Без тебя задыхаюсь

Бинхэ стал очень тихим. Не сразу, но постепенно он становился всё тише, зажатее и будто даже меньше. Он склонял голову так, что незаплетенные волосы скрывали лицо, сутулился, прятал глаза и перешёл на совсем формальное общение. "Да, шицзунь". "Этот ученик всё сделает". "Как пожелает учитель". И если поначалу эти изменения были незаметны, наоборот, казалось, что мальчик наконец-то повзрослел, перестал липнуть и донимать, то однажды всё это как обухом ударило по голове. Шэнь Цинцю смотрел и не узнавал своего милого лотоса. Он тихим мышонком передвигался по помещению, сливаясь с тенями, безукоризненно и послушно выполняя все поручения и даже не думая ластиться, требовать награды, выпрашивать внимания. Бинхэ стал собственной бледной тенью. И не было сомнений, кто в этом виноват. Потому что довести до такого состояния неунывающего и практически неуязвимого полудемона всегда мог только один человек. Самый дорогой, самый драгоценный, ради которого не раз и не два ломались привычки, характер, корректировалось поведение. По ночам Бинхэ перестал приставать, распускать руки и жарко дышать в ухо, теперь он откатывался поближе к краю, будто готовый в любой момент сбежать, только робко, невесомо цеплялся пальцами за край чужих одежд, чтобы хоть так ощущать присутствие. А Шэнь Цинцю, как на зло, был слишком занят свалившимися обязанностями, чтобы вовремя обратить внимание на поведение мужа. Он снова не успел. Вот и сегодня вечером Бинхэ торопливо, но аккуратно прибрал чашки и недоеденные сладости. Смахнул крошки, протёр чистым лоскутом ткани и замер, услужливо и покорно. - Учитель хочет что-нибудь ещё? - даже голос был тихим, хриплым, будто доносившимся из затопленной пещеры. Шэнь Цинцю резко захотел себя в этой воображаемой пещере утопить. - Бинхэ, подойди сюда, - похлопал по постели рядом с собой. - Что с тобой случилось? - Этот в порядке, - ответили тихо, опустив голову. Изящные пальцы мяли одежду, собирая и разглаживая складки на ханьфу. Он поёжился, будто было неудобно сидеть. - Ты уверен? Я могу чем-то помочь? - рука сама собой потянулась убрать с чужого лица волосы. Бинхэ вздрогнул, напрягся, но не посмел отстраниться. Под прядями обнаружились тени под глазами и сухие губы. - Мне кажется, что ты что-то утаиваешь. - Нет, - блёклая улыбка и ответное прикосновение щекой к чужой руке как к долгожданной ласке. - Всё хорошо, учитель. Шэнь Цинцю прижал его такого к себе, обнимая. Ах, снова его невнимательность причиняет Бинхэ боль. Когда уже между ними всё наконец-то наладится? Он ведь... действительно любит этого мужчину. Такого ласкового, заботливого, преданного. Как не любить? - Бинхэ, ты ведь знаешь, что я всегда на твоей стороне? Прости, что не уделял тебе должного внимания, не заботился. - Учитель и не должен, - бесцветно. - В первую очередь я твой муж, - жёстко. - Твой старший, и это моя ошибка, если тебе плохо. Расскажи, что случилось? Ну же, - погладил по пушистым (спутанным, трижды спутанным, он совсем перестал о себе заботиться, старый ты дурак) волосам. - Расскажи своему мужу, что с тобой? Бинхэ улыбнулся. Как-то по-детски жалко, всхлипнул задушенно и неловко потянул застёжки ханьфу. Шэнь Цинцю едва сдержал любые звуки, когда на груди его возлюбленного обнаружился огромный, с ладонь, пульсирующий от живой крови цветок. Он был ярко-алым, с красивыми золото-серебристыми прожилками и тугими плотными лепестками. Шэнь Цинцю с трепетом огладил нежные краешки, заметив, как задрожал его муж. - Что это, Бинхэ? Он уже знал ответ. - Проклятие всех сильных демонов, Учитель, - хмыкнул. - Если чувства безответны или демону это хотя бы кажется так, то его сердце буквально прорастает наружу в форме цветка. Такие демоны считаются больными и как правило изничтожаются собственными сородичами. Никому не нужен слабый соратник. Учитель хотел бы забрать его себе? Пальцами обхватил у самого основания и потянул, прикусывая губы, чтобы сдержать крик. Шэнь Цинцю резко сжал чужое запястье. - Что ты делаешь?! Боги, прекрати! Что же ты делаешь, дурак, это твоя жизнь! - Если она не нужна Учителю, то она не нужна никому, - улыбнулся. - Я так скучал, я так ждал, пока Учитель позовёт меня, позволит прикоснуться и показать ему, как сильно я люблю его. Но если учителю не нужен этот никчёмный, так почему бы ему не забрать хотя бы цветок? Он будет вечно цвести для тебя. Шэнь Цинцю в этот момент проклял и дурацкую книгу, и глупого Самолёта, написавшего её, и себя, и Бинхэ, такого глупого и жертвенного. Схватил, прижал к себе, чуть сминая лепестки, и... позорно разревелся. Ругался, что вечно его глупый муж-ученик-заноза разыгрывает драму на ровном месте. Что ему и так тяжело тянуть на себе весь пик, да ещё и метаться между обращениями людей и демонов, стараясь не допустить распрей между теми и другими. А его глупый, но всё равно любимый муж, вместо того, чтобы сказать, что его беспокоит, решил красиво самоубиться об и без того задолбанного со всех сторон Шэня. И вообще, кому нужны чёртовы цветы, когда Цинцю хочет своего глупого-бестолкового-тёплого и мягкого мужа! Который что-то себе надумал, и теперь ни объятий, ни поцелуя от него не допросишься! Бинхэ, немного пришибленный и шокированный таким слово- и слёзоизливанием, как-то резко перестал хандрить, погладил ревущего мужа (мужа!) по растрепавшимся волосам и попытался пробормотать что-то утешительное. - Чтоб больше я того не слышал! - рявкнули в тут же зазвеневшее ухо. - Если ты куда-то денешься, у меня больше вообще никого не останется... Бинхэ удивлённо хлопнул глазами. Но ведь у Учи... у его мужа много знакомых. Которые всегда хотят быть рядом, другие лорды, ученики, да кто угодно готов всю жизнь подле него провести! Из мыслей вывел влажный, неловкий поцелуй прямо в сердцевину несчастного цветка, который Бинхэ ночами мучил, не в силах решиться вырвать с корнем, только сжимая до болезненных слёз на редкость крепкое соцветие. И это было так жарко, так нежно, что слёзы наворачивались. Учитель, муж ластился сам, обнимал и целовал, о чём ещё мечтать? Бинхэ в этот момент мог умереть счастливым... Более того, он готов жить счастливым! Жить! Его муж, его неприступный, благородный муж, который всегда старался держать их обоих в рамках допустимого... Теперь же он был воплощением любви и заботы, нежный и ранимый. Таким, о котором хочется ещё больше заботиться, которому хочется не просто поклоняться и боготворить, но быть равным, опорой и вместе с тем столь же обыденно прижаться и обнять, отпустить всё, что пережил, и просто быть. Любимым. Счастливым. Шэнь Цинцю ещё что-то бормотал, утешающе поглаживая мужа везде, где мог дотянуться. - Чаю хочу, - вдруг выдал внезапно. - Сиди, куда ты собрался? Сам всё сделаю, сколько можно одного тебя гонять. Этот мастер ещё не совсем безрукий, чтобы не быть способным обслужить себя и любимого мужа. Бинхэ, было встрепенувшийся и воспринявший слова Учителя как приказ, обмяк и стёк сначала по бережным рукам, а затем на мягкие подушки, на которые его так аккуратно уложили, да ещё и по волосам погладили. Вот бы всегда так было. Учитель тем вечером вёл себя как образцовый старший супруг - ухаживал, кормил с рук, целовал и гладил. И не переставал извиняться, заверяя в своей бесконечной любви и преданности, мурлыча, какой Бинхэ хорошенький, ласковый, послушный и нежный. Что его муж самый лучший, что ему не нужно меняться и притворяться кем-то другим. Эй, ну что ты плачешь? Твои слёзы такие милые, но тебе не обязательно плакать каждый раз, чтобы добиться того, что твоё по праву - внимания твоего бестолкового, но несомненно любящего супруга. Поэтому немедленно выброси все эти глупости из своей прекрасной головки, и даже не думай о смерти. Понял меня, Бинхэ? Я люблю тебя, поэтому даже не думай о том, что это может быть не так. Мы оба столько пережили, поэтому просто обречены на счастье. Бинхэ слушал эти нежные слова и чувствовал, как внутри него рассасывается вся застарелая неуверенность, недоверие и беспокойство. Не сразу, потихоньку, но ему очень хотелось верить своему мужу. Который, что бы ни говорил, но всегда оставался на его стороне, защищал, оберегал и готов был пожертвовать чем угодно, встать поперёк горла всему миру, лишь бы защитить своего Бинхэ. - У... муж? - тихонько позвал задремавшего заклинателя. - Ммм, - промурлыкал куда-то в макушку, царапая ногтями чужую одежду. - А что такое drama queen? Шэнь Цинцю тепло рассмеялся ему в волосы. Зелёные глаза искрились теплом и весельем. - Спи, Бинхэ. Поговорим завтра. Его очаровательный супруг довольно мыкнул и счастливо вжался лицом в тёплую кожу своего мужа, вдыхая запах и наслаждаясь как никогда обретённым счастьем. Цветок к утру сложил свои лепестки и вжался, впечатался в тело, замирая красивым рисунком.