Разгрузка

Стоял приятный осенний ветерок. Когда ещё не наступил октябрь, со всей романтизированной осенью, но сладкие яблоки в августе прошли. Идеальное время для прогулок, пикников и возможно купания в озере. На Майншилде, как всегда, трудятся и работают работяги, которые изредка делают небольшой перерыв. Ну, а что ещё делать? Дедлайн горит, ролик надо выпускать. Арлабус был одним из таких. В один из таких дней, когда небо переходило из голубого в персиково розовый, Лабус как всегда занимался работой в гильдии. Подписывать всякие отчёты, а иногда и самому их писать. Не всегда это конечно было скучно, иногда было и интересно, например куда и кому ушёл какой-то дефицитный товар? Но в данный момент блондин занимается созданием игры, над которой долго думал, подрывался ночью, чтобы записать какую-то задумку или схему. В приятной тишине зала, да редких песен птичек и сидел Арлабус. Ему всё никак в голову не шло название своей идеи. Мысли то и дело уходили куда-то не туда. Вот он думает о название цвета его волос, а вот уже о том какой акулой является Хайди, а здесь он задумался о том, что хочет съесть завтра утром... - Чёрт, опять отвлёкся... - протараторил себе под нос Лабус. - Надо браться за голову, а то так я никогда не придумаю ничего. Мысли в слух так и остались никем не услышанными, да вроде и не должны были. Верно же? Проходит минута, две, пять. А в голову вообще ничего не идёт и Арлабус, как самый ответственный человек решил проветриться. Ну, а что? Он устал, вот наверное ничего и придумать не может, а может и вдохновения нет. Погуляет не много, а там посмотрит. Тем более у него уже затекла спина, пока он сидел, всё же старость - не радость. Скрип двери, а затем небольшие шуршания за спиной и вот уже на его груди лежат чьи-то руки. Хайди? Ох, ну ничего не обычного в этом нет, Хайди часто любит его обнимать, так ещё и сидя, почему-то у него была такая привычка. Наверное из-за роста, однажды рассуждал Лабус... Тем более он хотел размяться, а с его акулой как раз веселее будет гулять. И только он попробовал встать со стула, как вдруг. - Э, нет, все сиди.... Я тебя поймал вот. Блондин был в недоумение, что такое? Он конечно любил, когда Хайди обнимал его со спины, но сейчас... -... Хайди, ты чего? А Хайди стоит, прижимается и обнимает Арлабуса, молчит, не даёт своему Лабусу встать. Лабус тоже не двигается. Продолжать работать так теперь вообще не охотно, теперь хочется понять какого хрена. В тишине складов, да книжных полок иногда слышались тихие шмыги Хайди. - Ты простудился? - Прошептал едва слышным голосом Лабус. - Если хочешь, могу согреть.. - Хочу. Так же еле слышно прошептала акула. Для них дальше всё было понятно и без слов. Руки Арлабуса переплелись с руками Хайди, доверие второго и нежность первого. Стоячие положение Хайди сменилось на склонившиеся над Лабусом. Фиолетовые глаза сверкали цветом индиго с бутонами тюльпана, пожирали взглядом прикрытые маской губы. Несколько движений и маска уже на подбородке, а губы двух возлюбленых сплелись вместе жадно упиваясь вниманием друг друга. Тонкие и изящные пальцы Арлабуса одной рукой были на щеке Хайди, а второй снимал куртку акулы. Объятия становились всё раскрепощённей, а поцелуи с губ перешли на щеки, нос, лоб, а после и шею. Акульи зубы слегка прикусывают нежную тонкую кожу шеи Лабуса. Пока сам блондин не обращал внимания и проникал руками под голубое худи, исследуя и изучая каждую частичку тела его любимого. Пальцы легонько игрались с сосками, то сжимая, то просто поглаживая. Постепенно руки поднимались на ключицы, а затем спускались к животу. Хайди же тем временем уже "продырявил" Арлабуса своими зубами с засосами. Лабус относился к этому нейтрально, в конце концов иначе стал бы он быть добровольной "бумагой"? Укусы, засосы и поцелуи. Арлабус желал обладать всем вниманием Хайди, быть всем для него в эту минуту, чтобы никто не отобрал его возлюбленного. Высвободив руки из под худи, чем заработал более сильный укус, чем до этого, Лабус положил руки на талию Хайди, а после элегантно посадив к себе на колени. Хайди же с шеи переключился на ключицы, отодвигая мешающий воротник водолазки. Пальцы руки то и дело играли с ремнями на груди. Оторвавшись от ключиц Хайди снова прильнул к губам Лабуса, оставляя алый поцелуй на губах, с привкусом метала. Им не надо было слов, они всё понимали интуитивно. Закинув руки на шею Арлабуса, а сам откинувшись назад так, что бы талия была на столе Хайди как бы поощрял действия Лабуса, приглашая его к дальнейшим. Давно снятая и лежавшая на полу куртка не мешала, так что блондин поднял худи, полностью открытая грудь и живот. Прильнув к ключицам Арлабус оставлял засосы, попутно покрывая кожу поцелуями. Исследовав всю грудь руки стали тянуться ниже. В слепую растягнув ширинку, Лабус не спешил спускаться ртом ниже. Он постепенно исследовал губами шею, ключицу и грудь. Нежные поцелуи с искрами малинового удовольствия, распускаясь яркими пассифлорами любви. Играясь с сосками языком, затем спускаясь ниже, к рёбрам, которые были описаны изящными поцелуями. И наконец перемещаясь к животу, предвкушение вперемешку с нетерпением бабочками кружили в желудке. Неописуемыми чувствами кружа то туда, то сюда. И прежде, чем бабочки достигли своего рассвета Хайди переместил руку на грудь, резко взявшись за серебристый ремень притянул свои губы к носу Арлабуса. Оставив последний, лёгким бризом поцелуй, который символизировал согласие на бушующие волны любви, утонуть в них они оба были готовы. Двое возлюбленных упивались друг другом, в цветочных бабочках и радостных плодах любви. Ярким танцем страсти с фейерверком эмоций.