На обрыве среди скал Ли Юэ

Заоблачный предел. Штиль и тишина становяться попутчиками вместе с разряженным воздухом, когда ты находишься на высоте, где даже облака лишь скрывают землю под ногами. Нет ветров, поднимающих пыль, но холод вынуждает скрыть открытые участки кожи хотя бы тонким дешёвым одеянием, купленным по пути сюда. Это далеко не стужа Хребта рядом с Мондштадтом, но, тем не менее, высокие скалистые горы лишены тепла земли, где выращивают шёлк. И ночи здесь будто вторят дню. Путешественнице ничего не остаётся как свернуться калачиком в одной из пещер в нескольких метрах от тропы, куда не должно ступать никогда нога смертного. Костёр вторит тишине, опаляя её лицо, находящееся слишком близко в жажде тепла. Паймон. Она снова вторит о несоответствии платы их мучениям и стараниям здесь ради поручений. Люмин не может опровергнуть это, но и соглашаться вслух слишком сонно, и она лишь кивает, слегка сжав губы. Холодно. Неудобно. Хочется плеча брата рядом.. Глаза слипаются вместе с потушеным костром, ещё отдающий теплом пепла, после плотного ужина. Картинки кошмаров уже давно отступили, вместе с поддержкой Паймон и мелькающими позади улыбками жителей Монштадта, их архонтом. Кошмар, где она снова не успевает. Кошмар, где они меняются местами и она смотрит на отчаянное лицо Итера, чей каждый жест кричит о панике и жажде спасти её. Кошмар, где она падает. Ведь у неё больше нет крыльев. Она не разбивается, ибо просыпается в слезах или крике раньше. И сейчас ей не сниться ничего. Или она забыла? Дрожь пробегает по спине и путешественница еле сдерживает писк от ощущения как что-то будто ползло по ней. Свет солнца, которое ещё толком не показалось с горизонте помогло понять. Мотылёк. Всего лишь мотылёк на её открывшемся плече. Она передёргивает плечами, отчего тот сразу же взлетает.