Все в порядке

      Вики выронила тарелки, застывая в коридоре. Она стояла посреди осколков стекла и чувствовала, как кислород покидал ее организм. И видел Бог, Вики предпочла бы задохнуться. Ведь лучше умереть, чем снова встретиться с ним.       — Вики, — в голосе мамы в очередной раз слышалось разочарование, — отойди, а то порежешься.       — Неуклюжая. Как и всегда, — с усмешкой произнес Люцифер.       — Поздоровайся хотя бы, — сказала мама, с упреком обращаясь к Вики.       А Вики не могла ничего сказать. Она просто смотрела на него и чувствовала, как мир внутри рассыпался на части. Снова. И снова из-за него. Прошло столько лет, и Вики наивно решила, что двигалась дальше. Но сейчас ложь пошла мелкими трещинами и разлетелась, как те тарелки, являя истину, которую Вики скрывала даже от себя.       Вики не могла ничего сказать. Казалось, что ей выжгли гортань, и она до конца жизни не сможет произнести ни слова. Руки дрожали. Вики хватало сил только на то, чтобы не расплакаться и не унизить себя еще больше.       Мама обняла Люцифера и пригласила за стол. Он очаровательно улыбался. Он остался таким же красивым, как и в тот день, когда вырвал ей сердце. Перед ним по-прежнему лежал весь мир, а ей остались лишь травмы.       Пока Люцифер учился в Гарварде, Вики пролетела с экзаменами и зализывала раны. Пока Люцифер стажировался в одной из крупнейших IT-компаний Англии, Вики работала официанткой, не зная, чем заниматься в будущем. Пока Люцифер наслаждался жизнью, Вики резала вены и ненавидела себя.       — Наконец-то все мои дети собрались за одним столом, — Самаэль широко улыбнулся, — мой мальчик вернулся, чтобы поздравить своего старика, — он похлопал Люцифера по плечу.       Мама, наверное, издевалась, когда решила, что посадить Вики напротив Люцифера — отличная идея. Разумеется, мама не знала правду. Никто не знал, что она чувствовала.       Самаэль спрашивал что-то у Люцифера и не переставал улыбаться.       — Вики, почему ты ничего не ешь? — строго спросила мама, пристально глядя на нее.       — На работе поела, — тихо сказала Вики, смотря в тарелку.       — В той вшивой забегаловке тебя еще и кормят? — мама умело комбинировала язвительность и недовольство, — я не буду оплачивать счета, если тебя положат в больницу.       — Ребекка, — Люцифер улыбнулся, — уверен, что не все так плохо.       — Еще хуже, чем ты думаешь, — Ребекка всплеснула руками, — она тратит свою молодость на мытье посуды!       Вики сделала глоток воды, представляя, как вернется домой и этот кошмар закончится. Она не смотрела на Люцифера. И голоса его было достаточно, чтобы годы психотерапии превратились в труху, как и сердце когда-то.       Она вспомнила, как хотела умереть три года назад. Вспомнила, как день за днем выздоравливала и надеялась, что однажды найдет свое место в мире. А сейчас ее насильно погружали во время, когда жизнь была сплошной агонией.       Вики сжала руки, чтобы унять дрожь, пока Люцифер смеялся и делился историями с работы. Мими, сидевшая рядом с ней, аккуратно положила руку на колено Вики. Она трясла ногой и даже не замечала этого. Снова.       Она не могла пережить подобное еще раз. Просто не могла. Эта боль, словно кислота, разъедала ее изнутри на протяжении стольких лет. Вики не хотела портить юбилей Самаэля, иначе сбежала бы сразу.       — Милая, ты побледнела. Все в порядке? — заботливо спросил Самаэль.       — Голова закружилась, — прошептала Вики, боясь, что трясущийся голос выдаст.       Она поднялась из-за стола и выбежала в сад. Она яростно стирала слезы, ненавидя себя за каждую истерику, посвященную ему, за порезанные вены, за каждую минуту, что любила его.       Появление Люцифера ощущалось, как ножевое ранение. Вики лежала на сырой траве и плакала, чувствуя как кровь заполняла легкие, но умереть никак не могла. Она билась в этих предсмертных конвульсиях уже шесть лет, а покой все не наступал.       Любить его было так просто и так больно одновременно. Она обрекла себя на бесконечные страдания, когда позволила ему проникнуть в свое сердце и отравить его. Она любила его сильнее всего в мире. Себя любила гораздо меньше.       А он использовал ее. Все это время он использовал ее и даже не скрывал этого. Он наслаждался тем, что его любили настолько сильно. Проверял, что еще она могла для него сделать.       И самое ужасное заключалось в том, что даже зная правду, Вики продолжала его любить. Она просто не могла вытравить из себя это чувство. Не могла вырезать и забыть.       Он словно слепил ее под себя. Сломал для себя. Испортил игрушку, чтобы никому не досталась. И все это время Вики ощущала себя сломанной, ведь ее душа была изувечена также как и тело.       — Вики, — в ужасе прошептала Мими, когда нашла ее в саду.       — Все в порядке, — прохрипела Вики.       — Я правда не знала, что Люцифер приедет, — тихо произнесла Мими.       — Все в порядке, — повторила она.       — Мне очень жаль, — сказала Мими, обнимая ее.       Вики помнила, как Мими утешала ее точно три года назад. Когда ее жизнь покатилась в ад. Когда Люцифер уехал в Лондон.        — Я не поступила, но зато смогу поехать в Лондон, — с энтузиазмом сказала Вики.       — И что тебе там делать? — Люцифер усмехнулся.       — Ну, я найду работу. Может быть, поступлю куда-нибудь на следующий год, — уверенно произнесла Вики.       — Ты, кажется не поняла, что я имел в виду, — Люцифер снисходительно улыбнулся.       — Конечно, поняла, — Вики нахмурилась, — главное, что я поеду с тобой и мы сможем быть вместе, не скрываясь.       — Думаю, тебе не стоит ехать, — слишком мягко сказал Люцифер.       — Почему?       — Потому что ты не нужна мне там.       — Но как же мы?       Но горькая правда заключалась в том, что их никогда не было. Был Люцифер, которого все устраивало. И была Вики, которая сделала из своей жизни алтарь в его честь.       Ради него она бы отправилась на край света. Ради нее он бы не встал с кровати.        — Я умоляю тебя, — Вики опустилась на колени, — не уходи.       Люцифер с улыбкой обернулся. И его красивая улыбка ощущалась, как надежда на счастливый конец.       — Не оставляй меня, — она плакала, — я не смогу без тебя.       — Правда? — он приподнял бровь, подходя к ней.       — Я люблю тебя.       — Это только твоя проблема, — прошептал Люцифер, наклоняясь ближе.       А после он просто ушел, оставляя ее с дырой в груди.       В тот вечер Мими нашла ее в слезах на крыльце родительского дома. И тогда Вики рассказала про их отношения. Про то, что любила его с пятнадцати лет. Про то, что отдала ему все.       Мими убедила ее двигаться дальше, еще раз подать документы в университет, уехать из этого дома. Начать жизнь с чистого листа. Но как оказалось, для этого было слишком поздно.       Мама потратила деньги Вики, отложенные на учебу, когда узнала, что она не поступила.        — Я сказала тебе, что попробую на следующий год, — она впервые возненавидела маму.       — У тебя не получится, — улыбнулась мама, — ты рассеянная и бестолковая. Не получилось один раз, не выйдет и в другой. Разумней вложить деньги во что-то полезное.       И мама, действительно, вложила во что-то полезное. В себя.       Мама родила Вики в семнадцать и винила ее во всех провалах своей жизни. Она совершенно не помнила своего родного отца, но мама регулярно говорила о том, что Вики ужасно похожа на него. Это всегда звучало, как оскорбление.       Вики едва исполнилось тринадцать, когда мама познакомила ее с Самаэлем, у которого уже было двое детей от предыдущего брака. Его первая жена погибла в автомобильной аварии. Они никогда это не обсуждали.       Вики познакомилась с Люцифером, когда ей было тринадцать. Вики влюбилась в Люцифера, когда ей было пятнадцать. А спустя два года Вики оказалась в его постели.       — Уверена? — прошептал Люцифер       — Я люблю тебя…       Когда он вошел в нее, Вики чувствовала только боль. Но ей так хотелось, чтобы Люциферу было хорошо. Если ему нравилось, она могла и потерпеть.       — Расслабься, — произнес Люцифер.       Вики подчинилась. Она всегда подчинялась, потому что слепо любила его.       Люцифер двигался очень медленно. Наверное, это был единственный раз, когда он изображал хотя бы какое-то подобие нежности по отношению к ней.       — Люцифер, — простонала Вики.       Она мягко целовала его шею и робко касалась руками спины. Когда боль немного отступила, Вики хотела, чтобы он был еще ближе.       — Засосы не оставляй, — строго сказал Люцифер, на мгновение отвлекаясь от ее тела.       — Хорошо, — рассеянно прошептала Вики.       После того, как все закончилось, Люцифер собрал свою одежду и покинул комнату, оставляя ее в одиночестве. Когда Вики отстирывала кровь на простыне, думала, что теперь между ними все изменится.       Оглядываясь назад, Вики не могла вспомнить, когда это произошло. В какой конкретно момент она потеряла голову от любви к нему. Словно история не имела начала, и лишь трагичный финал маячил где-то на горизонте.       Любовь к Люциферу слишко глубоко пустила корни внутри нее. Позже его имя стало клеймом не только на сердце, но и на теле, вырезанном тонким лезвием в один из очень тяжелых дней.       Вики не помнила, как сделала это. Наверное, таким образом, она надеялась избавить свои мысли от его присутствия. Не помогло. Ничего не помогало.       — Оставайся здесь, — сказала Мими, — не хочу отпускать тебя одну в таком состоянии.       — Хорошо, — у Вики не оставалось сил на сопротивление.       Когда они вернулись в дом, с кухни еще доносился смех. Вики постаралась не концентрироваться на его голосе и просто поднялась на верх. Достаточно с нее сегодня воспоминаний. Но стоило войти в свою старую комнату, как они с радостью вернулись.       Каждый сантиметр этой спальни был пропитан их историей: ночами, когда Вики спала с ним вместо того, чтобы готовиться к экзаменам; днями, когда она плакала, узнавая об очередной девушке, которую Люцифер приводил домой; годами, которые она провела в ожидании капли его внимания.       — Ты можешь переночевать у меня, — произнесла Мими, когда вернулась, заставая ее посреди комнаты.       Наверное, Мими хотя бы немного понимала, насколько потерянной Вики себя чувствовала.       — Все в порядке, — прошептала Вики.       — Я принесла тебе одежду и полотенца, — Мими аккуратно положила вещи на кровать.       Мими еще жила с родителями. И хотя свадьба с Дино должна была состояться уже следующим летом, Мими пока не планировала переезжать к нему.       Мама буквально светилась от восторга каждый раз, когда кто-то упоминал о свадьбе Мими. Она так гордилась падчерицей, при этом не забывая подчеркнуть ущербность родной дочери. Очень мило с ее стороны.       — Спасибо, — Вики улыбнулась.       — Если понадоблюсь, я рядом, — Мими обняла ее, а после тихо закрыла за собой дверь.       Вики пошла в душ. И даже здесь воспоминания о нем болезненными призраками прошлого обвивались вокруг ее шеи.       Она включила воду, аккуратно проводя по шрамам на левой руке. Вики изуродовала себя в надежде на то, что после этого станет легче. Хотела ощутить что-то, кроме всепоглощающей боли внутри. Хотела почувствовать себя живой.       Наверное, ее не зря все списывали со счетов. Иногда окружающие видели гораздо больше, чем могло показаться, а мама всегда была невероятно наблюдательной.       После холодного душа Вики высушила волосы и надела халат, который принесла Мими. Она даже не смотрела на свое отражение в зеркале. Все равно ничего нового она бы не увидела. Все та же разбитая девочка. Наверное, еще и лицо опухло.       Вики убрала длинные волосы в пучок. На работе запрещали ходить с распущенными волосами, и вскоре это превратилось в привычку. Мама не одобряла, но Вики было все равно, что она думала.       В дверь постучали, отвлекая Вики от навязчивых мыслей о прошлом. Все же зря она осталась. Нужно было вызвать такси и отправиться в место, которое она с большой натяжкой могла назвать домом. Но там ее хотя бы не презирали.       Наверное, Мими решила еще раз проверить Вики. Открывая дверь, она уже собиралась сказать, что все в порядке.       — Уходи, — сказала Вики перед тем, как захлопнуть дверь.       Но Люцифер оказался быстрее.       — Все еще злишься, малышка? — он вошел в комнату.       Вики отступила от него. Она не могла дышать. Люцифер снова это делал. Он всегда обесценивал ее. И это его небрежно брошенное «малышка» снова вскрывало незажившие раны.       — Злюсь? — ее глаза наполнились слезами, — злюсь?!       — Из-за того разговора, — Люцифер пожал плечами.       — Ты считаешь это разговором? — она думала, что спала.       Когда он ушел, Вики стояла на коленях и кричала его имя, пока Мими не вернулась ночью. Она плакала и умоляла его не уходить, хотя самолет Люцифера уже давно взлетел.       Мими не могла успокоить Вики. Потом она не спала. Она смотрела на белый потолок и хотела умереть. Казалось, что из ее жизни за одно мгновение выкачали весь смысл. Маме было все равно, как и всегда. Вики осталась одна.       Люцифер уехал, а медицинский университет был больше не доступен для нее, и Вики окончательно потеряла опору в жизни. Она перестала мечтать, думать о будущем. Она перестала существовать.       Она не спала. Она не ела. Она не жила. И только Мими боролась за выздоровление Вики. Настаивала на психотерапии, но ничего не помогало. И ничего не изменилось.       А сейчас, после всего, что она пережила, он заявлялся и бросал все это ей в лицо.       — А как это по твоему называется? — Люцифер усмехнулся.       — Я была ребенком, — Вики яростно стерла слезы, — а ты использовал меня. Я верила тебе! Я всегда любила тебя, — она выдохнула, пытаясь успокоиться, — мы оба знали, что я любила тебя больше.       — Ошибаешься, малышка, — он подошел ближе, а она выставила руки вперед, — я никогда не любил тебя. И ни разу об этом не солгал.       — Отлично, — она истерично рассмеялась, — выставляй меня больной! — Вики тряслась, словно ее засунули в ледяную воду, — что тебе нужно?       — Хотел предложить развлечься, как раньше, — Люцифер подмигнул ей.       — Уходи, — обессиленно сказала Вики.       — Да брось, — он перехватил ее руки, прижимая ближе к себе, — неубедительное сопротивление.       — Люцифер, пожалуйста…       Но он не слышал ее. Никогда не слышал, ведь его желания всегда были важнее всего. Если Люцифер чего-то хотел, он просто брал.       И когда он поцеловал ее, Вики не могла остановиться. Люцифер вызывал зависимость сильнее любых наркотиков. Она не могла или уже не хотела противостоять ему. Он был пагубной привычкой, которая вела лишь к смерти.       Он снял с нее халат, и страх пронзил Вики. Люцифер замер на мгновение, оглядывая ее обнаженное тело. Шрамы покрывали каждый сантиметр кожи. Они были везде, куда Вики когда-то могла дотянуться.       Один или два пореза, и она могла прожить еще один день без него. Три года. Около тысячи дней. Около тысячи порезов. Особенно ярко на левом предплечье выделялось его имя. Это был очень трудный день.       — Отойди, — прошептала Вики, склоняя голову.       — Эй, — он приподнял ее лицо и стер слезы, — я могу помочь.       — Как?       — Забыться, — Люцифер снова поцеловал ее.       Как же он ошибался. Ей не нужен был секс с ним, чтобы забыться. Ей вообще ничего не нужно было.       Вики существовала с мыслью о том, что однажды придет день и ей станет проще. Она просто откроет глаза и жизнь станет другой. Она больше не будет пить снотворные. Она больше не будет блевать после еды. Она больше не будет больной.       Она так хотела поправиться, но эта ночь грозила откатить ее к началу. Сбросить прогресс, которого Вики добилась. А добилась ли она чего-то, если сейчас так отчаянно прижималась к нему, надеясь согреться?       Люцифер казался непривычно нежным. Он медленно и мягко прикасался к ней. Когда его губы коснулись шрама на левой руке, Вики закрыла глаза, не позволяя себе плакать. Она обнажала перед ним телу и душу. Снова.       Где-то внутри тихий и надломленный голос надежды шептал о том, что на этот раз все будет по-другому. Люцифер изменился.       Он остался таким же красивым, даже стал еще лучше. Она аккуратно провела по татуировкам на шее, чтобы не оставить царапин. Люцифер запрещал оставлять следы на его теле, и Вики никогда не отращивала ногти.       Люциферу нравились длинные волосы, и Вики с семнадцати не стриглась коротко. Люциферу не нравились татуировки на женском теле и яркий макияж, и Вики делала все, как ему хотелось. Эта привычка — угождать ему до сих пор оставалась с ней.       Вики знала все про Люцифера. Вики ничего не знала про себя.       — Ты на таблетках? — прошептал Люцифер.       — Да.       Она все еще пила противозачаточные, хотя за три года так ни с кем и не переспала. Даже на свидание не сходила. Наверное, Вики надеялась, что однажды он вернется к ней.       И потому она проживала каждый день в ожидании его.       — У тебя кто-то был? — прищурившись, спросил Люцифер.       — Ты же знаешь, что нет, — проскулила Вики, когда он убрал от нее руки.       Люцифер снова поцеловал ее. Более грубо и жадно, как всегда делал. Это было чем-то родным для нее. Поцелуи ощущались как разряд дефибриллятора, который снова возвращал Вики к жизни.       Она чувствовала, что могла дышать, пока Люцифер касался ее. А когда он вошел, Вики зажмурилась от неприятных ощущений, но не подала вида. Ведь главное, чтобы Люциферу было хорошо.       Она любила его. Она так сильно его любила.       — Засосы не оставляй, — прохрипел Люцифер, когда Вики целовала его шею.       — Хорошо, — прошептала Вики.       И это было чем-то до боли знакомым. Словно не существовало этих лет. Разочарования. Потери. Шрамов. Таблеток. Горя. Пустой жизни.       Она обнимала его и снова ощущала себя живой. Вики становилась такой податливой в его руках. Люцифер делал то, что хотел, а она хотела только его.       Движения внутри нее становились грубее, а поцелуи жестче. И на ее нежной коже точно останутся следы. Хотя они заживут гораздо быстрее, чем ее разбитое сердце.       — Я люблю тебя, — прошептала Вики в поцелуй.       — Знаю…       Казалось, что она отдавала нож ему в руки и просила не убивать. Это признание звучало как отчаяние, как мольба, как предсмертный крик. Вики так легко признавалась ему в любви, даже после всего.       Она правда любила его. Единственное, в чем Вики была уверена в своей жизни. Единственное настоящее, что осталось от нее.       Она ждала и одновременно боялась того дня, когда любовь к Люциферу исчезнет. Казалось, что если чувства к нему пройдут, то ее жизнь закончится.       Когда Люцифер кончил, больно укусил ее шею. После того, как он отстранился от нее, Вики перестала что-либо чувствовать. Реальность вернулась слишком быстро.       — Ты снова уедешь?       — У меня еще есть дела, так что задержусь, — сказал Люцифер, пока одевался.       — Какие?       — Скоро узнаешь, малышка, — он нежно поцеловал ее в лоб и ушел.       Вики слабо улыбнулась, касаясь шеи. Возможно, в этот раз все и вправду изменилось. Может быть, Люцифер изменился. Вики бы ждала его вечно, если бы он возвращался.       Вики почувствовала себя гораздо лучше. Прошло несколько дней. Она поела, и ее не тошнило. Она сказала Мими, что все в порядке и впервые не врала. Она верила, что выздоравливала.       А через две недели пришло приглашение на свадьбу. На свадьбу Люцифера…