Two sides of dark

***

      До пятнадцати лет Эйдан был совсем обычным подростком, что никак не отличался от остальных. Он ходил в школу, гулял с друзьями, изредка прогуливал уроки и часто переводился в другие классы математики, потому что преподаватели считали его настоящим оболтусом.       Родительское внимание не было ему чуждо, он не страдал от насилия в семье или отца с тяжёлой рукой и длинным языком. Его семья была вполне себе успешной и хорошей, все соседи были довольны ими, а директор души не чаяла в матери Галлагера.       В свободное время он читал множество романов, в тайне от своих друзей. Забегая за кофе в местный кафетерий, он брал карамельный лате, садился за дальний столик и с предвкушением открывал новую главу, которую не успел дочитать ночью.       В книгах всё было иначе. Всё было намного проще и слащавей. Именно этого хотел Эйдан и в чем боялся признаться друзьям. Обычного этого хотят девочки – они хотят принца на белом коне, что спасёт их и полюбит с первого взгляда. И об этом же мечтал Эйдан – о любви, от которой теряешь голову и рассудок.       Прежде он не был влюблён. За все пятнадцать лет жизни он так и не сумел найти ту девушку, что вскружила бы ему голову и украла сердце. Все они были одинаково фальшивы и ни грамма натуральности и правдивости. Все ненавязчиво предлагали засунуть свои руки ему в штаны и никто не хотел того же, что и Эйдан – любви.       Потом в соседний дом переехала Тейлор. Поначалу они с Эйданом совсем не общались, изредка пересекаясь на задних дворах своих домов. Короткие приветствия, сосредоточенные взгляды и на этом всё.       Она наверняка такая же, как и остальные.       Потом она сказала, что он смотрит на неё так, словно она местная убийца, а он нахмурился и сказал, что свой член не даст. Глупость? Определенно. Тейлор рассмеялась ему в лицо и сказала, что она не лесбиянка, но ее воротит от упоминания минета и вида пениса в общем. Было ли это удивлением для него? Определенно.       Начав общаться теснее, они попали в один класс ненавистной математики. Каждый вечер проходил в гостиной в доме Тейлор в обнимку с книгой по математике и кучей распечатанных листков с тестами, что с удовольствием предоставил им мистер Джонс.       В шестнадцать лет Тейлор потащила Эйдана на вечеринку, где было много выпивки. Он обещал себе, что ограничится одним стаканом, но забыл пообещать, что не будет лгать. Потому что к концу вечеринки он шёл под руку с Тейлор, весь зелёный и с растрёпанными волосами.       Их первый поцелуй был со вкусом блевотины, а первый секс на дне рождении у Тейлор в пьяном состоянии. Но она уверена, что это было красиво.       Их отношения не были похожи на те, что описывают в книгах. Тейлор не была робкой или стеснительной, а Эйдан и не просил ее быть такой. Он привык к тому, что она может постоять и за себя, и за него. Он привык, что она может решить всё и что может ударить своего обидчика.       Со временем он перестал читать книги, потому что в них всё было фальшью. Нет этой чистой любви, от которой теряешь голову. Ты не бежишь на встречу человеку, сломя голову, лишь бы услышать его голос. Ты не хочешь целовать эти губы, пока не начнут болеть твои собственные и ты не хочешь спрятать её от всего мира.       Всё шло не так.       В колледже Эйдан встретил своего друга, свою любовь и свою погибель.       Пятый Харгривз был чудесным в начале. Он был прекрасным другом и советчиком в отношениях, помогал, когда было тяжело и всегда подставлял свое плечо, как опору. С ним Эйдану было хорошо и спокойно. Даже с Тейлор такого не было. Ей Эйдан не мог рассказать всего, а вот Пятый целиком и полностью вызывал слепое доверие, из-за чего Галлагер не вытерпел и раскрыл все карты. О себе, о своих желаниях и сомнениях.       А Пятый вместо того, чтобы просто посмеяться, поцеловал парня. Вот так просто и без зазрения совести. А Эйдану понравилось и он попросил сделать так ещё раз. Потом ещё. И ещё.       Пока губы не начали болеть.       Еще неделю Эйдан разрывался между двумя людьми, что были дороги практически одинаково. Одна сторона говорила, что было бы более правильно забыть о Пятом, а вторая кричала, что это действительно то, чего он ждал всю жизнь.       Настоящая любовь.       Пятый учил Эйдана любить по-настоящему, учил жить в своё удовольствие, учил показывать себя, а не свой образ. Эйдан верил ему, потому что доверял. И любил. Шел за ним вопреки всем запретам, что были в его голове. Он не видел ничего и никого, кроме брюнета, что ослепительно улыбался ему и всё время прижимал к себе, шепча, что это навсегда.       Потом «навсегда» закончилось. Всё изменилось с тех пор, как они жили вместе. Меньше поцелуев, больше грубости и предательства. Прежнего Пятого не было. Эйдана, к слову тоже. Послушная собачка, что сломала свою волю и сама заперла себя в клетке запретов.       Он глотал слёзы и прощал, слепо веря, что это был последний раз.       Но каждый новый день заканчивался по-старому.       — Мой мальчик, — пьяно шепнул однажды Пятый, а Эйдана потянуло блевать.       Так он называл его, когда они оба были влюблены. Или, по крайней мере, один был, а второй притворялся.       Эйдан становился более непохож на себя. Как внешне, так и внутренне. С потеками на руках, гематомами по всему телу и ожогом на бедре. А ожог был от сигареты, которую выкурил Пятый позавчера, а пепельницы, как назло, не оказалось дома. Зато Эйдан был.       — Ты мой. Эти слова слышал Эйдан, когда засыпал и когда просыпался. В ушах звенело, а слёзы скапливались в уголках глаз. Он устал. Чертовски устал от всего.       — Больше нет. Шепнул Эйдан и в последний раз взглянув на спящего парня, вышел из квартиры.