Под одним зонтом

Дожди в осеннее время года особенно суровы и непредсказуемы. Казалось бы, только на небе не было видно ни единого облачка, и вот через час уже слышится раскат грома и задорный стук капель по стареньким окнам онкологической клиники. Тигнари устало вздохнул, потирая переносицу двумя пальцами, и обреченно посмотрел на вспыхнувшую молнию, приветливо намекающую ему, что домой сухим дойти сегодня не суждено. Он обошёл свой кабинет в надежде, что давным-давно по невнимательности оставил здесь запасной зонт, вот только едва ли мог вспомнить, что когда-либо в жизни у него вообще имелся запасной зонт. Время неумолимо бежало к завершению смены, а уже через час было назначено репетиторское занятие по биологии с Коллеи, поэтому душевные терзания становились поистине оглушающими для юного онколога, и тот, встряхнув головой, направился переодеваться. По всем законам несправедливости и откровенной подлости именно сегодня ему приспичило надеть своё новое кашемировое чёрное пальто, очевидно не предназначенное для прогулок под холодным ливнем. Предвещая его состояние после похода домой, Тигнари поднял голову к потолку и обречённо простонал, пугая миловидных медсестёр за дверью своего кабинета. Рабочий халат остаётся одиноко висеть на вешалке узкого белого шкафа, и юноша ещё с полминуты бездумно пялится на покачивающуюся ткань, перебирая в голове варианты, чем можно было бы укрыться от дождя. — Ладно, уже нет времени ныть, чем быстрее дойду, тем суше останусь, — проговорил он сам себе под нос, с силой хлопая дверью ни в чем не повинной мебели. Сдав ключ на вахту и расписавшись за свою смену, Тигнари выходит на крыльцо и отчаянно проживает последние секунды, не омраченные неприятной сыростью. Дождь, казалось, за время его сборов стал ещё сильнее, и было даже невозможно разглядеть за столбом ливня ворота, отделяющие весь мир от территории онкологической больницы. Парень зажмурился, вдохнул поглубже и накрыл голову обеими руками, рванув со своего места к выходу, коротко прикрикнув от неожиданности. Холодные капли с силой барабанили по открытым запястьям и норовили попасть за ворот, безжалостно скользя по чувствительной шее, кожа на которой вся покрылась мурашками. Эмоции сменялись от раздражения до откровенной злобы на самого себя и своё желание сегодня не брать с собой зонт, наивно поверив ясному утреннему солнцу. Дорога до дома обычно была недалекой и всегда казалась вечерней прогулкой, проветривающей уставшее сознание от насыщенного рабочего дня. Изредка Тигнари расстраивался, что живёт так близко к работе, и позволял себе задержаться на улице, обходя своё жилище кругами, наслаждаясь умиротворяющей тишиной и морозным воздухом. Однако сегодня даже светофоры были настроены против него и то и дело встречали его красным человечком на своих экранах, заставляющим стоять на месте и намокать ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше. Волосы неприятными патлами липли к лицу, пальто потяжелело от влаги и теперь ощутимо давило на плечи, холодная сырость обволакивала с ног до головы, и Тигнари, осознавая, что шансов хотя бы на единый сухой сантиметр на его теле безвозвратно упущен, устало опустил руки, покорно отдавая себя на произвол непостоянной погоде. Он прикрыл глаза, мысленно отсчитывая шестьдесят секунд до зелёного света, и убрал руки в карманы, чувствуя, как по лицу ручьями стекает вода. В какой-то момент ему показалось, что дождь прекратился, однако шум вокруг не стихал, а над головой послышался барабанящий звук капель, будто они падали на какую-то плотную ткань, не имея возможности добраться до него. Тигнари открыл глаза и увидел перед собой двух мультяшных Анубисов, стоящих на фоне пирамиды, а вокруг них летали египетские иероглифы, незатейливо обрамляющие всю остальную часть зонта. Онколог моргнул, изучая забавный принт, а затем озадаченно оглядел ладонь, держащую ручку, и, наконец, развернулся к её обладателю. Рядом с собой Тигнари увидел парня примерно такого же роста и возраста, как и он сам, держащего зонт над их головами, с белыми распущенными волосами, почти достающими ему до лопаток, и весьма смуглой кожей, несуразно контрастирующей с ними. Его одежда была престранно лёгкой для такой непогоды: чёрная футболка с какой-то ободряющей надписью на груди, обвязанная вокруг пояса кофта, на капюшоне которой виднелись длинные уши, свободные штаны и кеды. По его виду можно было подумать, что сейчас середина августа, а не конец дождливого октября, и Тигнари мысленно представил скольких людей, желающих посмотреть как одеты на улице прохожие, чтобы понять, стоит ли накинуть что-нибудь потеплее, этот парень ввёл в заблуждение. И не успел он задаться вопросом не холодно ли ему расхаживать так в почти минусовую температуру, как его взгляд встретили рубиновые глаза, изучающе рассматривающие его самого. Тигнари опомнился, благодарно кивая головой и неловко улыбаясь. — Спасибо, но, думаю, меня уже не спасти, — шутливо проговорил он, выжимая свою прядь, демонстрируя насколько сильно успел промокнуть, пока стоял здесь. Незнакомец кивнул, но руку с зонтом убирать не спешил, напротив, придвигая ещё ближе. Тигнари заметил, что тот стоит довольно далеко и ширины купола не хватало, чтобы прикрывать его плечо, на которое сразу же обрушился столп воды. — Ох, нет, вам правда не стоит мне помогать, вы же сами промокнете из-за меня. Он взял руку, держащую зонт, и отвёл её от себя, вновь почувствовав падающие капли на своей макушке. — Мне всё равно, — тихо проговорил парень, подходя ближе и снова укрывая их обоих. В нос ударил дурманящий запах одеколона, приятно оседающий на рецепторах, и Тигнари неосознанно вдохнул глубже, шумно свистнув заложенным носом, невольно смутившись своего поведения. Парень сбоку никак не реагировал и, казалось, вообще внимание на него перестал обращать, поэтому онколог позволил себе придвинуться ещё ближе, едва касаясь своим плечом чужого. — Спасибо, — полушёпотом поблагодарил Тигнари и старался не думать о том, что его совсем не слышно из-за шума дождя. На светофоре зажёгся зелёный свет, и они в ногу стали переходить дорогу, шлепая по маленьким лужам на ровной поверхности, изредка сталкиваясь плечами. Вокруг мерцал свет от фар машин, слышался писк циферблата на столбе и стук каблуков пробегающих мимо девушек, но всё это звучало будто сквозь толщу воды. Тигнари ощущал непонятный прилив неловкости, а ещё необъяснимый трепет, заходящийся где-то под рёбрами, ударяя по сердцу волнением и отголосками чужого парфюма. Такое чувство обычно возникает, когда мимолётно влюбляешься в незнакомца, который вежливо помогает поднять тебе упавшую вещь на улице или подсаживается в автобусе на двойное сиденье, слегка касаясь плечами и бедрами. Ты видишь его впервые и никогда больше снова не встретишь, если не сделаешь шаг навстречу. Из раздумий Тигнари вывело ускоряющееся пиликанье светофора, обозначающее, что вот-вот зажжется красный свет, и парень уже хотел было ускориться, но его невольный спутник спешить не намеревался, игнорируя навязчивые сигналы автомобилей и устало на них поглядывая. Наверное, у него тоже был тяжёлый день, — подумал онколог, на периферии сознания пытаясь придумать тему, чтобы завязать разговор. В голове возникла абсурдная мысль спросить в какую ему сторону и пойти вместе, даже если придётся двигаться в противоположную, но память отрезвляла необходимостью спешить на занятие с Коллеи. — Мне в эту сторону, так что, думаю... — Мне тоже, — перебил незнакомец, вновь поднимая взгляд красных глаз, один из которых был закрыт длинной чёлкой. — Ох, повезло же мне с вами, — улыбнулся Тигнари, слегка прищуривая веки, — жаль, что я не встретил вас прямо у входа больницы. — Ты врач? — Да, работаю в онкологическом центре здесь неподалёку. — Не знал, что такой есть в нашем городе, — парень обернулся, разглядывая неприметное здание за невысоким забором. — Значит, вам повезло не иметь необходимость в его поиске, — Тигнари пошарил в карманах, доставая маленький листок с номером и названием клиники, — но всё же на всякий случай возьмите это. Никто из нас не застрахован от несчастных обстоятельств, и лучше всегда быть к ним готовыми. Парень взял визитку, покрутив её в руке, и убрал в карман, а затем протянул точно такого же размера картонку чёрного цвета с золотой надписью "Адвокат". — Да, ты прав, лучше быть готовым ко всему. Онколог изумленно рассматривал цифры номера на бумаге, пытаясь сопоставить внешность уличного хип-хоп танцора с судебными процессами и заседаниями, и не мог переварить это открытие, бездумно пялясь на собеседника. Встретив его взгляд и вопросительно приподнятую бровь, он немного закашлялся, вежливо принимая визитку, и заметил на другой её стороне ссылки на некоторые соцсети, через которые, видимо, с ним можно связаться по работе. — Сайно, да? Приятно познакомиться, — прощебетал Тигнари, мысленно надеясь, что сырые карманы не испортят бумагу, и контактные данные не пропадут бесследно. — Взаимно, Тигнари. Они прошли до самого дома врача, у подъезда которого стояла девушка под зонтом, судорожно проверяющая время на телефоне. — Коллеи? Ты сегодня рано, занятие начнётся через 20 минут. Замёрзла? — Ой, здравствуйте! Извините, я думала, что опаздываю, и села на первый попавшийся автобус, а потом оказалось, что мои часы спешили на полчаса, и вот... в общем... я... Она вся замялась под пристальным взглядом незнакомца, который шёл под одним зонтом с её учителем, и втянула голову в плечи, надеясь, что таким образом сольется с местностью. — Эм...здравствуйте. Сайно кивнул и проводил глазами Тигнари, забегающего под крышу подъезда. Тот благодарно улыбнулся и неуверенно махнул рукой на прощание. — Спасибо большое за помощь. — Не стоит благодарности, — махнул в ответ парень и направился в обратную сторону, откуда они только что пришли. Онколог удивлённо похлопал глазами, пару секунд следя за удаляющейся спиной, а затем достал ключи и открыл дверь. Зачем было провожать его вплоть до дома, если ему не было по пути? Тем же вечером, проверяя тесты Коллеи, которые она решала под конец занятия, он отчаянно боролся с собственным любопытством, то и дело поглядывая на лежащую в открытом ящике слегка промокшую визитку. Уже через полчаса он нашёл Сайно во всех социальных сетях, которые ему были только известны. Повезло, что он везде использует одно и то же имя пользователя. Для себя Тигнари выяснил два основных момента: первый – адвокат холост и явно был свободен как минимум весь прошлый год, второй – он был невозможно красив и обаятелен. Последнее, конечно, онколог выяснил и без помощи малочисленных фотографий в чужом инстаграме, но подкрепление своих наблюдений он никогда не считал лишним. Просматривая отзывы на сайте юридической фирмы, в которой, судя по визитке, тот работал, Тигнари чувствовал необъяснимый прилив гордости, а вместе с ней – замешательства, отчего такой большой человек, как Сайно, снизошел до помощи такому простому смертному, как он. Онколог даже немного смутился, вспоминая, что новый знакомый проводил его до самого подъезда, несмотря на то, что ему нужно было в другую сторону. Как это вообще можно понимать? Может, он ошибся? Или у адвоката появились какие-то срочные адвокатские дела? — Не может же быть такого, что он столько пройдёт ради человека, которого видит впервые, — прошептал себе под нос Тигнари, старательно игнорируя мысль, напоминающую, что он сам готов был сделать то же самое. Время близилось к ночи, и вымотанный за день организм устало заявил о своём желании отдохнуть перед новой рабочей сменой, не оставляя попыток на сопротивление. Лёжа с ноутбуком на кровати, онколог прожигал взглядом пустое поле ввода сообщения и мысленно накидывал варианты, что можно написать Сайно и стоит ли вообще это делать. — Хэй, привет, это я, тот промокший идиот в чёрном плаще на светофоре, помнишь? У тебя классный зонт? И ты тоже весь классный. Я бы ограбил банк, чтобы ты защищал меня в суде... — тараторил несуразные приветствия Тигнари, чувствуя себя бесконечно неловким и глупым, — ладно, лучше не стоит. Крышка ноутбука захлопнулась, и в полной темноте он ещё долго подбирал слова, которые скажет ему при следующей встрече, которая, возможно, может никогда не случиться. Однако случается она уже на следующей неделе, в такой же дождливый день. Тигнари стоит под навесом продуктового магазина с пакетами в руках и чуть не валится с ног от усталости, а глаза изредка закрываются сами собой. Ночные смены всегда давались нелегко, особенно если приходилось после них задерживаться ещё и на весь день. Размеренный шум ливня убаюкивал, а тихая мелодия, едва доносящаяся из приоткрытых дверей магазина, отнюдь не содействовала борьбе с сонливостью. Тигнари вздрогнул, когда почувствовал, как на плечо опустилась чужая рука. — Ты в порядке? — обеспокоенно прошептал знакомый голос, отчего сердце забилось в бешеном ритме, отдавая приливом бодрости в голову. — Сайно? А... да, всё хорошо. Просто устал, ничего страшного. Парень кивнул и раскрыл свой зонт, выходя из-под навеса и оборачиваясь. — Идём? Под ярким светом из окон магазина с заботой и переживанием в глазах он выглядел сейчас невозможно красивым и тёплым. Казалось, что под своим зонтом он укроет вовсе не от дождя, а от всех бед и невзгод, навалившихся на плечи обессилевшего врача. Тигнари видит его второй раз в жизни и понимает, что безнадёжно влюблен. Он мягко улыбается и медленно идёт навстречу, прячась под куполом с причудливыми рисунками египетской культуры. Капли барабанят по ткани, прохладный воздух задувает в лицо, и становится так уютно, чувствуя крепкое оголённое плечо рядом со своим собственным, что хочется постоять здесь немного подольше, глубже вдохнуть еле заметный запах одеколона и просто смотреть друг на друга. — Много работаешь? — вновь заставляет вздрогнуть бархатный голос, вызывая стаю мурашек, расползающихся от слишком чувствительного к звукам уха. — Иногда приходится. Вчера нужно было остаться на ночь, а сегодня пришлось задержаться на весь день. Тигнари встряхнул головой и выпрямился, почувствовав, как норовит завалиться на чужое плечо. В груди теплилась обида на жестокую судьбу, которая дала ему шанс встретить Сайно именно сегодня, когда усталость не давала даже спокойно шевелить языком, чтобы сказать хотя бы пару фраз. — Повезло снова встретить тебя. Вряд ли бы мне хватило сил сейчас сушить волосы и одежду, — улыбаясь, пошатнулся Тигнари, крепче сжимая пакеты в руках. — Всегда бери с собой зонт, в другой раз нам может не посчастливиться встретиться. Ты можешь заболеть. Онколог коротко кивнул, не считая нужным говорить, что его зонт лежит в одном из пакетов, а под навесом он стоял, просто собираясь с силами двинуться к дому. Оставшуюся дорогу они шли молча, и уже у подъезда Тигнари шутливо предложил шоколадку в знак благодарности, на что Сайно с присущей ему серьёзностью согласился, принимая угощение, и, попрощавшись, поспешил уйти. Онколог долго смотрел ему вслед, чувствуя одновременно трепет и опустошение. Ему хотелось догнать его, обнять и пригласить к себе на ужин, а лучше на ночь, а ещё лучше – на всю жизнь, но сейчас, стоя под крышей собственного дома, он лишь провожал взглядом фигуру человека, занявшего с недавних пор все его мысли, и отчаянно пытался собраться с силами, чтобы достать ключ. Они встречаются снова на этой же неделе, но в этот раз Тигнари идёт под собственным зонтом, мысленно коря себя, что стоило спрятать его, и тогда удалось бы вновь идти вместе плечом к плечу. Не смотря на то что в защите от дождя онколог не нуждался, Сайно всё равно проводил его до дома. Они увлеклись диалогом друг с другом и ещё долго стояли у подъезда, бурно что-то обсуждая вплоть до прихода Коллеи. Та робко поздоровалась с ними и проскочила в дверь, которую для неё придерживал Тигнари. — Поднимайся пока, я сейчас подойду, — он улыбнулся, провожая взглядом низкую фигурку девушки, а затем снова обернулся, — что ж, мне пора. У неё в этом году экзамены, и я даю ей репетиторские занятия по биологии. — И как у неё успехи? — Многообещающие. За два месяца её результаты улучшились в разы, и мне, как её репетитору, это очень льстит. Ставлю на то, что она наберёт высший балл, и как только это произойдёт, я лично приду к ней в школу и заявлю её тупоголовому учителю, что это точно не его заслуга, а исключительно наша с Коллеи, — Тигнари забубнил тираду о некомпетентности школьных преподавателей, пока Сайно неотрывно смотрел на него, слегка ухмыляясь. — Ты хороший учитель, у вас всё получится. Онколог улыбнулся и кивнул, заглядывая в рубиновые глаза. Они с минуту стояли так и смотрели друг на друга, пока раскат грома не заставил обоих вздрогнуть. — Эм... наверное, ещё увидимся? — полушепотом спросил Тигнари, сжимая ручку двери подъезда, не справляясь с рвущимися наружу чувствами, — до следующего дождя, ха-ха? — До следующего дождя, — ответил Сайно, вновь раскрывая зонт и уходя в привычном направлении. В следующий дождь всё происходит по-другому. Тигнари видит человека в широкой кофте, ушастый капюшон которой был накинут на голову, и запоздало понимает, что знает его. Тот стоит под крышей остановки и смотрит на большие лужи, брызги от которых едва не достают до его ног. Онколог улыбается и подходит ближе, крепче сжимая в ладони ручку зонта. — Как жаль, что ты уже дошёл до остановки, и мне не посчастливится укрыть тебя своим зонтом по дороге, — шутливо приветствует Тигнари, пытаясь утихомирить вновь взбунтовавшееся сердце. — Отсюда до моего дома несколько кварталов, и туда не идёт ни один транспорт. Обычно я хожу пешком, но сегодня... — Сайно демонстрирует пустые руки, и слегка приподнимает уголки губ, рассматривая глаза с переливом от зелени к бронзе. — Ты так далеко живёшь? Подожди, так тебе нужно в ту сторону?! Зачем ты тогда ходил со мной до моего дома, тебе же было совсем не по пути! — Тигнари в изумлении повышал голос, чувствуя себя неловко, что был виной такого отклонения от маршрута адвоката. — Потому что ты мне понравился, и я хотел тебя проводить, — прямо ответил Сайно, не меняя своего привычного размеренного тона. Сердце на секунду прекратило биться, а затем кровь с новой силой хлынула к голове, окрашивая щёки ярко-красным цветом. Мысли сменялись от восторга до смущения, и Тигнари не нашёлся, что ответить, поэтому просто опустил зонт вниз и подставил лицо холодным каплями, отрезвляющим поплывший разум. Я ему нравлюсь. Я ему понравился. Я ему понравился, и поэтому он меня провожал. Он далеко живёт, но всё равно провожал меня, а потом долго шёл домой. Я ему нравлюсь. Сайно взял из его руки зонт и накрыл их обоих, как делал всегда. — Ты в поря.. — Пошли ко мне домой? — перебил Тигнари, вытирая ладонью воду с лица, — уже темно, и ты весь промок. Я дам тебе чистую одежду, мы вместе поужинаем, можем что-нибудь посмотреть, а ещё я признаюсь тебе в любви, потому что ты мне понравился в тот самый момент, когда накрыл меня своим зонтом. Сайно усмехнулся, вытирая с чужого лба стекающую каплю, и кивнул. — Звучит очень заманчиво. Уже дома он расскажет, что онколог понравился ему задолго до их встречи, когда впервые увидел того, возвращающегося домой с работы. А ещё окажется, что у Сайно аллергия на шоколад. Тигнари взамен признается, что в одну из их встреч специально не доставал зонт, чтобы идти домой рядом, а потом озвучит несколько вариантов, как хотел начать диалог в соцсетях. За ужином они много говорят и часто смеются, иногда влюблённо засматриваясь друг на друга. Сайно скрылся в ванной, намереваясь принять душ перед сном, а Тигнари устало присел на подоконник, прислонившись затылком к стеклу и прикрывая глаза. Когда он поднял веки, на него уже смотрели два кровавых зарева, и находились так близко-близко, что на лице ощущалось чужое дыхание. От Сайно пахло гелем для душа, исходило тепло распаренного тела и веяло уютом родного дома. Он приблизился ещё ближе, едва касаясь кончиком носа чужого, и почувствовал, как холодные руки обвивают его талию. — Я хочу тебя поцеловать, — говорит прямо, как и всегда, и слышит тихий смешок в ответ. — Нет, это я хочу тебя поцеловать, — заявляет Тигнари, и они нежно касаются губами друг друга под стук тяжёлых капель за окном. Они снова оказываются под одним зонтом уже весной, когда выходят из общей квартиры, в которую недавно переехал Сайно. Он несёт несколько подарков для Коллеи, чтобы поздравить её с успешной сдачей экзаменов, ведь она, как и ожидалось, сдала биологию на высший балл, а Тигнари держит его под руку и злорадно усмехается, предвкушая потрясенное лицо школьного учителя, с которым на сегодня уже наметил диалог касаемо его заслуги в успехе выпускницы.