Потеря доверия

      Тецуо вытянул бумажку из-под ладони Исы. Он нахмурился, задумчиво её разглядывая. Чем дальше он читал, тем больше нервничал.              — Я знаю эту улицу, — пробормотал он. — Адрес где-то в двух-трёх кварталах от дома, который приглянулся нам с Джун. …блять, а мне ведь понравился тот дом.              Иса потянулась к своему столу, ухватила стул за спинку и подкатила его к Тецуо. Она плюхнулась на стул и вчиталась в документ повнимательнее. Точнее, попыталась. Слова от усталости сливались в кашу. Глаза повисшего на петле тела отвлекали, глядя чуть ли не прямо в камеру. Ису передёрнуло.              — Он играл экстрасенса в каком-то реалити-шоу, — сказал она и потёрла глаза, отклонившись на спинку. — Младший брат назвал его «экстрасенсом-наставником» Шигео. Наверное, дети пересмотрели шоу и сделали его своим воображаемым учителем.              Тецуо нахмурился пуще прежнего. Он постучал пальцем на какой-то длинный абзац в отчёте.              — Он не играл экстрасенса. Он им был.              — Без разницы, он всё равно умер больше двадцати лет назад. Шигео десять.              Тецуо её будто не слушал. Он так сосредоточенно вчитывался в текст, что у него чуть ли не всё лицо перекосило. Потом оно резко просветлело, и он подскочил со стула.              — Твою мать, я о нём слышал.              Иса слегка отклонилась от стола. Тецуо открыл ящик и начал перебирать папки со старыми делами.              — Из-за шоу? — спросила Иса.              — Нет, из-за дела, — Тецуо перестал шариться в ящике. Он снова присел, нервно заламывая ладони, и опять ухватился за бумажку про Могами, будто что-то перепроверяя. Он кивнул сам себе раз, другой. Иса смотрела за ним с всё меньшим интересом, а её веки так и норовили сомкнуться.              Она пожала плечами.              — Это тупик. Я отрублюсь на койке, а с утра поеду обратно к Кагеямам, можешь присоединиться.              — Не могу, — Тецуо повертел рукой в воздухе. — Кофе.              — Сколько чашек ты выпил?              — Много.              — И ты завариваешь очередной чайник?              — Вот о чём я говорил! Слушай, — Тецуо постучал по последнему абзацу в отчёте. — Он был самым настоящим. Офицеры, которые должны были убрать его тело, даже прикоснуться к нему не смогли, настолько оно было проклято ещё при жизни. Вот… Вот тут… Третья строчка под… Да, где мой палец.              Иса наклонилась поближе. Глаза уже совсем не хотели фокусироваться, поэтому она просто слушала голос полного кофеина Тецуо.              — Вот эта часть. Планировали обычную уборку после суицида, но офицер — наверное, она уже давно уволилась, иначе я узнал бы её имя… Когда она подошла и хотела срезать петлю, то не смогла. Сама порезалась. Какой-то проклятый барьер вокруг тела никого к нему не подпускал, и его даже видно не было.              Тецуо оттолкнулся и отъехал от стола. Он подождал, пока стул на колёсиках не остановился, потом встал, подхватил всё ещё кипящий кофе одной рукой и кружку другой. Даже молока не добавил — налил чисто чёрный кофе и продолжил, как ни в чём не бывало.              — Если он сам не был настоящим экстрасенсом, то как минимум выбесил много настоящих, — он приподнял кружку к губам, но поостерёгся горячего пара. Тецуо примолк на мгновение, а потом скорчил мину и опустил кружку. — Теперь Джун точно не согласится купить тот дом.              Иса кивнула с напускным соболезнованием.              — Есть что-то ещё от Кагеям, что стоит проверить?              — Да, чтоб ты знала, три квартала — это, конечно, приличное расстояние, но Джун со сверхъестественным не шутит. Я однажды достал доску уиджи, когда мы играли вечером в настолки, и она сказала мне её сжечь. Так вот пластик горит плохо и ещё отвратительно воняет.              — Тебе разве не двадцать девять?              — Да.              — Какой двадцатидевятилетний играет в настолки?              — Такой, двадцатишестилетняя невеста которого любит «Монополию».              — Джун ещё не твоя невеста.              — А кто сказал, что я уже не сделал ей предложение?              — А что, сделал?              — Нет.              — Тецуо.              Тецуо взахлёб выпил всю кружку. Он с трудом не поморщился и помахал рукой на высунутый язык, а потом упрямо осушил остатки.              — Кстати, тело они так и не убрали. Не смогли.              — Не верю.              — Они пригласили экспертов-экстрасенсов, а те в один голос: «Не-а, даже не думайте. Не двигать. Не трогать. Не подходить на пушечный выстрел». Никакие защита и оборудование не помогли, поэтому они просто оставили тело там и забаррикадировали дом.              — Никто бы не оставил тело висеть в петле с потолка.              — Были бы варианты — не оставили бы, — Тецуо провёл пальцами по ручке кофейника и налил себе ещё чашку. Его нога подскакивала. — Но вариантов у них как раз и не было. Поэтому они заклеили скотчем всю дверь, ещё несколько завинтили и ушли. Дело закрыли, — он указал подбородком в сторону отчёта. — Сама прочитай и убедись.              — Я спать, — ответила Иса. Она вытянула из-под стола сумку, в которой хранила хлопковую футболку и шорты. Форма уже стала чуть ли не второй кожей. — И так отстой, что Могами оказался тупиком. Это даже хуже, чем то, что он уже мёртв. Так что не надо мне никаких висящих с потолка вот уже двадцать пять лет трупов для полного набора.              Тецуо чуть вжался в стул, ухватил кружку покрепче и смущённо улыбнулся Исе.              — Просто способ отвлечься.              — Ты ещё над чем-нибудь работаешь?              — В основном над отчётом. С утра надо будет позвонить в пару мест.              — Тогда увидимся завтра?              — На часах три утра. «Завтра» уже наступило.              — Тецуо.              Тецуо выдохнул и немного расслабился.              — Да-да, ровно в шесть утра.

* * *

      Рицу проснулся в 10:30 утра. Его сбил с толку яркий свет из окна — обычно на улице не было так светло, когда он вставал в школу. Он перевёл взгляд на часы и аж покраснел, в панике глядя на мигающие зелёные цифры.              Школа началась в восемь.              Рицу тут же сорвал с себя одеяло и подбежал к шкафу, резко открыв дверцу. Он так не просыпал уже несколько месяцев, если не лет. В этом году он ни разу не пропускал школу. Так почему сегодня? Почему будильник не сработал? Почему его никто не разбудил? Почему Моб…              Рицу резко вдохнул, чувствуя, будто лёгкие резко заледенели. На смену льду пришли ноющее в животе беспокойство, горячее, зловонное. Он моргнул, надеясь, что воспоминания поблекнут, как после кошмара — ведь это явно был просто кошмар. Но ничего такого не случилось. Рицу отпустил ручку шкафа и вышел из комнаты, даже не закрыв его.              Лестница скрипела у него под ногами, но он едва слышал её за звоном в ушах. С кухни доносились тихие голоса, обрывистое пыхтение кофейника и запах еды, к которой так и не притронулись. За столом с родителями оказались те же два офицера со вчера. Мужчина улыбнулся и приподнял кружку. Женщина снова посмотрела на него так, будто он был хрустальным.              — Эй, Рицу, ты сегодня заспался, — заговорил его отец. Рицу заметил, как тот нервно перебирал руками: внутрь и наружу, вокруг, поглаживал и подёргивал кожу.              — Никто меня не разбудил.              — Ну, ты вчера лёг очень поздно. Мы решили, что тебе не помешает выспаться.              — Я пропустил уроки.              Отец отмахнулся.              — Мы с твоей мамой их предупредили. Они знают, что тебя сегодня не будет.              — А брат…              Нервная улыбка мистера Кагеямы задрожала.              — Сегодня его ищут ещё больше полицейских.              Сердце Рицу снова заколотилось в груди. Так это всё правда.              — Они его не нашли.              — Возможно, нас даже в новостях покажут — по телевизору, Рицу, здорово же. И так все будут знать, что мы ищем Шигео.              — Вы сказали, что разбудите меня, если будут новости, — сказал Рицу женщине-офицеру. Она мягко, сдержанно улыбнулась.              — Нам нечего было тебе рассказать.              Пока он спал, ничего не изменилось. Полиции, родителям, поисковой группе было нечего ему рассказать. Ему нечего было знать. И нечего делать.              — …почему вы не отправили меня в школу? Я мог бы там поискать. Я мог бы…              — Тебе сейчас не нужно переживать из-за школы или поисков, Рицу. Всё хорошо. Это не твоя ответственность. А когда всё вернётся в норму, вы с Шигео вместе пойдёте в школу. Сегодня просто… всё немного иначе, — мисс Кагеяма улыбнулась и с лёгким звоном поставила чашку на блюдце.              Рицу нервно затеребил пижаму.              — Вы не дадите мне искать его.              — Сейчас ты нужен нам, Рицу. Там ты ничего не сможешь сделать. Нам нужно, чтобы ты был с нами в безопасности, пока полиция ищет Шигео, хорошо?              Рицу и сам не знал почему, но кивнул. Всё было ненормально. Он стоял на кухне в пижаме в пол-одиннадцатого утра, как будто они были на каникулах. Ещё подобное бывало, когда изредка выпадал снег, или на выходных, когда можно было никуда не торопиться, поэтому он мог спокойно позавтракать и подождать, пока Моб не принесёт стакан мо…              Рицу глянул на кухонный стол. Еду со вчерашнего ужина подвинули, но не убрали. Там же стояли стаканы молока; на стекле виднелись белые круги там, где жидкость чуть не вылилась, но в итоге стекла обратно, оставив следы. Он задумался, испортилось ли молоко за ночь.              Рицу развернулся и ушёл из кухни. Он поднялся обратно на второй этаж, прошёл мимо открытой комнаты Моба в свою. Рицу немного засомневался, положив руку на свой футон, но в итоге сделал то, чего никогда не делал, когда поздно вставал — лёг обратно.

* * *

             Моба разбудил солнечный зайчик, соскочивший на него с зеркала на дальней стене. Он чуть приоткрыл глаз, не поднимая голову с плоской подушки, которую дал ему Могами. Могами оставил ему подушку и простыню, а раскладной диван Мобу пришлось собрать самому. Простыня не совсем на него налезала, а вчера ночью уже было слишком темно, чтобы нормально её расправить. Он просто разложил её так аккуратно, как смог.              Моб спал неспокойно, ворочаясь и дрожа между тонкими простынями от морозного, засталого воздуха в подвале. Могами сказал ему, что он мог согреть комнату своими экстрасенсорными силами. Моб не хотел ничего пробовать со своими силами.              Он сел, натянув простыню на плечи, и увидел возле дивана небольшие часы. 10:34 утра. Он пропустил школу.              У него в животе всё будто онемело. Школы больше не было. И не будет. Никаких больше сборов с утра вместе с Рицу, никакой домашки, никаких тестов и разговоров о поступлении в среднюю, а потом и в старшую школу, а потом, может, в университет.              Его размытый план на будущее обрубили на корню и сожгли. Он задумался, что же теперь делать. Что у него теперь за жизнь такая, если все эти планы, за которые он невольно цеплялся, исчезли.              Живот скрутило ещё сильнее. Мысли бешено носились по кругу в поисках какого-то очевидного ответа. Переживания накапливались и росли: его семья, его кровать, его обогреватель, никакой школы, никаких прикосновений — никогда больше. От каждой такой мысли его всё больше одолевало ощущение пустоты в груди, он будто давился воздухом. Моб пытался зацепиться за практически невидимую надежду, что, в конце концов, всему этому имелось решение — пытался лишь потому, что был уверен: так жить просто нельзя.              Маленький луч бледного света молча струился в подвал из окна. Отверстие, правда, было размером с кирпич у самого потолка, и света на весь подвал не хватало. Видно было только само окно, тени прорезей на кровати Моба и парящие струи пыли. В углах потемнее Моб обнаружил кучу коробок, старые аппараты, инструменты. В дальнем правом углу стояла лампа, не подключённая к розетке, а у дальней стороны кровати на столике виднелся грязный телевизор.              Моб оглядел его. Мама не разрешала им с Рицу смотреть телевизор дома. Говорила, что он отвлекает. И отупляет. Моб сцепил пальцы под тонкими простынями. Сейчас… Сейчас ему не помешает ни то, ни другое.              Он с трудом вылез из-под простыней и нажал на большую кнопку. Ничего не произошло, и он попробовал снова, и ещё раз. На третий раз телевизор включился так внезапно, что Моб резко отскочил назад. Его сердце затрепыхалось в груди, испуганное внезапно показавшей себя силой.              Экран ожил. Показывали какой-то чёрно-белый сериал, хотя шум съедал половину картинки. Сериал Моб не узнал.              Он отклонился на спинку дивана, завернулся обратно в простыни, пока ещё не начал дрожать, и начал смотреть.       

* * *

      Несколько часов спустя от солнца не осталось и следа. Свет виднелся лишь меж щелей закрытой входной двери и от телевизора. Моб устал, причём даже больше, чем от бега на физкультуре или от домашки. Он устал ничего не делать, и у него не было сил даже задуматься почему.              С другой стороны двери временами доносилось шорканье и какие-то шумы — судя по ауре, это явно был Могами. Но Мобу было сказано прятаться в подвале и ждать, пока Могами не позовёт его наверх, когда будет безопасно и его точно никто не увидит. Дверь была закрыта весь день.              Веки Моба потяжелели. Ведущий погоды жестикулировал и рассказывал о предстоящих дождливых днях, но всё это казалось таким далёким. Моб завернулся в простыни покрепче и уткнулся в ручку дивана. Он не знал, сколько было времени, но оно было и не важно. Он мог лечь спать, когда захочет.              — …потеплее… уверен?.. Переходим… Около… Новости из…              На груди было тяжело, сердце билось с трудом. Мобу понравился успокаивающий голос новой ведущей, и он наконец начал засыпать.              — …более суток… улики?... с нами на связи.              Моб резко проснулся и чуть не подскочил на месте. Он услышал какой-то знакомый голос, от которого внутри будто всё перевернулось. Этот голос будил его с утра, когда он просыпал. Он доносился из проёма его комнаты.              Моб открыл глаза и выпрямился. Он проморгался. Вокруг по-прежнему было темно и никого не было рядом, но…              Он взглянул на телевизор, и его кровь будто заледенела. На него смотрела мама, нечёткая из-за помех, с красными глазами, и в её голосе слышалась какая-то еле сдерживаемая паника, которую Моб слышал впервые.              Она плакала.              Моб отодвинул простыни в сторону. Он прополз на четвереньках по кровати до самого экрана. Так близко его мама разбивалась на красные, зелёные и синие пиксели. Она что-то говорила, но у Моба не было сил осмыслить её слова, хотя он и уловил нежный звук его имени — Шигео…              Программа переключилась на его папу, растрёпанного и плохо побритого, но улыбающегося. У Моба закружилась голова. «…держимся… не теряем надежды… найдём его». На экране появился парк, который прочёсывали полицейские с фонарями и поисковыми собаками. Показали его школу на расстоянии, что-то параллельно говоря. Его дом, тоже на расстоянии. Камера приблизилась. У входной двери стояли его родители и беседовали с полицией.              Показали Рицу — в пижаме, совсем растрёпанного. Он посмотрел в камеру, отвернулся, нахмурившись и сжав губы, затем снова посмотрел. Игра в гляделки закончилась, когда глаза Рицу заблестели. Они распахнулись шире, когда Рицу осознал, что происходит, и он спрятал лицо за рукавом, прикрывая слёзы. Моб смотрел, как спина его младшего брата дёрнулась от рыданий, что он пытался подавить.              Моб слетел с кровати, позабыв об обуви, и пробежал вверх по лестнице. Он распахнул незакрытую дверь, выбежав в более холодный коридор. Мобу было всё равно — он смотрел лишь на входную дверь, за которой было уже темно. Моба немного повело, и он чуть не споткнулся.              — …Моб?              Позади его раздался спокойный, но удивлённый голос Могами. Моб видел его краем глаза. Могами подошёл поближе, пока Моб дёргал замок на входной двери.              — Что ты делаешь, Моб?              — Я должен вернуться домой. Рицу плачет.              — Откуда ты знаешь?              — По новостям. Он плачет. Он плачет из-за меня, мастер. Я должен вернуться. Я не могу здесь остаться. Я всё решил. Я решил. Помогите мне открыть дверь, мастер.              Никакой реакции. Могами не двинулся с места. Он лишь молча, задумчиво наблюдал за ним, а потом внезапно задал вопрос:              — …а ты думал, что он не будет плакать, Моб?              Рука Моба замерла на замке — голова у него кружилась, а пальцы были слишком холодные, чтобы удержать защёлку. Пол тоже почему-то будто дрожал под ногами.              — Пожалуйста, подожди минутку и подумай, Моб. Давай поговорим, — Могами подошёл поближе, но всё же остался на расстоянии. Безопасном расстоянии. Радиусе, который заставил Моба вспомнить о существовании барьера. Моб сосредоточился и почувствовал, как тот зашипел у кончиков его пальцев.              Моб закрыл глаза и снова увидел Рицу. Он сжал зубы и покачал головой.              — Я не согласен, мастер.              — Моб…              — Я не могу…              — Моб…              — Ему нужно…              — Прости, Моб. Мне так, так жаль.              Голос немного приблизился, уже рискованно. Моб почувствовал слабое дуновение сзади, и его сердце заколотилось быстрее. Он повернулся к Могами, который стоял у самого края барьера Моба. На удивление, он не злился. Его взгляд был не таким ледяным, он смягчился, в нём просвечивалось какое-то понимание. Моб засомневался, сбитый с толку.              Могами упал на колени и схватился руками за голову.              — Я к тебе слишком строг, Моб. Я забыл, насколько это ужасно… Прошло уже так много времени. Я очень давно не видел собственную семью. Тебе, наверное, совсем плохо, — нежно прошептал он, заставив Моба вспомнить об их прогулках в парке, об историях о том, как мастер одолевал злых духов. Этот голос Моб знал. Этому голосу он доверял.              Мобу было нечего ответить. Он лишь прижал руки к груди, неосознанно потирая запястье.              — Мне очень плохо, мастер. Всё просто ужасно.              — Ты устал, перегружен, ты чувствуешь себя виноватым. Но ты не мог это предотвратить, Моб. Ты не виноват.              Моб едва сдерживал слёзы. Могами был прав — он устал, потрясён, виноват, и ему холодно, он был совсем один. Теперь голос мастера звучал теплее. Не как тот холодный человек, который появился вчера в парке — это был настоящий мастер, которого Моб знал. Одиночество ослабило свою хватку на нём, уступив место доверию. Моб будто снова мог дышать. Его страх Могами рассеялся, как плохой сон. Конечно, они все переживали, конечно, мастер тоже был немного сам не свой. Теперь Моб всё понимал. Теперь он мог снова на него положиться.              Моб улыбнулся. Он шагнул вперёд, неуверенно протянув руку. Ему нужно было лишь прикосновение, лишь объятье, лишь ощущение дружеской руки, чтобы окончательно успокоиться.              Могами посмотрел на Моба сквозь пальцы как раз в тот момент, когда едва видимая плёнка барьера достигла его. Могами отпрянул, но восемь тонких порезов внезапно прыснули кровью из его пальцев. Он зашипел, прижав руку к груди, ухватил себя за запястье, и Моб тут же замер на месте.              Его охватила паника, он не мог и пошевелиться. Он смотрел, как Могами сжимал свою руку, а кровь просачивалась сквозь порезы и стекала меж пальцев. Человек, которому он доверял и которого любил, чуть не упал на спину. Могами удержался за стойку, крепко стиснув зубы; его окровавленная рука подёргивалась.              Моб увидел на месте Могами свою маму, которую он любил и которой доверял, с окровавленным плечом…              Его папу, с порезанным бритвами лицом…              Рицу, сжимающего руку, прямо как Могами. Едва дышащего, дрожащего, раненого.              Сердце Моба снова заколотилось, как бешеное. Он сглотнул, чувствуя себя опустошённым, холодным. Могами начал постепенно выпрямляться, и Моб неуверенно посмотрел на него.              — Мастер, вы в порядке? — прошептал он.              Сперва Могами ничего не сказал. Он колебался.              Его аура вспыхнула.              Моб сбежал обратно вниз по лестнице.

* * *

      Рицу опёрся о каменный край фонтана. Он наклонился назад, балансируя на пятой точке, а потом снова вперёд. Его штаны были все в крапиве. Волосы блестели от живицы деревьев и росы. Все руки были исцарапаны ветками. Подошвы кроссовок оставили на фонтане грязные следы.              Он не видел полицию вот уже три недели. Мама ему не сказала, когда они сдались и перестали искать, но он и сам почувствовал. Родители обнимали его дольше. Свет дома горел совсем допоздна. Ночами Рицу улавливал отрывки нервных, обеспокоенных разговоров.              Дверь комнаты Моба так и осталась открытой.              Рицу приподнял занозу возле ногтя левого большого пальца. Он весь день боролся с ветками, продираясь через лес, поэтому практически её не чувствовал. Каждый день он забредал всё дальше и дальше, в места, которые раньше казались ему слишком непроходимыми. Если упрямо копать, лезть и прорываться, пройти можно было везде. Рицу выдернул занозу и уставился на засталую воду фонтана.              Рядом с ним на скамейке было свободное место. Женщина средних лет с пакетами из магазина со вздохом присела рядом. Рицу отодвинулся и подогнул колени, положив на них подбородок. Он устал. Всё тело ныло. От паники вот уже целый месяц дико сводило живот, и она будто съедала его изнутри.              Он решил обратиться к своему воображению. Рицу избавился от лишних мыслей и погрузился в тот мир, в котором хотел оказаться. Рядом с ним ёрзал на скамейке его брат. Он сидел в парке после школы, чтобы посмотреть на какой-то трюк, о котором Моб болтал без умолку весь день. Ему было комфортно, он с радостью и восхищением смотрел на кружащийся палец брата и блестящую, летающую воду, собравшуюся в большую сферу. Так всё и было.              Кап. Рицу вздрогнул, когда капля воды упала ему на лоб. Он поднял взгляд и в шоке увидел, как над ним висели несколько блестящих, красивых водяных шаров. Сердце Рицу чуть не выпрыгнуло из груди. Облегчение охватило его моментально, словно какой-то наркотик, и непрошеные слёзы ярко, громко заявили о себе.              — БРАТ!              Женщина, сидящая рядом, дёрнулась. Рицу соскочил со скамейки так быстро, что у него закружилась голова, и он начал тереть глаза, чтобы поскорее разглядеть Моба. Он должен был быть где-то рядом, раз управлял водой. Должен был. Где-то совсем близко. Рядом с Рицу.              Парящие сферы воды зашевелились и подлетели ближе, ложась Рицу на плечи.              — Брат?!              Никакого ответа — лишь приобнявшая его за плечи вода. Паника снова подкралась к нему. Рицу снова повернулся, и вода последовала за ним — кто-то крепко держал её вокруг его плеч.              Рицу замер, почувствовав, непонятную тяжесть в животе, и приподнял руку. Вода потекла вокруг его предплечья, запястья, кончиков пальцев. Он выбросил руку вперёд, и вода собралась в копьё возле его ладони. Он опустил руку, и копьё расплылось и со всплеском упало на землю.              Рицу оглядел собственные пальцы. В них ощущалось какое-то мягкое, пульсирующее гудение. Что-то совершенно новое. Повод для радости. Рицу сжал кулак, и влага в воздухе начала собираться в капли. Замечательный новый трюк, который можно было показать Мобу. Брат был бы в восторге.              Он провёл рукой над чашей фонтана, и поднявшаяся волна чуть не перехлестнулась наружу. Рицу сглотнул и попробовал ещё раз, чтобы убедиться, что это он себе не навоображал. Вода поднялась и опустилась по его велению.              Тихий звук сорвался с его губ. Рицу улыбнулся, а потом запрокинул голову назад и рассмеялся. Громко, глубоко рассмеялся — так, что его аж затрясло. За смехом тут же пришли и слёзы, от которых его всего передёрнуло. Он всхлипнул раз, другой, и живот свернуло так сильно, что Рицу стало подташнивать. Он согнулся в три погибели, пытаясь бороться с болью, но продолжал сломлено, надрывно плакать.              Женщина соскочила со скамейки. Она задавала какие-то вопросы.              Рицу резко, нервно провёл рукой по волосам, а потом спрятал лицо в ладонях, плача и смеясь во влажную ткань своей куртки. Он упал на колени и свернулся калачиком на тротуаре. Такого он никогда не испытывал. Это чувство ужасало его до глубины души, прячась под маниакальным смехом, уродливыми рыданиями, дрожащим телом и чувствами, которые вводили его в ступор.              Женщина трясла его за плечо, что-то крича. Рицу не обращал на неё внимания. Моб не мог увидеть его силы. Он, наконец, получил свои силы, но ценой Моба.              Его подняли на ноги, но он упрямо прятал перекосившееся лицо в руках. У него были силы. Но он всё равно был бесполезным, бессильным. У него были силы. Он не мог стрясти с себя даже какую-то обеспокоенную женщину, не говоря уже о похитителе, не говоря об убийце. Силы Моба не защитили его. Ничто не могло его защитить.              Женщина сняла пальто и обернула его вокруг плеч Рицу. Она усадила его на скамейку, где он мог немного отдышаться и отойти от своего припадка, а душащий узел в груди могло немного отпустить. На них таращились люди. Некоторые что-то спрашивали. Хотели узнать, где его родители. Рицу не ответил. Лишь завернулся поглубже в пальто незнакомки, приобнимая себя. Он всё ещё пытался дышать. Смех стих. Остались лишь истерзанные рыдания. Мокрые ноги. Исколотые руки. Исцарапанные локти. Пустой парк.              Моба больше не было.