тебе нужно будет оказаться в значимом для вас месте. В том, где у тебя самые яркие воспоминания с Тэхеном. Ты должен прийти туда и отпустить. Оставить там прошлого Чонгука и жить дальше. Сделаешь это? – Да, док. Я сделаю. – Тогда, я думаю, наш сеанс окончен. В целом, все сеансы. Я думаю, что ты готов вернуться к своей прежней жизни. Чонгук посмотрел в глаза Сокджину, который улыбался и что-то записывал в свой блокнот. Психолог не может на сто процентов быть уверенным в том, что все действительно будет в порядке, но он видит в глазах этого девятнадцатилетнего парня полную решимость жить и идти дальше. – Спасибо Вам, Сокджин. Чимин, Намджун, Енхва и Хосок приехали за ним на следующий день. Девушка первая кинулась к нему в объятия. – Я так скучала по тебе, Чонгук! – пискнула она ему прямо в ухо. – Задушишь, Енхва, – посмеялся парень, тиская подругу в ответ. – С возвращением, – кивнул ему Намджун, забирая из рук сумку с вещами. – Поехали домой? – спросил Чимин, похлопывая младшего по плечу. – Чонгук, я так рад тебя видеть, – улыбнулся Хосок, прижимаясь к нему под бок. – Я тоже рад вас всех видеть, ребята. Спасибо вам, что были рядом. Это самые близкие люди для Чонгука. Семья парня не в курсе происходящего по просьбе его самого. Если бы господин Чон узнал о том, что его сын пытался покончить с собой, то однозначно закрыл бы его в одной из японских психушек, не дав даже возможности вернуться обратно в Корею без него. На время лечения у парня забрали телефон, давая время от времени лишь ноутбук. Поэтому он соврал отцу, что утопил свой телефон в реке, поэтому в ближайшее время сможет общаться с ним лишь по скайпу на компьютере. Так и созванивались раз в две недели. Енхва вместе с Хосоком сбежали с пар, чтобы встретить друга, поэтому убежали обратно в университет, обещая вечером забежать в гости. Намджун и Чимин посадили его в машину и поехали в сторону его дома. По пути Чонгуку вспомнились слова Джина о том, что ему нужно закрыть эту главу в своей жизни. – Чимин, – окликнул старшего Чон. – Да, малой? – Комната Тэхена все еще не тронута же? Чимин чуть дернул руль в сторону, напрягшись от такого неожиданного вопроса. Он вопросительно посмотрел на сидевшего рядом Намджуна и взглянул зеркало заднего вида, чтобы ответить Чонгуку: – Да, все на месте, но почему ты спрашиваешь? – Предвидя ваши опасения сразу объясню, что это совет моего психолога. Доктор Сокджин мне настоятельно рекомендовал оказаться в каком-то значимом для меня месте, которое связано с Тэхеном. Это нужно для того, чтобы закрыть эту главу в своей жизни и идти дальше. Так что давай поедем к тебе, Чимин. Пожалуйста. Чимин согласно кивнул и свернул в сторону своего дома. Старшие в сомнениях поднимались в квартиру Чимина, следом за ними шел полный решимости Чонгук. Он зашел в давно забытую квартиру, снял кроссовки и прямиком направился в сторону комнаты Тэхена. Остановившись у двери, он повернулся к друзьям: – Я хочу побыть один, дайте мне десять минут. Намджун и Чимин стояли в двух шагах от младшего, нервно переглядываясь. – Я ничего с собой не сделаю. Если задержусь на дольше, то разрешаю войти ко мне. Хорошо? Старшие стояли и лишь кивали как болванчики. Вдохнув полной грудью, Чонгук дернул ручку двери вниз. В нос ударил до боли знакомый аромат Тэхеновых духов. Здесь все пахло им. Каждый уголочек напоминал о нем. Вот на спинке стула висит его бежевая рубашка, которую он так любил носить. На тумбочке стоит его ноутбук, по которому они смотрели фильмы, лежа в кровати. На рабочем столе те самые лягушачьи глаза, которые они купили в парке. Чонгук пальцем проводит по книжной полке, пробегая глазами по названиям. Синий переплет приковывает внимание тем, что из нее торчит закладка. Парень вытянул книжку и увидел название "Назови меня своим именем". Одна из любимых книг Тэхена. Фильм они тоже смотрели вместе, хотя Тэхен уже ранее видел его. Чонгук раскрыл книгу на странице с закладкой, и из нее выпали две полоски. Парень поднял с пола "закладки", но теми оказались их совместные фотографии из парка. Они тут улыбаются, счастливые, дурные, влюбленные. На глаза накатывают слезы. Воспоминания волной захлестывают мальчишку, в груди снова ноет от боли. Он вспомнил тот день, когда получил от Тэхена его последнее сообщение. Голова кружится и Чонгук падает коленями на мягкий ковер, который был постелен рядом с кроватью.

*flashback*

Sam Smith - Fire on Fire

Чонгук прятался от реальности во снах. Он старался много спать, чтобы не думать о том, что происходит там - в реальной жизни. Когда он проснулся, в квартире было тихо. Значит, Чимин куда-то ушел. Захотелось пить, поэтому парень встал с кровати и на ватных ногах направился в сторону кухни. Телефон, который остался на зарядке в комнате, противно пискнул, уведомляя о новом входящем сообщении. Шаркая тапочками, Чонгук вернулся в свою темную комнату. Наощупь нашел телефон на тумбе и сощурив глаза стал вглядываться в экран. Он дернулся от неприятных ощущений, которые кольнули в груди. Ему явно показалось... Он потер глаза костяшками пальцев и снова стал всматриваться в телефон. Тэ 3 мин назад новое сообщение Этого не может быть. Чонгук правда не верил своим глазам. Дрожащими руками он открыл мессенджер, чтобы прочитать сообщение. Тэ: Не пиши мне, не звони. Я не хочу, чтобы ты меня искал. Это не нужно ни тебе, ни мне. Прощай. Чонгук отрицательно покачал головой, пытаясь прийти в себя. Он схватил телефон и направился в ванную, чтобы умыться холодной водой. Он читал сообщение, видел буквы, что собирались в знакомые слова, но мозг наотрез отказывался воспринимать смысл написанного текста. Это конец? Вот и все? В голове всплывали воспоминания. О том, как им было хорошо. А было ли? Чонгук в очередной раз захлебывается в своих собственных чувствах. Он вспоминает те нежные прикосновения Тэхена, как тот обнимал его холодными вечерами, нежно шепча в ухо слова о любви. А были ли они правдивы вообще, ведь любящий человек никогда не оставит, не бросит, не уйдет, как сделал это он. Тот, кто заставил сначала сердце биться чаще, чувствовать что-то, помимо опустошения в этой жизни. Он научил любить так, как Чонгук, наверное, умел любить только свою родную мать. Он был для него самым родным человеком. Человеком, который заново научил его жить и чувствовать. Чувствовать себя любимым, живым, желанным, нужным и важным. Наверное, он был так наивен и глуп, раз доверил свое хрупкое сердце первому, кто проявил к нему такую заботу.   В ванной слышны лишь всхлипы одинокого разбитого сердца. В голове крутятся лишь вопросы: почему? за что? Чонгук правда не понимал абсолютно ничего. В одну секунду его счастливые воспоминания превратились в проклятие. Он чувствовал себя самым ничтожным и маленьким человеком на всей этой огромной планете. Почему он оставил его? Молча исчез из его жизни, не оставив никаких следов. Как будто бы его и не было никогда. Напоминания о нем – это фотографии в телефоне, потому что сейчас не то время, когда хранят альбомы с распечатанными версиями. А зря, Чонгуку было бы проще, если бы он собственными руками разрывал эти картонки с их совместными воспоминаниями, чтобы возместить всю свою злость и обиду.   Так вот каково это любить и одновременно ненавидеть одного и того же человека... Сердце разрывается от боли. Зияющая дыра всасывает в себя все хорошие воспоминания, заставляя ненавидеть того, кого всем сердцем, как оказалось, любил, кому доверял. В комнате, где они только вчера целовались, укладываясь спать, где они буквально недавно занимались любовью, доставляя друг другу небесное удовольствие, стало чертовски пусто. Так же пусто, как и в душе у Чонгука. По щекам текут слезы, а в голове лишь рой вопросов, на которые, увы, никто не может дать ответа. Становится невыносимо дышать. Чонгук задыхается. Он открывает шкафчик в надежде найти там что-то, что подарит ему успокоение. Он видит бритвенный станок и вспоминает, что недавно у соседки брал швейный набор, чтобы подлатать рубашку, которую случайно порвал о дверной косяк. В наборе лежало бритвенное лезвие, которым аджума аккуратно срезала нитки на одежде. Тогда Чонгук не совсем понимал для чего ей нужна эта штука, но его воспаленному мозгу сейчас это лезвие нужно было как панацея от той боли, которая не позволяла даже вдохнуть хоть каплю воздуха. Чонгук бросил телефон на раковину и побежал к шкафу, доставая коробку с нитками. Перевернув ее, он скинул все содержимое на диван, нашел бритву и вернулся обратно в ванную. Ему просто необходимо было перебить эту боль в груди. Ему хотелось вдохнуть воздуха. Ему необходимо дышать... Откуда Чонгук знал, что нужно резать не поперек, а прямо по направлению вен, он не понимал, он просто делал это машинально. Почувствовав, как что-то обжигает его кожу, он сквозь слезы видел, как на запястье поступают алые капли крови. Боль физическая становилась сильнее по мере того, как глубже и дальше шло лезвие по коже. Вместо капель теперь по руке кровь льется струей. Внутри становится легче, истерика понемногу отпускает, а Чонгук, наконец-то вдыхает полной грудью. Слезы горячими дорожками стекают по щекам, тело слабеет. Парень пытается удержаться на ногах, хватаясь за раковину окровавленными руками. Телефон падает на кафель, а следом без сознания и сам Чонгук. Прежде, чем его глаза закрылись, он губами прошептал: – За что?...

*flashback end*

– Если через минуту он не выйдет оттуда, я захожу, – нервничал Чимин, наворачивая круги по гостиной. Дверь открылась, а из комнаты вышел Чонгук с заплаканными глазами. Он этого не скрывал, рукавом толстовки вытирая слезы. – Я в порядке, правда. Мне нужно было закрыть этот гештальт. Все правда будет в порядке. Намджун подошел к младшему и крепко его обнял. – Все будет в порядке, – к ним подошел Чимин и присоединился к объятиям. Спустя пару часов, оставшись наедине в своей квартире Чонгук вдохнул полной грудью и лег в кровать. Он кое как выпроводил своих старших, которые жутко за него переживали. Он правда в порядке, пусть не до конца, но обязательно будет. Время хоть и не лечит, но помогает справиться с болью. А сердце пока еще и правда болит. Любить, как оказалось, очень больно. Но у него есть он сам и его друзья. Он не один.

***

– Сколько Вам полных лет? – спросил мужчина в очках, перелистывая страницы резюме. – Полных двадцать три, но скоро уже будет двадцать четыре. – ответил ему сидевший напротив молодой человек. – Обычно мы не берем в штат ребят без опыта работы, но господин Ким, работающий у нас уже пару лет поручился за Вас, да и Ваши эскизы заставляют восторгаться. Мне нравится то, как Вы видите мир. У Вас необычное видение привычных жизни вещей. Я думаю, что мы сработаемся. Но как и положено, будет испытательный срок. Добро пожаловать в нашу компанию, господин Чон. – Благодарю Вас за доверие, господин Чхве, – пожимая друг другу руки, оба улыбаются. В приемной на диване сидит Намджун, который уже успел вскочить с него, услышав, как открывается дверь. – Ну как? – спросил парень. – Меня взяли на испытательный срок. Спасибо тебе, Нам, – улыбнулся темноволосый. – Я так рад, Чонгук! – обнимает младшего парень. – Пойдем выпьем кофе, здесь недалеко есть кофейня. – С радостью, – снимая с себя пиджак, отозвался Чонгук. – Как же жарко в этих костюмах. Чонгук закатал рукава рубашки, открывая вид на татуированный рукав на правой руке. – У нас нет как такового дресс-кода, но на всякие официальные мероприятия тебе придется надевать этот костюм. – Слава Богу, а то я не привык к такой одежде. Выйдя на улицу, парни направились в сторону кофейни. – Я даже не заметил, что пока я был на собеседовании, прошел дождь. А ведь у вас панорамные окна, – посмеялся младший. – Слишком сильно волновался. – Аккуратнее! – Не успевает Намджун крикнуть, как из ближайшей лужи на Чонгука летят брызги от мимо проезжающего такси. – Блять, я ведь впервые его надел! Теперь в химчистку сдавать. – Стряхивая с себя воду ругался Чонгук. – Ну что за водители, а. – Пошли уже, нам зеленый, – смеется Намджун. – Высушишься в кафе. Сидевший в том самом такси темноволосый парень стучит нервно пальцами по колену: – Поверните здесь направо, – говорит он таксисту, – так будет быстрее. – Как скажете, – отзывается водитель. На заднем сиденье сидит молодой парень, которого он забрал из аэропорта. Он одет во все черное: брюки, пиджак и водолазка. Тот сидит и озирается по сторонам, будто впервые оказался в Сеуле. – Впервые в Сеуле? – спрашивает водитель. – Что? – переспрашивает его пассажир, который был слишком увлечен видами за окном. – Говорю, впервые в городе? Так внимательно смотрите, будто никогда тут не были. – Как раз наоборот, я тут жил, пять лет назад. Вынужден был уехать, но вот вернулся. – Так значит, Вы домой вернулись, – улыбается таксист в зеркало. – Даже не знаю, могу ли я назвать это место домом, – грустно улыбается парень, перебирая фиолетовую и зеленую бусины на браслете на запястье, которое очень сильно выделяется на фоне всего его черного аутфита. – Вы можете остановиться здесь. Спасибо, сдачу не надо. Парень выходит из машины. Водитель помог ему вытащить большой серый чемодан из багажника и, пожелав своему пассажиру хорошего дня, скрылся за углом. – Дом, милый дом, – хмыкнув парень направился внутрь подъезда.