THE LONELIEST

Эндрю Миньярд — профессиональный игрок в экси, окутанный тайной как для СМИ, так и для фанатов. Третий воспитанник команды Дэвида Ваймака, который стал одним из лучших игроков последних лет. Он был загадкой не только для мира, но и для членов своей команды. Некоторые считали его до чертиков замкнутым социопатом, другие за спиной называли ходячим зомби. Эндрю не стремился к общению, а уж тем более к дружбе, и после нескольких безуспешных попыток команда оставила эту затею. Даже с Кевином, с которым он играл много лет, их взаимодействие оставалось минимальным. О какой-либо дружбе между ними никто и не заикался, как и о малейших проявлениях эмоций со стороны Эндрю к чему-либо или кому-либо. Тем не менее, его апатичность никак не сказывалась на игре. Благодаря мастерству, которое сделало его одним из лучших вратарей, команда смогла пробиться в финал. «Рыцари» — команда, в составе которой были Эндрю и Кевин, должны были встретиться в финале с командой «Бурых медведей», в рядах которой находился Мэтт. СМИ с нетерпением ожидали эту встречу, ведь она обещала стать настоящим событием. Не только потому, что на поле снова встретятся бывшие сокомандники, но и по причине того, что игра совпала с особенной датой — Днём всех влюбленных. *** До финала оставалось меньше месяца, и тренировки проходили почти каждый день. — Выпьем сегодня, народ? — предложил Стивен, капитан команды. — Я угощаю. Вся команда воодушевленно воскликнула. — Кев, ты идешь? — Мм? Да, иду. Не потому что ты платишь, просто хочу выпить, — ответил Кевин, надевая куртку. — Конечно, конечно, — рассмеялся Стивен, похлопав его по плечу. — Никто не осуждает. А… — он показал рукой на Эндрю. — Он пойдет? Может, пригласишь? Тебе он хотя бы отвечает. Кевин знал, что ответ будет резким «нет». Честно говоря, он и пытаться не хотел. Но все же сказал: — Попробую. — Круто, чувак, ждем тебя на парковке, — сказал Стивен. Дэй глубоко вздохнул. Прошло около трёх недель с тех пор, как он последний раз говорил с Эндрю, не считая коротких фраз во время тренировок, на которые тот отвечал либо кивком, либо демонстративным средним пальцем. Обещание о защите всё ещё оставалось в силе, но теперь это казалось скорее проклятием для них обоих. Кевин до сих пор помнил жгучую боль на шее, когда Эндрю едва не задушил его. И он понимал, что заслужил это. Он должен был что-то сказать, должен был что-то предпринять. Может быть, если бы он не оказался таким трусом, он смог бы предотвратить не только смерть Нила, но и Жана. Эти мысли стали его бременем на долгие семь лет. Каждый день они терзали его, а ночью снились кошмары, в которых перед ним вновь и вновь вставали бездыханные тела его братьев. С тех пор Кевин пытался заглушить эту боль любым доступным способом — чаще всего выпивкой. Сегодняшний день не стал исключением. — Эндрю, — начал Кевин. — Не хочешь…? — Он не успел закончить, потому что короткое и резкое «нет» оборвало разговор, едва начавшись. — Послушай! Хоть раз, Эндрю, сходи выпей. Я не прошу тебя говорить с кем-то, просто… — Кевин опустил голову, растерянно подыскивая слова, чтобы уговорить его. — Что бы сказал Ни… — Не смей — резко перебил его Эндрю, схватив за шиворот. — Не смей упоминать его. Стыд и злость пронзили Кевина. — Прошло семь лет! Он умер семь лет назад, пора двигаться дальше! Думаешь, что бы он сказал, увидев, во что ты превратился? Думаешь, он этого хотел? Эндрю молчал. Он не собирался говорить о Ниле — ни с Кевином, ни с кем-либо ещё. Сколько раз они ни пытались — ни Рене, ни Бетси — он всегда ставил точку ещё до начала разговора. — Мне абсолютно плевать на всё, что ты говоришь, — отрезал Миньярд. Кевин уже набирал в лёгкие воздух, готовясь выплеснуть всю свою злость, но их прервали. В раздевалку вошла менеджер. — О, вы здесь, как хорошо, — сказала девушка, подходя к ним с кипой бумаг. — Надеюсь, я не помешала. — Дэйзи? Вы что-то хотели? — обратился к ней Дэй, в то время как Эндрю раздражённо отвёл взгляд. — Да. Раз уж так совпало, что финал выпадает на 14 февраля, было решено, что тематика игры будет «любовь и победа», — она мечтательно провела рукой в воздухе, устремив взгляд вдаль. — Так вот, команда по организации решила провести небольшой ивент во время игры. Любовные письма от спортсменов обеих команд будут показаны на экранах во время перерывов. Разве это не милейшая идея? — О да, мы знаем. Кажется, все уже написали свои письма и бросили в ящик в холле. — Менеджер «Бурых медведей» уже отправил все письма организаторам, а я не могу, потому что кое-кто… — она неловко указала глазами на Эндрю. — До сих пор не положил своё письмо. Хотя письма и были анонимными, отсутствие одного легко выдавало, кто именно его не написал. — И вот, — продолжила она, — было бы славно, если бы мистер Миньярд положил его в ящик до конца дня, 19 января. А это у нас… — она посмотрела на наручные часы, — у нас сегодня. — Она протянула Эндрю листочек. Эндрю, конечно, проигнорировал его. Казалось, время застыло, пока они стояли так, пока Кевин наконец не взял листок и одними губами произнёс: — Оставьте это мне. Дейзи радостно попрощалась и вышла. Когда менеджер закрыла за собой дверь, Кевин раздражённо ткнул бумагу в грудь Эндрю. — Плевать, что ты не хочешь. Ты подписал контракт, а значит, обязан, — бросил он. Безразличное выражение лица Эндрю только усилило его злость. Дэй почувствовал, что на сегодня с него достаточно. Он развернулся и вышел, с трудом подавляя желание сказать что-то ещё. Иногда он думал, что лучше бы Эндрю злился, кричал или дрался, чем ходил как бездушный труп. И всё это потому, что его больше нет. Нил бы точно знал, что сказать или сделать. Кевин тряхнул головой, стараясь избавиться от этих мыслей. Он решил, что хочет как можно скорее заглушить их алкоголем, а потом позвонить Элисон и пожаловаться на то, какой Эндрю мудак. Эндрю остался в раздевалке один. Некоторое время он смотрел в пустоту, прежде чем наконец наклонился, поднял бумагу с пола и вышел. Вернувшись в свою квартиру, он даже не удосужился включить свет. Слабого освещения от ночника было достаточно, чтобы он разглядел ящик с алкоголем. Эндрю вытащил бутылку виски, плюхнулся на диван и уставился на лист бумаги в руках. — Девятнадцатое, — прошептал он. В любой другой день он бы проигнорировал эту просьбу и бросил в урну пустой лист с таким же пустым, как он сам, «любовным письмом». Он закрыл глаза рукой и тяжело вздохнул. — Эндрю... — послышался ему на мгновение до боли знакомый голос. Сердце пропустило удар. Чистая мука, — подумал он. Стоило лишь закрыть глаза, и перед ним снова возникала эта глупая, тёплая улыбка. Он видел его, стоило только захотеть. Но протяни руку — и он исчезает. В спальне у Эндрю была целая полка с вещами Нила: оранжевая именная куртка, старая сумка, связка ключей и почти пустая пачка сигарет. Это были вещи, которые принадлежали человеку, которого он любил. В первое время Эндрю держался за них, как за спасательный круг. Они были его якорем, подтверждением того, что Нил существовал и что он всё ещё помнит его. Но теперь... Теперь они казались призрачными, лишёнными смысла. Он смотрел на них, трогал их каждый день, но они вызывали лишь одно чувство — пустоту. Когда Эндрю увидел тело Нила в морге, всякая надежда покинула его навсегда. Он помнит тот день, как будто это было вчера. Помнит, как горело всё вокруг. Его ноги будто стояли на раскалённой лаве, а дышать было так тяжело, словно воздух в лёгких превратился в огонь. На Ниле не было живого места. Половина лица была обожжена до неузнаваемости. Грудь покрывали многочисленные ножевые ранения. Когда Эндрю наконец собрался с силами и дотронулся до него, ему показалось, что его собственное сердце остановилось вместе с сердцем Нила. И с тех пор оно так и осталось мёртвым. Когда бутылка виски была почти пуста, Миньярд взял бумагу и ручку со стола и начал писать. "Пишу письмо тому, кто вечно бежал." Эндрю сделал глоток виски и снова взял ручку. Сегодня он чувствовал себя ещё более разбитым, чем обычно. "Это даже немного иронично, не находишь? Я не знал никого, кто бежал быстрее тебя. Ты всегда бежал — и бежал, а я… Я сказал тебе остановиться. С такой уверенностью. Какой позор." Он замер, взгляд затуманился, но спустя мгновение рука снова заскользила по бумаге. "Ты, наверное, самая грустная часть меня. Часть, которая никогда не станет моей." Эндрю продолжал писать обрывочные фразы, которые всплывали в его голове. Каждое слово будто вытягивало из него остатки сил. "Очевидно, эта ночь станет самой одинокой. Семь лет. Долгих семь лет прошло. А ты всё ещё мой кислород. Единственная причина, почему я всё ещё жив. Знаешь… Я вижу твоё лицо, стоит только закрыть глаза. Это невыносимо." Он остановился, закрыв лицо рукой. "Наверное, я это заслужил. Сегодняшняя ночь явно станет последней. Пишу эти слова, как будто это я умер, а не ты. Я лишь надеюсь, что ты знал… знал, как я тебя ненавидел любил. Мне не важно, сколько времени у меня осталось здесь. Это уже не имеет значения. Всё, что я хотел, — это провести это время с тобой. Был бы это день или лишь час. Нет, лишь минута. Просто увидеть." "Пожалуйста." Руки Эндрю дрожали. "И я всё время думаю о том, как ты заставлял меня чувствовать себя лучше просто своим присутствием. Стоило тебе лишь посмотреть своими невыносимо синими глазами. Я часто думаю обо всех тех сумасшедших вещах, что ты делал и говорил. Бесстрашный, безумно умный. В конце концов… в конце концов, это не имеет значения. Сегодняшняя ночь и вправду стала самой одинокой." На утро Эндрю не стал перечитывать письмо, он просто оставил его в ящике, как должен был. Он решил, что это подарок на день рождения. 14 февраля — день финальной игры между Рыцарями и Бурыми медведями. Весь стадион был украшен баннерами, а также розовыми и красными шарами. Люди шумели: одни визжали в поддержку команд, другие скандировали гимны. Настоящий праздник. Эндрю осмотрелся вокруг и увидел знакомые лица. Само собой, там была Дэниэль — она держала в руках ребёнка, на их лицах были нарисованы знаки Бурых медведей. Когда их взгляды встретились, она мягко улыбнулась ему и кивнула в знак приветствия. Рядом с ними была Элисон, разумеется, она тоже пришла. Они с Кевином начали встречаться пару лет назад. И, как неудивительно, там была и Рене. Эндрю не видел её лет 5. Но кого Эндрю не ожидал увидеть, так это братьев. Аарон и Ники разговаривали с Ваймаком и Эбби. Он не виделся с ними уже много лет, с тех пор как выпустился из универа и разорвал все связи. Последние разговоры с ними были полны гнева и слов, полных яда. Эндрю смотрел на них, и всего на секунду его глупый мозг начал искать одно знакомое лицо, после чего грудь пронзила сильная боль. Его нет. Игра началась. Игроки занимали свои позиции. Мэтт, проходя мимо вражеских ворот, посмотрел на Эндрю и сказал: —Рад тебя видеть. Не получив ответа, он лишь улыбнулся.Кевин, — добавил он. —Мэтт, — кивнул Дэй, — хорошей игры. —Спасибо, знаешь, это навевает воспоминания, согласись? —Есть немного, — согласился он. Они обменялись рукопожатием, и игра официально началась. К концу первой половины игры рыцари отставали на 1 очко. После свистка судьи был объявлен перерыв. На экране стали высвечиваться любовные письма от игроков, и Эндрю надеялся, что менеджер не окажется настолько глупой, чтобы и его письмо тоже появилось там. Резкие крики и визги заставили всех игроков начать оглядываться. На середину поля вышли люди с инструментами, стафф быстро подготовил место для их выступления, а зрители ликуют. — Кхм, кхм, раз-раз, проверка, — сказал парень в микрофон, который явно был солистом. — Сегодня большая игра, и для нас, группе Måneskin, большая честь присутствовать на ней. — И то, что игра совпала с Днем всех влюбленных, делает сегодняшний день таким особенным, — добавила девушка, стоявшая слева от солиста. — И у нас есть небольшой сюрприз по этому поводу. — Эти прекрасные письма от наших спортсменов, что вы видели сегодня на экранах, очень вдохновили нас, — толпа взывала. — А некоторые даже заставили рыдать, — добавил гитарист. — Это точно! Одно особенное письмо задело нас так сильно, что мы написали музыку к нему и… — С превеликим удовольствием споем его, — сказал солист, и зрители вновь зааплодировали. *Måneskin - The Loneliest* Ты будешь самой печальной частью моей души. Той частью, которая никогда не будет моей. Это очевидно. Эндрю сразу узнал слова, глупый — как он мог подумать, что его моментная слабость так и исчезнет без последствий? Жизнь никогда не упускала шанс ударить в спину. Эта ночь будет самой одинокой. Ты всё ещё кислород, которым я дышу. Я вижу твоё лицо, когда закрываю глаза. Это пытка. Эта ночь будет самой одинокой. Ему приходилось слушать, как отрывки из письма превращались в песню, на потеху всем. Он огляделся, все внимательно слушали, пытаясь подпевать, не зная слов. Мэтт, стоявший на другом конце поля, снял шлем. Он внимательно смотрел на выступление. Он опустил голову, анализируя слова. Есть несколько строк, которые я написал. Если умру, вот чего я хочу. Вот чего я хочу. Так что не грусти, когда меня не станет. Хочу, чтобы ты знала одну вещь. Я так тебя любил. Мэтт и Кевин одновременно посмотрели на Эндрю, и они поняли, чье это письмо. На что Миньярд лишь опустил голову — он не хотел этого видеть. Он был не в силах вынести жалость. Эндрю казалось, что с каждым аккордом они разрезают его грудь и вытаскивают всё, что там было. Его чувства к Нилу, его безмерную тоску по нему. Я не думаю о времени, отведённом мне здесь. Я знаю только одно: я хочу провести это время С тобой, с тобой. Здесь больше никого нет, Эта ночь будет самой одинокой. В голове начал всплывать образ Нила, то, что он так пытался игнорировать. Он видел Нила так отчётливо. Его улыбку, его глаза, губы. Вместе с песней он слышал голос Нила: «Я прямо здесь, я рядом, Эндрю.» Прости, но мне пора. Когда ты будешь скучать по мне, послушай эту песню Ещё раз. А я просто продолжаю думать о том, Как ты помог мне почувствовать себя лучше. И обо всех глупостях, которые мы делали вместе. В конце концов, в конце концов, это не имеет значения, Если эта ночь будет самой одинокой. Эндрю не мог это больше терпеть. Он встал и побежал в сторону раздевалки, он не мог это выносить. Он чувствовал дыхание Нила перед собой, он видел его в своей голове так отчётливо, как никогда за последние семь лет. Это он виноват, он сам навлек на себя это, эти страдания теперь не утихнут никогда. Эндрю упал на колени в раздевалке, закрывая руками уши, в надежде, что песня перестанет звучать. Хотя казалось, она уже была под кожей. Дышать было тяжело, но в один момент чья-то рука коснулась его спины. Совсем крохотная. — Тебе плофо? — спросил мальчишка, в котором он узнал сына Мэтта. Сам Бойд стоял рядом с Дэн. Рене, Элисон, Кевин тоже были там, так же как и его братья — Ваймак и Эбби. Они все смотрели на него. Глаза у них были красные, они плакали. — Мы... — сказал дрожащим голосом Мэтт. — Тоже... безумно скучаем по нему. Эндрю поднял глаза на всех. Ваймак вытирал слёзы рукавом. — Я... — начал он, его голос хрипел. — До сих пор храню его тетрадь с заметками стратегии игр, — на последней фразе слёзы снова потекли по его глазам. — Это Нил, — сказал Дэн, указывая на ребёнка. — Наш сын. Когда он родился, он был таким торопыгой, везде хотел успеть. Он так напомнил нам нашего Нила… что мы... — её голос сорвался. Мэтт в знак поддержки погладил её по спине. — Рене возглавляет фонд, — сказала Элисон, — в поддержку детей из неблагополучных семей. Благотворительный фонд имени Нила Джостена. Рене взяла её руку. — То, что мы с Кевином вместе, тоже отчасти из-за Нила. Мы продолжали встречаться, когда посещали его могилу. — нашли утешение и понимание в друг друге. Они говорили всё это, чтобы дать понять Эндрю, что они тоже думают о нём каждый день, скучают. — Я храню его старую серую футболку, — сказал уже совсем зарёванный Ники. — Он так не хотел её снимать, а я сказал, что это лохмотья, а не одежда. — Я… — начал Аарон, что-то в груди Эндрю сжалось. От вида Аарона, как давно он не слышал его. — Я до сих пор хожу к Би. Потому что это то, чего хотел Нил. — Аарон посмотрел на брата. — Он хотел, чтобы мы вместе к ней ходили. Говоря всё это, они хотели сказать, что хоть Нила нет больше с ними, но память о нём живёт в них, что он не забыт и что Эндрю не одинок в своей тоске. Это то, что хотел Нил — не быть забытым. Эндрю сделал глубокий вздох и тихо, почти шепотом, произнёс: — Я так скучаю по нему, — из его глаз потекли слёзы. — Я так скучаю… — повторил он. Аарон не выдержал и прижал брата в объятиях. — Мы тоже, но так же мы скучаем по тебе… Эндрю невольно коснулся спины брата. — Семья, — услышал он голосом Нила. Ники присоединился к ним, притягивая Кевина и других. Этого хотел бы Нил, а Эндрю никогда не мог отказать ему в просьбах.