Липкие лапки

Я рвано выдохнула и уже начала молить богов, чтобы добежать эти чёртовы последние километры. — Давай, Кьяра, держи лицо, — рык едва уловимо слетел с губ. Я подбадривала себя всю пробежку. Почему сегодня так тяжело? Может я всё-таки залетела и во мне бултыхается маленькая лялька? Я усмехнулась, наконец пересекая мысленную финишную черту. — Чёрт, детка, и надо оно тебе, каждый божий день так себя мучить? — Леони, пыхтя, остановилась рядом и сгорбилась, ставя руки на колени. Её пшеничного цвета кудри, собранные в хвост, спадали на смуглые плечи, блестящие от пота. Я скривила лицо, кидая на неё косой взгляд. Могла ли она знать, как я мечтаю о такой талии, что досталась ей от природы? Мне ещё мучить и мучить себя тренировками, пытаясь дойти до идеала. — Чем выносливее ты будешь, тем приятнее тебе будет трахать Скотта, — я хихикнула, и Леони звонко шлёпнула меня по бедру. — Ты чёртова грешница, Кьяра Демарье. Может, поэтому в новые матери Грег выбрал тебе монашку? Леони игриво подмигнула мне и, прислонив к губам два пальца, показала между ними язык. Мы засмеялись, обе прекрасно помня, как пару месяцев назад случайно увидели отца и мачеху за плотскими утехами. — Она, вроде как, достойная женщина. Не зря же она стала епископом. - Прошептала я, надеясь что папе наконец будет хорошо. — Валери в школьные годы была той ещё бунтаркой… Я пнула камешек, и, оттого что мы шли в горку, он неминуемо вернулся к моим ногам. Разговоры о мачехе наводили привычную тоску. Разозлившись на очередное возвращение камешка, я пнула его, вложив в удар всё своё раздражение, отчего тот отлетел в кусты, спугивая невинную белку. — Не знаю как ты её приняла. Бе. Слишком она странная, Кьяра. Жить в городе, пускай даже любить его всей душой, знать каждый закуток и душу и выбрать такую… профессию? Дело жизни? Призвание? — Как же там было? Не суди и не судим будешь? — Бред это, Демарье. Да и ускориться надо, а то на службу не успеем. Без разговоров мы зашагали уже быстрее. Солнце ещё только начало освещать горизонт, и без нагрузки тело стало подмерзать с самых кончиков пальцев. Да и, если Леони хоть как-то спасала пышная шевелюра, моё каре, наоборот, нуждалось в спасении тёплой шапкой. Я чуть ускорила темп, чтобы подруга не заметила мои стучащие друг о друга зубы, пока мы не добрались до выхода из парка. — Увидимся в церкви, грешница Кьяра Демарье. — Увидимся в церкви, святоша Леони Флорес. Я залетела в дом, уже вовсю растирая плечи, пытаясь хоть как-то защититься от холода, почти моментально преодолевая гостиную и едва не взлетая на второй этаж к заветному душу. Горячая, почти обжигающая вода привела меня в чувства. Воскресенье — день, в который я пообещала быть паинькой и не позорить папино достоинство. Можно сказать, что мы вполне подходили под определение идеальной семьи. Папа после смерти матери выбрал идеальную партию — главу местной церкви Валери Гарсия-Ревиаль. Коренную француженку в бог знает каком поколении, и бонусом — её красавчика-сына Леона. Для мэра французской провинции это было идеально. Рейтинги взлетели, другим избирателям такие проценты и не снились. Мне оставалось лишь соответствовать. — Чёрт, Валери, ну как мы… Пальцы сжали мочалку, а тело буквально оцепенело. За шторкой я едва ли могла разглядеть обладателя незнакомого мужского голоса. Грабитель? Сглотнув, я наконец решительно схватила с полки шампунь и распахнула шторку, надеясь как следует залить незнакомцу глаза и ударить чем потяжелее. Но ванная была пуста. Небольшой замок над ручкой двери был также повёрнут — закрыт. Или его открыли с внешней стороны, или же мне всё показалось… — Давай, Кьяра, потом будешь светиться в прессе как доблестный стражник ванных. Вслух прошептала я и закрыла воду, прислушиваясь к происходящему, на ходу накидывая халат. Страшно. Теперь буду всегда брать с собой телефон. Подперев дверь ванной стулом, я подхватила шампунь и настежь открыла окно. — Как же будет глупо заявиться к соседям, если мне просто показалось. Я свесила ноги на выступающую крышу террасы, подставляя лицо ледяному ветру. Перехватив поудобнее бутылку шампуня, опустила ноги на промёрзлый шифер. — Дурацкие осенние заморозки. Я шипела, злясь на ситуацию. На лютый утренний мороз. Но всё равно упрямо шла к краю крыши, пока непонятный шорох не заставил меня одеревенеть. Снизу на террасе кто-то был. Кто-то посторонний, ведь из нашей семьи никто не курил. Я стиснула челюсти. Идти назад, или что? Ступни уже вконец оледенели. Идти на хорошо подготовленного грабителя с шампунем — себе дороже: я и так отморозила себе все пятки, не хочу быть героем местного некролога. Я сделала шаг, разворачиваясь назад, но края шифера уже достаточно обледенели, и я слишком запоздало это поняла. Ноги скользнули, и я упала вперёд, сначала рассекая в кровь коленки, проезжаясь ими по краю, а затем и ударяясь о шифер лбом, создавая глухой стук. Руки выпустили шампунь, отчаянно хватаясь за пустоту, лишь слегка затормаживая падение. — Вот чёрт! — звонко выругался некто, хватая меня за ноги. Гравитация сработала чётко. Некто, при всём своём благородном или не очень порыве, не слишком учёл, что падающую, шевелящую всем чем можно меня удержать довольно сложно. Я почувствовала, как мой живот упирается в мужское плечо, а верхняя часть тела значительно перевешивает. Мир снова улетел куда-то ввысь, наконец роняя моё тело на мужчину. — Ой, ой, — я схватилась за голову, стараясь собрать шатающийся мир воедино, и, едва мой взгляд нашарил шампунь, я с воинственным криком потянулась за ним. — Да что же ты делаешь?! — некто, на ком я, оказывается, сидела, схватил мои руки с глухим рыком. — Своими коленками все органы мне перетопчешь! — Ах ты жалкий ворюга! — Я подалась всем телом вперёд, перелезая через мужское тело за заветным шампунем. — Ещё слово, и я тебя… — Бог мой, Кьяра Иветта Демарье, объяснись! Я так и замерла, прижавшись животом к полу. Грозный тон папы не сулил ничего хорошего. Я слегка развернула голову, выдавливая из себя улыбку. — А я вот тут, это… ну, грабителя поймала… Сердце упало от того, как папа трепетно поднимал с ног незваного гостя. — Ой ой, что я сделала? Меня будто окунули головой в сугроб. Нет, нет, нет. Это не могло случиться со мной. Хотелось раствориться прямо на этой проклятой веранде. — Ладно, Кьяра, давай, поднимайся, — Валери кинулась ко мне, поправляя мой халат и обнимая. — Всё хорошо, хорошо. Глупая немая сцена. Незнакомый мужчина, мадам, маленькая мисс Демарье и очень, очень разъярённый папочка. — Эм, ну, я подумала, что в доме кто-то чужой, подперла дверь ванной стулом и вылезла через окно… С каждым словом, лицо отца приобретало всё новые и новые оттенки алого. Его губы сжались, а грудь, казалось, сейчас лопнет от столь глубокого дыхания. Незнакомец же, наоборот, с интересом наблюдал за всем этим театром, чуть вздёрнув нос. — Дочь. Кьяра Иветта, ты сейчас же залезешь наверх тем же путем, оденешься и спустишься вниз как приличный человек. — Но… — Никаких но, мисс. Тебя подсадить или сама? Его тон и взгляд были непоколебимы. Валери отошла в объятия отца, молча повинуясь, взглядом будто бы прося прощения за это. Мне же больше не оставалось ничего другого, кроме как выполнить приказ. Принеся из сарая стремянку, я вернулась на промёрзлую крышу и нырнула внутрь ванной. Теперь папочка заставит меня замаливать грехи в двойном объёме. Воскресная служба всегда требовала тщательно подобранного наряда. Нельзя повторяться, оголяться и боже упаси надеть каблуки, которые эхом будут раздаваться по всему собору. Мой взгляд упал на чёрное платье, но, надев его в прошлый раз, я так хорошо слилась с неосвещённым углом церкви, что разбудили меня только через несколько часов после окончания службы. Я покосилась на свои тёмные волосы, в лучах солнца приобретающие иссиня-чёрный оттенок. При таком раскладе, мой выбор воскресной одежды сокращается до чего-то светлого. Свободная блузка, персиковая юбка и пиджак в тон. Из своей комнаты я выходила нарочито громко, дабы не накосячить в очередной раз. — Ты готова? Валери уже ушла в церковь, надо поспешить, дочь, — отец подхватил со стула сложенный пиджак и направился к двери. — Приятно вас видеть без боевого настроя, маленькая леди, — незнакомец протянул мне руку, на последних ступенях лестницы. — Да и шампунь лучше не использовать вне ванны. — А может, лучше оставить остроумные замечания при себе и представиться? — Мы остановились друг напротив друга, буквально пожирая взглядом. Мои руки так и тянулись к его горлу, дабы никогда не слышать этого надменного говора. — Папочка, наш гость как-то немногословен. Клянусь, если бы я отвела от незнакомца глаза, папенька убил бы меня взглядом, да и тут было чем полюбоваться. Незнакомец был на пол головы выше, и мне пришлось чуть привстать на носочки. Темные уложеные волосы, волосы цвета шторма на море - темная гладь с вкраплениями серого цвета. — Моё имя Аарон Кернер, юная мисс. Пойдёмте, а то горожане начнут плохо думать о мэре и семействе Демарье. Он протянул мне локоть и, согласно приличиям, я покорно обхватила его руку. Аарон стряхнул невидимую пылинку с моего костюма и насмешливо протянул мне прямо в ушко: — Вы почти идеальны, маленькая принцесса. Я вся сжалась, сдерживаясь, чтобы не вмазать по его дерзкой улыбчивой физиономии, но на ответный ход времени не было: мистер Кернер спешно утянул меня вслед за удаляющимся папой. Церковь находилась на другой стороне улицы от нашего дома. Валери рассказывала, что ей выделили участок под застройку дома за хорошую, почти двадцатилетнюю службу городу, где она и построила жилище. Здесь они и жили с сыном, пока к ним не подселились мы с папой. Я мало что знаю о её прошлом муже: лишь клочки информации, собранные самостоятельно в интернете и услышанные краем уха. Брук Гарсия умер лет десять назад в горячей точке. Его и имена других соотечественников есть на местном мемориале позади церкви. Валери по сей день каждый месяц приходит туда на пару часов, просто поговорить и очистить место от сорняков. — Отпустить тебя исповедаться или сразу займём места? Я взметнула на мистера Кернера красноречивый взгляд, но тут же вернула стандартное доброжелательное лицо. Мы стояли поодаль от отца, здоровающегося с каждым пришедшим. — Не помню, когда мы успели перейти на «ты». — Думаю, в тот момент, когда ты свалилась буквально мне на голову. Я чуть сжала его руку. — А не вы ли за пару минут до этого, заходя в ванную, искали Валери? Я так надеялась, что хотя бы мускул на его лице дрогнет. Но мистер Кернер лишь стоял и приветливо смотрел на всех заходящих в церковь. Он выпустил мою руку и мягко переместил свою к моим волосам. — Взрослые джентльмены не заходят к маленьким леди в душ, Кьяра, — он запустил ладонь мне в волосы, сжимая их на затылке, и склонился ближе. — Устрою тебе как-нибудь урок этики. Тело пошло мурашками. И если Аарона происходящее забавляло, то я чувствовала себя загнанной мышкой. Все чувства перемешались внутри. Кто он, что ему надо, что он вообще вытворяет? Почему и отец и Валери вели себя с ним так гостеприимно, словно со старым другом? — Пойдём, леди, у нас ещё будет время познакомиться поближе. Кончиками пальцев, Аарон провёл дорожку от моей шеи вдоль спины и обнял меня, подталкивая вперёд. Горожане уже собрались внутри, влекомые сладкими речами Валери. — Ох, сестрёнка, ты нашла себе развлечение поинтереснее, чем спать в укромном уголке? Леон вышел из-за угла церкви, направляясь к нам. Размеренная походка, шутливый тон. Сводный брат явно встал с той ноги. — Всё готово? Леон кивнул и пожал Аарону руку. Меня начало потрясывать от внутреннего раздражения, и мне оставалось лишь бросить все силы на поддержание дружелюбного вида. За моей спиной явно происходило что-то, во что посвящать меня никто не собирался. — Мама попросила тебя сегодня остаться после службы, помочь оформить сборы за этот месяц. У партнёров всё готово. Аарон довольно улыбнулся: — Всегда говорил, что она прекрасная женщина. — Так вы её финансовый консультант? Парни посмотрели на меня с примесью непонимания. Щёки Леона слегка покраснели, а губы растянулись в лукавой улыбке. Аарон коснулся его локтя, сжимая, переключая внимание на себя. — Служба начинается, хватит трепаться, — процедил он сквозь зубы, беря нас с Леоном под локти и почти впихивая в здание. Пришлось занять места в последнем ряду. Я огляделась, но, похоже, никого особо не заботило наше с Леоном опоздание. Местные что-то активно обсуждали между собой, хотя обычно молчаливо дожидались начала. Папин затылок маячил на передних рядах. Могу поклясться, он как обычно благоговейно смотрел за привычными, отточенными движениями Валери — как она поправляет широкий балахон, открывает книгу. Её движения разили элегантностью, словно морские волны, а взгляд ореховых глаз вкрадчиво перемещался от одного человека к другому. — Спасибо, что собрались, дорогие… Валери улыбалась, словно светилась изнутри — либо причиной тому был альков с окном позади неё. Казалось, ещё пара лет, и горожане будут молиться на неё, как на святую — такое сильное влияние она оказывала на каждого за своё долгое пребывание на должности. Валери продолжала речь. Некоторые закрывали глаза, но я, словно зачарованная сегодняшним видом мачехи, не могла отвести взгляда. — Твой отец выбрал достойную партию, юная мисс. Валери сегодня подобна ангелу. Дыхание Аарона пощекотало мою шею, заставляя кровь прильнуть к щекам. И я почти развернулась, чтобы зашептать ему все нелицеприятные слова, что знала, но тут, какой-то блик мелькнул в окне над сценой. Секунда замешательства, и мир сотрясся, оглушая. Я зажала руками уши, сгибаясь пополам и стараясь прикрыть голову. Из подсобного помещения потянуло вязким чёрным дымом. Хаос из паникующих людей наполнил церковь страхом и паникой.