— чуя?..

серые стены подъезда нагнетают обстановку ужасного вечера. он просто устал. устал от всего. прогнившая криками о помощи реальность давит с каждым днем все больше и больше, не оставляя ни единой возможности вдохнуть полной грудью. отравляющее чувство безысходности — вот, что ведет к внутреннему опустошению. это полное непринятие реальности. хотя нет, это настолько _смиренное_ и _абсолютное_ её принятие, что хочется выть, вскинув руки к небу, моля бога о пощаде. это принятие от осознания полного морального болота, сопровождающееся пустыми взглядами и равнодушием. ты увязаешь в нем, будучи слабым перед всея жизнью, не в силах больше выкарабкаться без руки помощи. и вот именно ему, дазаю, эту самую руку помощи никто не протянет. одинокий огонек от зажигалки озаряет призрачным светом лестничную площадку какого-то заброшенного дома, в котором он сейчас находится. сигарета дымится, медленно тлея в его руках и отдавая приятным теплом. никотин заставляет слегка расслабиться и почувствовать прилив крови к голове. мысли превращаются в множество черных линий, хаотично разбросанных по всему разуму, иногда где-то состыковываясь, а порой просто находясь в одном положении. они, словно паразиты, разъедают сознание, заставляя дазая чувствовать дикую боль где-то внутри, на глубине бездонного океана души. он лезет рукой в сумку, доставая мобильник, наушники и скетчбук. включет музыку, которая помогает сосредоточиться на одной единственной черной линии в голове — мысли о том рыжем парне из снов. он пытается уловить, поймать этот образ в памяти — хрупкое телосложение, что обманчиво, низкий рост, рыжая макушка и пронзительные голубые глаза. каждый раз, вспоминая их, дазая прошибает холодный пот. он видит в них свое отражение, кривясь от раздражающего чувства отвращения к себе и собственной слабости. он уже давно перестал рьяно отвергать факт своей влюблённости в несуществующего человека из снов. он помнит, как каждую ночь, засыпая, надеется вновь повстречать загадочного парня в безвкусной шляпе, рассказать ему все, что гложит, выплеснуть эмоции, наконец порвав веревку с камнем, подвешенным все это время на сердце. он начинает слегка набрасывать его образ в тысячный раз — выходит слегка криво, но он и не старается. пары по скетчингу он прогуливает, как и в целом пары, а сил совершенствоваться в рисовании нет. если полистать его скетчбук, можно найти миллионы одинаковых силуэтов на страницах. все они — первая и последняя влюблённость дазая осаму, которого судьба этой самой влюблённостью пришибла и размазала по стенке окончательно. наконец рисунок готов. шатен медленно поднимается со ступеньки, отряхиваясь и собирая вещи в сумку. прячет наушники в карман и выходит из полуразрушенного дома, направляясь в сторону комнаты для одиноких пыток — собственной квартиры. что-то щелкнуло и подсказало дазаю осаму посетить сегодня университет. одногруппники привыкли к его прогулам, лекторы тем более, так что никто не удивился, когда тот заявился на порог аудитории сегодня утром. _рыжая макушка вновь приближается к нему, искренне улыбаясь и раскинув руки для объятий. — вот мы и встретились вновь, 'саму, – слова звучат по-матерински ласково, приятно всплывая в сознании дазая, бросившегося к любимому человеку. — чуя, чу, милый, любимый чуя, ты жив и здоров, я так счастлив, господи..– слезы уже текут по его щекам, смачивая собой кеды. — конечно, а как иначе? – произносит парень, прижимая вздрагивающее тело ближе и поглаживая его по спине. — я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя.. – шепчет осаму, не в силах держать чувства и эмоции в себе. — никогда не забывай о том, что я тебя тоже, дурачок._ но чуя существует только в его сознании. резкий голос лектора молнией пробивается сквозь воспоминания о ночи, грубо возвращая в реальность. пара кончается, и осаму открывает глаза, жмурясь от яркого света ламп. кто-то толкнул его в плечо. _только что._ дазай, имея плохое зрение и не имея очков сразу не разбирает, кто перед ним стоит, но он мимолетно цепляется взглядом за яркую черту образа — рыжие волосы. — 'саму, все уже ушли, долго ты собираешься лежать на парте? – мягкость в голосе, тембр, нелепое прозвище.. он смог бы узнать этот голос из миллиона, нет, из _миллиарда._ эти эмоции не смог бы описать ни один гений литературы, ни один поэт в своих стихотворных строках. это те эмоции, те чувства, которые каждый человек сможет понять лишь попав в такую ситуацию. ком подступил к горлу, неприятно давя и не давая нормально дышать. зеленые и желтые круги легкими очертаниями появились перед глазами, но не закрывая обзор полностью, а сердце начало биться в судорогах, переходя то на бешенный, то на черепаший ритм. слова застряли на пол пути, но он все же смог выдавить слабое, но такое особенное: — чуя?.. а рисунки были повешены в их квартире из-за чуи, который чуть ли в истерике не бился, требуя, чтобы они украшали стены дома.