Photoshoot

      Теплый майский ветер ерошил длинные волосы, но это ни капли не злило, наоборот, даже радовало девушку. Она довольно потягивается, оглядывая зеленеющий парк. Очень красивое место, особенно весной. Кое-где уже цветет вишня, привлекая приезжих туристов к своей нежно-розовой кроне. Шатенка еще раз внимательно осматривает подаренный купон на фотосессию, тяжело вздыхая. Уже не первый месяц, а если быть точнее, как минимум, всю зиму, Йеджи долго и нудно плакалась подругам о том, как хочет иметь в своей галерее хотя бы одно-два профессиональных фото. Только вот, жалко было тратить деньги. Красота-красотой, а кимчи и ветчина по скидке все же нужнее.       Хван уже второй год снимала себе небольшую однокомнатную квартирку. Жила простенько, но со вкусом. Куча милых ненужных вещичек, светло-розовые тона вперемешку с белым цветом, а интерьер разбавляли различные искусственные растения, ведь живые, увы, зачастую засыхали, как бы Йеджи за ними ни ухаживала.       За этими мыслями девушка набредает на довольно крупное здание. Она сверяет табличку адреса с напечатанным на бланке, и испуганно бегает взглядом. Слишком много людей. Находиться одной в такой толпе — пытка. Хван очередной раз порывается сбежать с этой чертовой фотосессии, но в голове тут же всплывает укоряющий тон одной из подруг, Черен, а потому Йеджи, нервно сжимая кулаки, все же шагает к автоматическим дверям. Она опускает голову вниз, быстро направляясь к лестнице на второй этаж. Лучше бы она продолжала бродить по парку, чем сейчас шла на личную каторгу. Ноги, кажется, начали неметь, становясь ватными, а стук сердца отдавался в висках. Еще пара шагов — вот и студия. На двери, висит табличка, подтверждающая это.       Хван разворачивается. Может, если она сбежит это будет лучше? Кто там вообще работает? А вдруг она не вовремя войдет? Ком подступает к горлу. Выдыхает, стараясь взять себя в руки. Не зря же она провела добрых часов пять, собираясь сюда. Взяла с собой платье, долго выбирала подходящий макияж и делала прическу. Наверное, это выглядело странно со стороны — яркий макияж, с выделенными глазами, которые подчеркивали стрелки, уложенная прическа, а вот из одежды толстовка да простенькие джинсы с кедами. Так еще и огромный рюкзак на плечах.       Она разворачивается, шагая к двери и решаясь постучать. И вот — этот день становится еще более неловким. Прямо перед первым постукиванием, дверь распахивается, и в девушку врезается кто-то.       — Ой, простите, вы Хван Йеджи, на шесть? — Слышит она чуть удивленный хриплый голос. Она чуть опускает глаза, встречаясь с миловидной девушкой. Вот только меньше паниковать она не стала. Если Лиа и Рён хотели ее убить, у них это получилось. Девушка перед ней, судя по всему, ее фотограф. И черт бы побрал все на свете, но она выглядела сногсшибательно. Темно-синие волосы, подстриженные под каре, темные влекущие глаза, так еще и эта улыбка. — Девушка?       — Ой, простите, я… Да, я Хван Йеджи, извините, — шатенка пытается поклониться, чуть было не ударяясь лбом о лоб фотографа. Благо, та успевает среагировать. Ну вот, отлично, теперь самое время сбегать. Желательно из этого торгового центра, а может, и вовсе с этой планеты. Хван и так облажалась по полной. Хочется провалиться сквозь землю, особенно, когда слышится довольный, звонкий смех.       — Все в порядке, ваши подруги предупреждали, что вы стеснительная. Не бойтесь, проходите. Вы не против, если я отойду за кофе? — Интересуется девушка, и Йеджи, активно пародируя китайский болванчик, мотает головой в знак согласия. Это вновь заставляет синеволосую улыбнуться. — Хорошо, тогда проходите, можете закрыть дверь, чтобы никто не зашел, у меня ключ есть. Там ширма большая, можете переодеться, а после занять место на диване или поправить макияж у зеркала. — Инструктирует девушка. — Я, кстати, Шин Рюджин, — она мило улыбается, а от этих ямочек, Йеджи тает. Она бурчит невнятные благодарности, входя в студию. Запирается на замок, как ей и сказали, приваливаясь спиной к двери.       — Я идиотка. — Бурчит она под нос, краснея. Как Рюджин может быть фотографом, обладая такой модельной внешностью? Да по ней плачут все журналы! Хван хочется завизжать от переполняющих ее чувств. С одной стороны, у нее дикое желание задушить обеих подруг за такой подбор фотографа, а с другой — расцеловать. Видимо, она сама того не замечая, еще и на личную жизнь много жаловалась.       Шатенка борется с внутренним желанием сбежать, но огорчать Рюджин не хочется. Наверняка ей будет неприятно, если клиент от нее вот так уйдет. Конечно, Хван могла бы потом написать большое смс с кучей извинений и настрочить миллион и еще один отзыв о том, какой она прекрасный фотограф, но вряд ли это выглядело хорошо.       Приходится все же вновь брать эмоции под контроль. Она направляется к ширме, попутно разглядывая небольшое помещение. Большие светоотражающие зонты, стена со специальными фонами для работы. В углу виден инвентарь. Там есть, наверное, все, от каски пожарного, до, огромного на вид, роскошного кресла. В углу, на столике, у дивана, стоит ваза с цветами и запиской в ней. Вот тут настроение заметно падает. Конечно, Рюджин занята. Хван чертыхается под нос. Она видела ее пару секунд, а уже отстроила в голове огромный дворец, чуть ли не придумав клички их совместным питомцам. Почему-то ее с завидной частотой привлекали те, кто уже давно в отношениях, а потому приходилось бросаться с головой в учебу, стараясь забыть каждую из девушек. Только вот Рюджин, казалась интереснее их всех вместе взятых. И дело далеко не в синей шевелюре или приятном аромате хвои и терпкого табака, тут что-то другое. Может, ее милая, обезоруживающая улыбка, а может, взгляд — темный омут — в который Хван готова окунуться с головой.       Джинсы и толстовку Йеджи оставляет на стуле, начиная надевать белое платье. И на моменте, когда она все никак не может подцепить ногтями маленький замочек, чтобы застегнуть его на спине, у нее окончательно лопается терпение к себе.       — Да что за день! — Вырывается у нее, а после слышится звук закрывающейся двери.       — Вы в порядке? — Вежливо интересуется Шин, и Йеджи замирает. Наверное, ее лицо сейчас напоминает большое маковое поле, или вовсе томат. Они сейчас, как родственники, только не хватает зеленой веточки сверху.       — Да, простите, — как можно спокойнее пытается ответить Йеджи, тщетно цепляя замок пальцами. Из-за ногтей он то и дело соскальзывает, что ужасно злит.       — Вам помочь? — Словно догадываясь, что что-то не так, спрашивает Шин, и шатенка отчаянно воет в душе, надеясь, что все это быстрее закончится, и Рюджин не будет вспоминать ее, как самую ужасную модель.       — Если можно, — тихо произносит Йеджи, стараясь не заплакать. Так неловко ей еще никогда не было. Рюджин тут же появляется рядом, обеспокоенно глядя в глаза. Словно заметив нервозность, что веяла от Хван за километры, синеволосая мягко улыбается, подходя ближе.       — Ах, застежка. Да, не самая приятная вещь. — Она беззлобно усмехается. — Не переживайте, пожалуйста, постарайтесь расслабиться. Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя неуютно во время съемки. — Мягко говорит Рюджин. Ее пальцы поддевают непослушный язычок от молнии, ведя вверх и застегивая. — Вот и все, — она отходит, все еще улыбаясь.       — Простите, мне жутко неловко. Я ходячая катастрофа, — бурчит Йеджи, склоняя голову. — Это моя первая фотосессия — я жутко нервничаю, пытаюсь сбежать, и делаю что-то нелепое. Мало того, что чуть не ударила вас своей головой, так еще и витаю в облаках, простите. — Быстро произносит Хван.       — Эй-эй, все в порядке. Давай перейдем на «ты»? Мне всего 20, да и тебе вроде не больше, судя по разговорам твоих подруг. А то чувствую себя немного старой, — смеется Шин. — Подними голову, ну же. Ты правда пыталась сбежать? Я такая страшная? — Она говорит это с усмешкой, но Йеджи сейчас слишком туго соображает, чтобы понять, что это шутка.       — Нет! — Звучит резче, чем должно. — Ты самая красивая девушка, которую я видела. — Выпаливает старшая, а после краснеет, осознав, что сказала. — То есть, нет, ну, не в плане «нет, не красивая», ты очень красивая, просто я, боже… — она выдыхает, хлопая себе по лбу. — Мне лучше молчать. — Слыша смех, бубнит Йеджи. Желание провалиться под землю, куда-нибудь в ад, чтобы сгореть, растет с каждой секундой.       — Спасибо, о тебе я могу сказать то же самое. У тебя интересная внешность, это можно по-разному обыграть. Но судя по платью, ты решила выбрать что-то более нежное?       — Нет, просто я не знала, что выбрать. Взяла самое дорогое, — признается старшая. Она ощущает, как пылают кончики ее ушей, что явно веселит Рюджин. Та осматривает ее, отчего хочется слиться с ширмой. Мол, меня здесь нет, вам показалось.       — Ладно, красотка, давай поработаем с этим. Так, белое платье, темные стрелки, хм, — девушка прикидывает что-то в своей голове, хмуря брови. Это выглядит так мило, что Йеджи невольно зависает, расплываясь в глупой улыбке. — Так, кажется, я знаю, что стоит добавить. Отлично подойдет к твоей помаде. — Шин щелкает пальцами, быстро разворачиваясь и шаря в ящиках комода. После чего выуживает оттуда тонкий ярко-красный чокер. — Не против надеть?       — Все что скажешь, — видя небольшую заминку, Хван осекается. — Ну в плане, тебе виднее, ты фотограф. — Она смущается, протягивая руку за украшением.       — Давай я надену, там застежка маленькая. С таким маникюром будет неудобно, — замечает Рюджин, и Хван покорно поворачивается спиной, пытаясь скрыть раскрасневшиеся щеки. — Не переживай так. Хочешь, я расскажу свою стыдную историю? — Осторожно поднося чокер к шее, спрашивает Шин. — У меня было выступление на сцене. Я танцевала. А потом, в самый важный момент, у меня порвались штаны. Там куча зрителей, мои друзья, и ткань с треском расходится. В тот день я так и не смогла выйти на сцену за наградой. Многие до сих пор, даже спустя пять лет, припоминают мне это. — Йеджи смеется.       — Прости.       — Все в порядке, — заверяет Шин. — Я рада, что смогла заставить тебя улыбнуться. Пойдем фотографироваться? — Глядя в эти темные глаза, Йеджи просто не может отказать. Она согласно кивает, быстро обувая туфли и после следуя за младшей.       Шин подходит к столику, поднимая кофе и чуть отпивая. После чего тянется к лежащему фотоаппарату. Йеджи не разбиралась в них от слова совсем, хоть сама и любила делать фото на свой полароид. Судя по количеству штативов и съемных объективов, штука не из дешевых. Рюджин ловко нажимает на какие-то кнопки, кивая головой и наконец наводя камеру, проверяя.       — Все в порядке, отлично. Может, включим музыку? Обычно помогает раскрепоститься. — Хван лишь пожимает плечами. — Есть предпочтения?       — Да нет, если честно. Доверюсь твоему вкусу. — Она улыбается, все еще неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Хорошо, — Рюджин быстро находит нужную композицию в телефоне, удовлетворенно улыбаясь. Ставит колонку на пол, убавляя звук. — Мне кажется, сгонят меня отсюда к чертовой матери за такие музыкальные паузы. Хоть вроде, спорт-центр и не жалуется. — Она усмехается. — Надеюсь, понравится. Это «doja cat & rihanna — streets x needed me», с эффектом ускорения и ревербации. Люблю такие композиции. Они обычно кажутся интимными, такой эффект приятный, словно ты в каком-то своем мире. Там, где все реально.       — Звучит интересно, — кивает Йеджи. Только вот ее, судя по всему, больная фантазия, воспринимает музыку иначе. Про «интимная», Шин не ошиблась. Хван выдыхает, пытаясь понять, как встать.       — Хм, встань вполоборота. Приподними руку, вот так, — Рюджин показывает, и Йеджи копирует. — Отлично. Расслабься, когда тело напряжено это видно. У тебя же наверняка есть кто-то, кто тебя интересует? Вот сейчас представь этого человека перед собой, словно ты наблюдаешь издалека. — Хван хочется взывать. Зачем ей представлять, когда Рюджин и так перед ней. — Так, отлично. Не пытайся выпучивать глаза, у тебя прекрасный разрез, он чарует. Во-о-от, — Шин довольно улыбается, делая пару щелчков. — Это соблазнительно, ты горячая. — Разглядывая снимки, произносит Шин, пока замечает, как Йеджи ошарашенно смотрит на нее, смущаясь сильнее. — Прости, мысли вслух.       — Все в порядке, — Хван улыбается, усмехаясь. Это наверняка нервное, но получать комплименты от Шин и правда приятно.       — Так ладно, теперь встань ко мне лицом, руку на пояс. Не люблю заезженные позы, но ракурс все меняет, верно? — Шин довольно потрясает фотоаппаратом в руке. — Стой так.       За полтора часа, девушки успевают разговориться. На удивление Йеджи, время пролетает незаметно. Рядом с Рюджин теряется эта грань, пропадает смущение. Младшая знает, как разрядить обстановку. Ее снимки даже без обработки выглядят настолько потрясающе, что Йеджи остается стоять с распахнутыми глазами, прикрывая рот. У нее явно волшебные руки, ведь Шин словно знает, как лучше продемонстрировать всю красоту человека. За беседой синеволосая показывает пару чужих снимков, рассказывая о том, как все проходило. Девушки смеются, пока Рюджин ноет о неудобной позе, при фотографировании. После чего ложится на пол, глядя на старшую снизу вверх и задорно смеясь. Часть снимков получаются живыми, благодаря тому, что Хван и правда весело. Она даже забывает о тех мелких неудачах, что были в начале.       — Спасибо за все, — Йеджи кланяется. Рюджин усмехается.       — Жду тебя через три дня. Не забывай, у нас еще второй сеанс. Там вроде твои подруги что-то придумали?       — Да, — Хван кивает. — Сама без понятия, что там за гениальная идея, которую мы обязаны повторить.       — Ну, я буду с нетерпением ждать. — Шин чуть медлит. — Йеджи, прости за любопытство, но ты сейчас свободна? — Видя немного растерянный кивок, Шин улыбается, потирая шею. — Не хочешь пойти в парк? Мы могли бы выпить кофе, погулять…       — Я не против, — Йеджи почти не дышит, готовая счастливо запрыгать на месте, махая руками, словно ребенок. Девушка сдерживает себя, дожидаясь пока Рюджин торопливо заберет аппаратуру и сумку, после чего гасит свет, выходя следом и запирая студию.       Шин, замечая, как Йеджи то и дело поправляет лямки рюкзака, вежливо предлагает помощь. Старшая старалась отпираться, ведь неловко нагружать кого-то другого, но Рюджин стояла на своем. Она спокойно закинула портфель на плечи, продолжая вести беседу как ни в чем не бывало.       На улице уже смеркалось. Людей в парке стало куда больше, ведь сейчас повсюду горели красивые гирлянды, что тянулись от дерева к дереву. Играла какая-то музыка, от которой старшая невольно начала танцевать, кружась, как ребенок. Заслышав знакомый звук щелчка, она замирает.       — Продолжай! Не переживай, я отправлю их тебе и не включу в стоимость, красотка, — подмигивает Шин, настраивая камеру. — Я люблю фотографировать то, что мне нравится.       — Я тоже, только у меня полароид, — Йеджи усмехается. — Разве я хорошо выгляжу в этой затертой толстовке?       — Ты выглядишь так, что дыхание перехватывает, — произносит Шин, не отрывая от старшей взгляда. Ее глаза кажутся такими искренними, а отражающиеся в них блики от гирлянд заставляют Хван дотянуться до телефона, направляя камеру. — Эй!       — Не переживай, я отправлю их тебе и не включу в стоимость, — пародирует Йеджи. Рюджин смеется, и старшая ловит моменты, беспрерывно кликая на кнопку для фотографии.       — Ладно, только тогда тебе придется узнать мой номер, — Шин хитро щурится, улыбаясь. — Пойдем за кофе, красотка?       — Пошли, котенок, — Рюджин смущается, пихая старшую в плечо и смеясь.       — Кто из нас еще котенок, киса, — фыркает синеволосая. А после чуть тянет ее за рукав толстовки. — Пойдем быстрее, все разберут. А я хочу успеть за последним синнабоном.       Йеджи забывает о смущении рядом с Рюджин, хотя краснеет почти каждую секунду. Они дурачатся, сидя на лавочке. Обмениваясь фактами из жизни, делясь милыми и странными фактами.       — Ты правда танцуешь во сне? — Смеется Шин, кусая еще немного сладкой булочки.       — Говорит мне та, что умудрилась поцеловать кота, после того, как он отведал мышь. Фу, Рюджин, вот какой-то человек еще будет тебя целовать после такого! — Возмущается Йеджи. Шин лишь закатывает глаза.       — Прошло много часов с того времени! Да и ты говоришь так, словно это я мышь съела! — Младшая ворчит. А после тянет немного сладости ближе к лицу шатенки. — Откуси, это вкусно.       Йеджи медлит, но глядя в темно-карие глаза, все же сдается. Эти ямочки на щеках из-за улыбки того стоят. Хван осторожно кусает немного и довольно мычит.       — А ты не верила, — хмыкает Рюджин, довольно надкусывая еще. — Тебе оставить? — Йеджи отказывается, но ее урчащий живот явно другого мнения. — Значит да.       Несмотря на то, что они знакомы едва ли часа три, Хван кажется, что они провели вместе вечность. Ей не хочется расставаться, даже на пару дней. Когда они заканчивают прогулку, уже поздно, и Шин предлагает ее подвезти.       Они едут по ночному городу, пока Йеджи, наконец перестав стесняться своего «детского» поведения, полностью позволяет себе расслабиться. Они поют какие-то попсовые песни, что крутят по радио, пока Рюджин покачивает в такт головой, чуть постукивая пальцем по рулю. Хван пританцовывает, пока младшая иногда переводит взгляд с дороги на нее, замирая.       Выходить из машины не хочется. Даже когда подъезд Йеджи уже перед носом. Она медлит, не зная, что сказать. Не придумывает ничего лучше, как что-то пробурчать под нос, смущаясь, и быстро поцеловать в щеку. После вылететь из машины, прихватив рюкзак. Уже в квартире девушка вспоминает про тот букет и факт того, что через пару дней им снова придется увидеться. Хлопнув себя по лицу, Хван оседает на пороге, заливаясь краской.       — Я дура. — Заключает она, прячась в своих волосах и надеясь, что завтра попросту не проснется.

***

      — Ты что сделала?! — Почти кричит на всю аудиторию Черён. Лиа же просто распахивает рот, глядя на подругу. — Йеджи, ты ли это?!       — Я случайно! Это было по инерции! — Оправдывается шатенка, прячась в своих руках и падая на парту.       — Дорогуша, по инерции можно упасть, но никак не поцеловать человека, — вставляет свои пять копеек Чхве. Йеджи скулит, пытаясь убиться лбом об твердую поверхность. Ладонь Ли осторожно становится преградой к данному событию.       — Ну уже нет, «красотка», тебе еще завтра со мной ехать к Рюджин. Я не дам тебе испортить лоб.       — Не напоминай! — Почти вопит Йеджи, падая лбом на ладонь подруги. — Я идиотка?       — Да, — заявляет Джису.       — Нет, — в ту же секунду, произносит Рён. Они о чем-то переговариваются. — Да.       — Нет, — на этот раз произносит Чхве.       — Спасибо, — саркастично бурчит Йеджи. — Очень помогло.       — Зато, завтра явно будет весело. Лиа, вот имела бы совесть, свидания-свиданиями, но пропускать такое! — Джису лишь вздыхает. — Я пришлю тебе фото.       — Вот, другое дело, — Лиа обнимает Ли, кладя голову на плечо. — А ты, дурында, завтра, пожалуйста, держи себя в руках, ладно? Нам не нужен водопад.       — М? — Не понимает Хван, поднимаясь. — О чем речь?

***

      — То есть, вы хотите повторить эти фото? — Переспрашивает Рюджин. Она сегодня в свободной футболке и темных облегающих джинсах. На ногах все те же потертые кеды. — Но ты не хочешь оставлять на ее теле поцелуи, ибо не любишь такой контакт, а потому остаюсь лишь я? — Шин переводит удивленный взгляд с довольной Черён, что активно кивает головой, на красную от пяток до кончиков ушей Йеджи. Еще чуть-чуть — и из головы у нее повалит пар. — Ну-у, любой каприз за ваши деньги. — Разводит руками синеволосая. А после подходит к комоду, копаясь. — Темно-алая помада сойдет?       — То что нужно! — Пищит Рён, в предвкушении. Она занимает место у дивана, довольно лыбясь. А вот Йеджи почти трясется. На ней темное белье, что просвечивает под легкой светлой рубашкой. Она небрежно расстегнута до груди, что заставляет Хван сгорать от стыда.       Теперь она понимала, почему всю дорогу Черён говорила о том, что ей понравится. Мол, стой и лови кайф. Отличный план, просто потрясающий! Вот только от одного взгляда Рюджин — Йеджи уже похожа на плавленный сырок в микроволновке, что уж говорить о поцелуях.       — Кстати, Рюджин, а твой кавалер не будет против? — Как бы невзначай интересуется Ли. Шин поворачивается к ней, поджимая губы и пытаясь распределить помаду. Хмурится.       — Я свободна.       — Как замечательно! Наша Йеджи вот тоже все никак никого не найдет, — фыркает аловолосая, а Йеджи издает непонятный звук, напоминающий писк.       — Черён!       — Все-все, ты ее смущаешь, а надо настроить на съемку. Может, Йеджи будет удобнее, если ты пока выйдешь? Как закончим, я позову, — видя в глазах Хван благодарность, произносит Рюджин. Черен пытается сделать пару фото для Джису, но вскоре дверь наконец закрывается.       — Боже, прости меня за все это, я, — мямлит старшая. Ее руки бешено жестикулируют, пока она пытается объясниться. В итоге, Йеджи сдается, опуская руки и голову, почти хныча. Шин лишь мягко усмехается, подходя ближе и осторожно кладя голову на свое плечо, чуть поглаживая по макушке.       — Ну все-все, я не злюсь, не раздражена, это мило, что твоя подруга тебя сватает. — Кажется, эта фраза делает лишь хуже. — Эй, котенок, ты красотка. Я же не зря это говорю. Я абы кому такое не скажу. Так что все, успокойся. Ладно? — Она мягко поглаживает ее по волосам, чувствуя, как напряженное тело наконец расслабляется. — Кстати, горе-садовод, которой я обещала отдать свои растения, может, прогуляемся после съемки? — Йеджи выдавливает тихое «угу».       Рюджин чуть отстраняется от нее, улыбаясь. Включает вновь свой плейлист. На этот раз песня не хуже прошлой, в плане атмосферы. «Rumors — Neffex» раздается из колонки, и Шин, подпевая, оглядывает оголенную кожу Хван. Склоняет голову, видимо, продумывая.       — Начнем с лица, — решает она. А после осторожно приподнявшись на носочки целует ее в щеку, чуть задерживаясь, чтобы оставить ровный отпечаток. Затем следует второй, такой же мягкий и осторожный поцелуй, но уже в линию челюсти. Йеджи сжимает кулаки, чтобы не потерять связь с реальностью. Рюджин вновь касается ее кожи, и Хван задерживает дыхание. Еще немного — и она, кажется, потеряет сознание, превратившись в лужицу. Это действительно пытка.       Рюджин еще раз проводит помадой по губам, целясь на шею. Йеджи невольно касается ее плеч, задерживая. В ее взгляде читается паника, и Шин дает ей время.       — Все хорошо, я буду осторожна, ладно? — Рюджин осторожно гладит ее по предплечью. — Доверься мне.       — Проблема не в тебе, — бубнит Йеджи, отворачиваясь. Вот как сказать, что шея это ее слабое место, и она может застонать? Типа это же совсем не смешно. Девушка понимает ее без слов, кивая.       — Не переживай, все в порядке. — Шин осторожно приближается, касаясь ее шеи. Всего один поцелуй, а мурашки уже бегут по всему телу. Шатенка поджимает губы, прикрывая глаза. Боится увидеть в глазах Рюджин разочарование или отвращение. Но вместо этого лишь ощущает очередной поцелуй ниже, возле ключиц. И еще, и вновь. Йеджи теряет счет, прерывисто дыша. Ей до жути неловко, хочется сгореть прямо здесь. Кажется, каждый сантиметр ее тела полыхает так, что не сравнится с самым ужасным пожаром во вселенной. Но Рюджин продолжает. — Эй, котенок, все хорошо. Если ноги начнут подкашиваться, скажи. — Ласково просит Шин, и Йеджи лишь кивает, так и не открывая глаз. — Надо еще на талии и на спине, для последующих кадров. Сделаем сейчас или потом?       — Сейчас, — дрожащим голосом тихо шепчет Йеджи. Сейчас ей надо воды. Срочно. Просто положите ее в ванну со льдом, чтобы остудиться. Хотя, вода и лед испарятся раньше, чем ей удастся остыть.       — Тише, котенок, все в порядке, это всего лишь я.       — В этом и проблема, — решая, что и так все видно, хрипло произносит Йеджи. Рюджин усмехается.       — Я бы поцеловала тебя сейчас, но отпечаток останется, — после этой фразы шатенка распахивает глаза, встречаясь со спокойным взглядом. — Я же говорю, красотка, расслабься. — Она подмигивает, опускаясь ниже и поднимая рубашку. — Готова?       — Нет, — честно отвечает Йеджи, прикрывая ладонью лицо. Рюджин лишь фыркает, а после осторожно касается губами ее талии. Хван рвано выдыхает, закусывая губу. Внизу живота все горит от каждого касания, а младшая, словно войдя во вкус, не прекращает осторожно касаться ее кожи. — Рюджин-а, — жалобно тянет Йеджи.       — Прости, увлеклась, — девушка поднимается. — Осталась спина.       — Если вы втроем хотели меня убить, то у вас получилось, — бурчит Йеджи. Она дрожит всем телом, стараясь устоять на ногах. — Можно воды? — Шин кивает, быстро доходя до столика, берет бутылку с водой и возвращается к старшей. Та делает жадные глотки, наивно полагая, что это поможет. Увы, ни черта.       — Иди сюда, — Рюджин осторожно подходит к ней, обнимая. Одна рука ложится на талию, вторая поглаживает спину. — Давай оставим так, хорошо? Мы обязательно доделаем фотосессию со спиной, когда ты будешь готова, ладно? — Она ложится головой на плечо старшей, чуть бодаясь, словно кошка. И Йеджи успокаивается. Она согласно мычит, обнимая в ответ. — Вот и хорошо, котенок. — Шин ластится. Заставляя сердце старшей сделать кульбит от подобных нежностей. — Зову Черён?       — Еще пару минут, — просит Йеджи, и Рюджин довольно ложится обратно на ее плечо, нежась. Эти объятия такие уютные и по-особенному комфортные, что Хван не хочется нарушать это спокойствие чем-то другим. Будь ее воля, осталась бы стоять так всю жизнь, ощущая успокаивающие поглаживания и теплое дыхание у шеи.       Остаток времени они отводят на фотосессию. Готовят множество алых роз, хаотично разбрасывая их по ванной. Благо, те были без шипов, специальный заказ. Большую часть времени Черён проводит рядом, подбадривая старшую и продолжая работать свахой. Рюджин лишь подмигивает Йеджи, заставляя ту улыбаться.       После Рён, ссылаясь на срочные дела, спешит уйти, оставляя девушек одних. Рюджи просматривает наработанный материал, выбирая хорошие снимки. Трудно найти что-то плохое, когда на них Йеджи, а потому она просто отсматривала ленту из фото, пока старшая переодевалась приводя себя в порядок.       — Пойдем выпьем кофе? — Предлагает Рюджин, выключая аппарат и глядя на старшую. Та мнется.       — Может, вина?       — Согласна, звучит лучше, чем кофе, — смеясь отвечает Шин. Она убирает технику в специальную переносную сумку, поднимаясь. — В ресторане или…       — Можем у меня. — Йеджи избегает прямого взгляда в глаза, предпочитая рассматривать все что угодно вокруг, пока уши нещадно горели. — Я живу одна.       — Отлично, тогда поехали, красотка, — Шин улыбается, предлагая свою руку, и Хван подходит, несмело подавая свою ладонь. Рюджин улыбается шире, отчего вновь показываются очаровательные ямочки, после чего осторожно сжимает чужую ладонь.       Большую часть вечера девушки проводят в разговорах. Рюджин готовит закуски, пока Йеджи с бокалом вина крутится рядом, заглядывая за плечо и пытаясь рассмотреть результат. Шин лишь дурашливо загораживает вид, отвлекая старшую на себя. Ласково кладет руки на ее талию, уводя от плиты и прижимая к себе.       После ужина, девушки садятся на диван, продолжая разговаривать. И в какой-то момент Йеджи, уже не чувствуя ничего, кроме бесконечного счастья и удовольствия, тянется ближе. Ее движения плавные, расслабленные. И Рюджин вновь попадает в плен кошачьего прищура и хитрой ухмылки. Сама тянется к шатенке, оставляя между ними почти невесомое расстояние. Они смотрят друг другу в глаза, и Шин вновь подвигается. Видя, что никакого страха нет, она позволяет себе прикрыть глаза, осторожно касаясь своими губами чужих. Он получается нежным, до жути чувственным и казалось бы по-детски невинным. Только вот Йеджи хочется большего. Она осторожно подвигается, льнет ближе, осторожно забираясь на бедра младшей. А Рюджин и не против, обнимая в ответ. Хван хочется быть еще ближе, настолько, насколько возможно. Она крепко сжимает девушку в объятиях, устраивая голову на ее плече.       — Возможно, это слишком рано, но я, кажется, влюбилась. — Шепчет Йеджи на ухо Рюджин, ласково целуя. И Шин довольно мычит в ответ.       — Я могу сказать то же самое, — взгляд синеволосой напоминает преданного щенка. Она осторожно водит руками по спине старшей, показывая, что рядом. — А еще, могу я поздравить тебя с тем, что ты та самая, «везучая»? — Видя, как Йеджи непонимающе сводит брови к переносице, Шин усмехается. — Я же целовала кота после мыши, кто-то вроде бурчал на эту тему. И вот, ты целуешь меня. — Йеджи мягко ударяет ее в плечо, после чего вновь целует. Она поглаживает щеку младшей, мягко сминая ее губы.       — Не ерничай. — Ворчит Хван, заставляя Рюджин засмеяться.       Кто же знал, что это все приведет к тому, что девушки начнут встречаться. Комната Йеджи станет менее чистой, но не менее милой. Дополнится особенным, взъерошенным и вечно ворчащим обитателем. Многие полароиды будут висеть на доске, напоминая о каждом их путешествии, а их было немало. А главное, у Йеджи в квартире наконец растения перестанут вянуть, ведь Шин, словно зная подход ко всему, сможет оживить даже их. Свою третью годовщину девушки проведут в Париже, гуляя по улочкам и держась за руки. И в который раз вспоминая, как Йеджи смущалась во время первой фотосессии, больше напоминая цветом кожи спелый томат. Но главное, что сколько бы времени ни проходило, девушки всегда находили, о чем поговорить, проводя время вместе.