no end, no beginning

      Праздники пролетели незаметно. Перси, как и обещал, большую часть каникул даже не упоминал о домашнем задании и с непривычным удовольствием признавался самому себе, что совершенно не хотел этого делать. Дафна была рядом с ним почти всегда, лишь иногда и ненадолго скрываясь в слизеринских подземельях. Он настолько привык к ней за эти бесконечно длинные снежные дни, что не знал, как теперь засыпать в одиночестве, вместо тихого дыхания и стонов слыша лишь настойчивый храп Вуда. Перспектива была крайне сомнительная и унылая. Если бы он только мог остановить время и остаться в этом морозном декабре, плавно перетекшем в не менее холодный январь, от которых они прятались в уютной гостиной, жарко нагретой каминами, или жались друг к другу в постели, будто стремились слиться в единое целое.       Перси казалось, что за эти две недели он выучил каждую родинку, что маленькими темными точками особенно ярко выделялись на бледной девичьей коже. Он мог бы вслепую отыскать губами каждую и ни разу при этом не ошибиться.       — …интересно, что человек чувствует в этот момент? — Откуда-то издалека донесся тихий женский голос. — Перси?       Дафна положила руку на его предплечье и несколько раз сильно сжала пальцы. Перси, словно очнувшись ото сна, растерянно моргнул и едва сфокусировал на девушке озадаченный взгляд. При тусклом дневном освещении его ярко-голубые глаза покрылись сизой дымкой, как и окрестности замка за окном, кутаясь в непроглядный снегопад.       — Прости, Дафна, я задумался. — Он слабо улыбнулся и поправил съехавшие на нос очки. — Что ты говорила?       — Интересно, что чувствует человек, когда его зачаровывают Империусом? — повторила она и задумчиво провела кончиком пера по губам. Перси, сам как под действием Империуса, проследил за этим движением и тяжело сглотнул. — Да что с тобой?       Сердитый тон вывел гриффиндорца из оцепенения. Два изумруда на бледном лице сверлили его раздраженно и сурово, требуя большего внимания и концентрации.       — Не знаю, что со мной. — Перси встряхнул головой. Не признаваться же, что он ни о чем другом вовсе не мог думать, кроме этой чрезвычайно серьезной слизеринки напротив.       — Пока я отвернулась, тебя кто-то огрел Конфундусом? — Девушка опустила хмурый взгляд в учебник по Защите от темных искусств. — Такими темпами мы не успеем подготовить эссе до ужина. Если ты не забыл, завтра начинаются занятия.       — Ты что, отчитываешь старосту? — Брови Перси в изумлении поползли вверх.       Дафна хмыкнула и сверкнула задорным взглядом.       — Что мне еще остается, если староста ведет себя так, будто хочет схлопотать жирного «тролля» в начале семестра?       — Ты же знаешь, что нет, — угрюмо ответил он. — Для хорошей карьеры в министерстве мне необходим идеальный аттестат.       — Для хорошей карьеры в министерстве тебе просто достаточно вылизать какому-нибудь чиновнику задницу до зеркального блеска — да такого, чтобы все остальные видели там свое отражение.       Перси вспыхнул и резким движением руки стащил с лица очки, бросив их на раскрытый учебник. На открытой странице пестрело название главы: «Империус и способы борьбы с его воздействием на разум».       — У тебя явные предубеждения насчет работы в министерстве, — как можно спокойнее ответил он. — Это отличное место для реализации амбиций, дающее возможность построить достойную карьеру.       — Кто тебе это сказал?       Перси явно растерялся, от того и молчал первые несколько секунд, судорожно соображая над возможностью блестяще парировать вопрос Дафны.       — Я лично знаком с мистером Краучем — начальником Департамента международного магического сотрудничества, и он произвел на меня невероятное впечатление! Крауч — это образец собранности и педантичности.       — Ага, все знают, как этот бюрократический образец лени и тупости сажает людей в Азкабан без должного следствия и суда, а еще частенько притягивает улики за уши, лишь бы поскорее закрыть дело и получить очередную медаль от министра в копилочку, — тоном, полным ехидства и неприязни, ответила Дафна.       — Я уверен, что все это — гнусная клевета! — запротестовал гриффиндорец.       Дафна устало выдохнула и смерила Перси теплым, понимающим взглядом, от которого все внутренности скрутились в безобразный узел.       — Ты можешь больше, чем до гробовой доски работать на прогнившую систему.       — Это стабильность… — неуверенно ответил Перси. — Мой отец всю жизнь работает на министерство и…       — И ты хочешь жить той же жизнью, что и твой отец? — насмешливо вскинув бровь, поинтересовалась Дафна.       — Нет, — мрачно буркнул юноша. — Это было бы хуже смертного приговора для меня.       — Тогда почему ты так отчаянно стремишься попасть в этот капкан? Неужели ты и правда веришь, что одним своим умом и усердием сможешь утереть нос всем этим зажравшимся чиновникам?       — Я больше ничего не умею, ясно? — пылко ответил юноша, мгновенно устыдившись своего эмоционального порыва.       — Ты просто зациклился, — спокойно, в противовес его гневу, ответила Дафна, скользнув по его побледневшему лицу нежным взглядом. — Возможности магического мира захватывают дух своим масштабом. И неужели во всем этом обилии перспектив не найдется место для Перси Уизли — одного из лучших студентов нашего курса?       Против воли Перси слабо улыбнулся, видя искрящиеся смехом глаза слизеринки. Она осторожно переплела свои пальцы с его, и юноша ощутил странное радостное тепло и легкость, будто она была права, и одним лишь мелодичным голосом решила все его проблемы. Перси тогда справедливо решил, что Империус вполне мог оказывать на людей такой же эффект. А Дафна во всем своем гипнотическом совершенстве олицетворяла для Перси одно из трех непростительных — возможно, самое виртуозное и могущественное из них.       — Ты хотела сказать, лучшего студента, — с ухмылкой поправил ее он.       Дафна плавно приблизилась к нему и, сжав острыми ногтями колено, прошептала на выдохе:       — Сопротивление бесполезно, Перси. Я думала, ты это уяснил.       Кончик ее языка очертил влажную линию на его губах; горячее дыхание обжигало, заводило, побуждало к действию, и когда Перси подался вперед, Дафна позволила ему себя целовать. Каждый чертов раз, касаясь ее мягких губ, Перси ощущал болезненную дрожь, истомой льющуюся по его телу, и мягкое головокружение — приятное, пьянящее, туманной дымкой ласково обволакивающее его сознание.       Сжав его плечи, Дафна грациозно уселась на него сверху и с удовольствием почувствовала сквозь поцелуй вибрацию, маскировавшую мужской стон. Она лишь сильнее вжалась в него и заерзала, подливая еще больше масла в огонь разгоравшегося желания. Теплые ладони Перси уже давно скользили по ее обнаженной коже, беззастенчиво пробравшись под одежду, и в один момент пальцы — эти чертовы пальцы — мягко, но уверенно коснулись возбужденно затвердевшего соска, словно дразня, мучая, напоминая, что Дафна так опрометчиво теряет свою власть. Ее глаза закатились от удовольствия, а рваное дыхание обожгло кожу юноши.       Перси знал, что за это тут же последует расплата: Дафна вновь увлекла его в жадный поцелуй, углубляя его, наслаждаясь, в то время как рука ловко соскользнула с плеча вниз, бегло мазнула нежным прикосновением грудь, а затем тонкие пальцы сжали его член сквозь брючную ткань. Она двигала рукой, не разрывая этот чертов сумасшедший поцелуй, забирая у него весь хренов контроль. Как поступала всегда. Почти всегда.       Со стороны входа в гостиную послышались голоса, а за ними какая-то возня. Дафна резко отпрянула и вернулась на прежнее место. Когда Рон, Гермиона и Гарри вошли внутрь, о чем-то переругиваясь, слизеринка как ни в чем не бывало придвинула к себе учебник и склонилась над своим эссе. Лишь только припухшие губы и учащенное дыхание, от которого судорожно вздымалась ее грудь, выдавали ее со всеми потрохами.       Перси мрачно проследил за братом и его друзьями и едва только не застонал от негодования, когда из их троицы только Грейнджер поднялась в спальню: Рон и Поттер устроились в дальнем конце гостиной и принялись играть в волшебные шахматы.       — Тебе стоит поторопиться, если хочешь до ужина успеть дописать свое эссе, — вкрадчиво напомнила Дафна. Подняв на нее взгляд, он заметил, как девичьи губы дрогнули в кокетливой полуулыбке. — Что ты указал в способах защиты от Империуса?       Перси шумно выдохнул и больше по привычке, чем по надобности, поправил на переносице очки. В паху все еще отчетливо тянуло нестерпимое желание.       — Честно сказать, все это «только сильные личности могут противостоять» слегка завело меня в тупик, но, возможно, окклюменция?       Дафна одобрительно хмыкнула и любовно провела кончиками пальцев по написанному эссе.       — Я тоже так подумала. Хоть и говорят, что это помогает лишь только в случае с легилименцией, но, считаю, одно другому не мешает, ведь окклюменция преграждает путь к разуму, а в широком смысле она вообще не имеет границ.       — Да, только искусный окклюмент может попытаться противостоять Империусу, однако разум этого волшебника всегда должен быть закрыт.       Перси задумчиво размял затекшую шею, невольно открыв Дафне вид на оголенные предплечья с расползающейся под веснушчатой кожей паутиной вен. Слизеринка внимательно проследила за этим движением и судорожно выдохнула, отгоняя вновь нарастающее возбуждение.       — Мой отец хорош в легилименции и окклюменции, — произнесла Дафна, с трудом отводя взгляд от его рук, еще недавно блуждавших под ее одеждой.       — Разве подобное не считается темной магией?       Дафна мелодично засмеялась, вынудив Перси сконфуженно улыбнуться.       — Магия не делится на темную и светлую, Перси.       — Круциатус и Авада с тобой бы поспорили, — фыркнув, ответил гриффиндорец.       — Это, скорее, исключение из правил, ведь даже Империус может работать на пользу так называемых светлых сил, если тебе так угодно.       Девушка взмахнула палочкой, и ее чернильница превратилась в угольно-черного ядовитого паука. Когда он засеменил в сторону Перси, тот уже готов был применить убивающее заклятье, лишь бы только это богомерзкое существо к нему не приближалось. Уже тогда Перси понял, что Дафна имела в виду, и в дальнейшем представлении не нуждался.       Однако Дафна взмахнула палочкой еще раз, трансфигурируя тарантула в крошечную колибри. Птичка огляделась и, взмахнув крыльями, отлетела к окну, позволяя рассмотреть ее перламутрово-нефритовые перья при свете угасающего дня.       — Все зависит от волшебника, — заключила Дафна, любуясь сотворенной птицей. — Вам, гриффиндорцам, с пеленок твердят о разделении добра и зла, но мы в Слизерине не привыкли возводить такие понятия в абсолют.       — И вы явно привыкли считать себя умнее и выше других, — с кривой усмешкой ответил Перси.       Дафна засмеялась.       — Что поделать, если это правда?       Перси лишь покачал головой и, взглянув на часы, вернулся к своему эссе, чтобы успеть закончить работу до того, как оставшиеся ученики вернутся в замок.

***

Oingo Boingo — Just Another Day

      После тепла и уюта гриффиндорской башни гостиная Слизерина казалась Дафне слишком холодной и вычурной: мраморные колоны подпирали высокий потолок по периметру помещения, в центре — ближе к нескольким каминам, которые едва согревали комнату — находились черные кожаные диваны и кресла, а ледяной пол, продуваемый разгульными сквозняками, покрывали малахитово-зеленые ковры. Вдоль стен располагались не только портреты известных и прославившихся выпускников Слизерина, в числе которых была и темная волшебница — Моргана ле Фэй. Ее глаза, словно два горящих изумруда, неотрывно следили за сменой поколений, а некоторые студенты считали, что порой ведьма с медными кудрями им улыбалась и подмигивала. В окружении портретов также высились забитые старыми фолиантами стеллажи, и среди слизеринцев ходила легенда, что одна из книг на полке служит механизмом открытия потайной двери в кабинет-лабораторию самого Салазара, которая также являлась местом встреч тайного закрытого клуба времен студенчества Темного Лорда.       Гостиная Слизерина была единственным местом в этой части подземелий, из трех прямоугольных окон с закругленными углами которой открывался вид на черную озерную гладь. Каждый ясный вечер студенты имели возможность наблюдать, как огненное солнце утопает в бескрайних мутных водах, разливаясь багрянцем до самого берега. Спальни находились ниже уровня гостиной, поэтому вид из окон оттуда открывался на глубинные владения подводного царства. Некоторые болтливые слизеринцы, излюбленно преувеличивая, рассказывали, что заводили дружбу с тритонами и русалками, а гигантский кальмар весело помахивал им своими щупальцами.       Услышав громкий смех, Дафна оторвала задумчивый взгляд от пустого бокала и потянулась к столу напротив дивана: там в один ряд стояли бутылки огневиски, знаменитого пряного рома Розье, которым Эван чрезвычайно гордился, а между ними скромно переливались в неоново-зеленых огнях полупустая бутылка хереса и едва тронутый узорчатый графин с эльфийским вином. Дафна плеснула в свой бокал последний напиток: кроваво-красное вино заполнило треть стеклянного сосуда.       Провожать последний день каникул, их начало, окончание учебы — было доброй традицией змеиного братства, поэтому пропускать такого рода вечеринки считалось дурным тоном. Из волшебного проигрывателя негромко лилась подвижная музыка, пока игла тонарма плавно скользила по виниловой пластинке.       — Надеюсь, ваши праздники прошли лучше, чем мои, — фыркнул Кассиус Уоррингтон — светловолосый, синеглазый пятикурсник, претендующий побороться с Локонсом за премию «Ведьминого досуга» за самую обаятельную улыбку. — Мне же пришлось таскаться по модным лавкам вместе с матерью и кузиной.       — Я думал, Касси, что геи любят наряжаться, — деловито хмыкнул его однокурсник Эдриан Пьюси. Его серые стальные глаза сверкнули лукавым блеском.       — Сделай милость — завали, — ощетинился Кассиус, покрываясь красными пятнами от гаденького гогота приятелей. — Я не гей, ясно вам?       Парень вжал голову в плечи, породив еще больше смешков в свой адрес. Дафна переглянулась с Джеммой, и девушки одновременно закатили глаза.       — Да все видели, как ты заглядывался на малфоевского щенка во время новогодней вечеринки в их поместье! — издевательски протянул Грэхем Монтегю. Его крупные аквамариновые глаза будто кислотой прожигали дыру в лице младшего товарища. — Мы с Розье даже делали ставки — позовешь ли ты его на медленный танец.       Розье растянул губы в ленивой усмешке и отсалютовал тому квадратным стаканом, на дне которого плескался драгоценный ром.       Уоррингтон, озверев от оскорбительных шуток, взметнулся на ноги, выхватив из кармана волшебную палочку. Та острым концом была направлена прямиком в лицо Монтегю. Грэхем даже не пошевелился и не моргнул, наблюдая за истеричной яростью пятикурсника.       — Бери палочку, засранец, я вызываю тебя на дуэль!       Парни заулюлюкали, пока Грэхем залпом, не поморщившись, допил огневиски и медленно поднялся на ноги. Палочка Уорингтона, подрагивая, уткнулась в широкую грудь семикурсника.       — Ты не хочешь, чтобы я тебя поранил, Касси, — спокойно произнес Монтегю. — Веришь или нет, тут абсолютно всем насрать, долбишься ты в зад или нет, но, если ты сейчас же не прекратишь тыкать в меня своей волшебной палочкой, я точно пропихну ее тебе в анус и вытащу через глотку.       — Ну и мерзость, — зашипела Эмилия Роули, перекинув копну платиновых волос на плечо. Она посильнее вжалась в грудь своего парня — Элджернона Руквуда — и отвернулась.       — Касс, да забей ты на этих придурков! Они же специально тебя подначивают, — мягко отозвался Руквуд, покрепче обнимая Эмилию. Оставив мимолетный поцелуй на ее виске, он широко улыбнулся: — Испортите мне настроение, я обоих насажу на ваши же метлы.       Эмилия одобрительно хмыкнула, поудобнее устраиваясь в его объятиях. Дафна осмотрела их заинтересованно, с толикой несмелой, потаенной зависти: эти двое были неразлучны с четвертого курса, словно два приросших друг к другу сиблинга, — это было одновременно и странно, и восхитительно.       Грэхем усмехнулся и высокомерно окинул Кассиуса взглядом. В один момент он резко дернулся вперед, и не ожидавший этого выпада Уоррингтон шагнул назад, споткнулся о ножку стола и рухнул обратно в кресло. Гостиная снова разразилась громким смехом. Дафна щелкнула языком и сделала еще один внушительный глоток вина.       — Что было на ежегодном приеме у Малфоев? — Джемма поспешила свести острую тему в нейтральное русло.       — Помпезно, пафосно и скучно, — ответил Тео. Он закинул руку на спинку дивана — аккурат позади Дафны, и его пальцы лишь иногда слабо касались ее плеча.       — Не знаю, я надрался в стельку и даже не помню, как часы пробили полночь, — усмехнулся Монтегю, залпом осушив новый бокал.       — Грэм пытался руководить оркестром, который Нарцисса любезно пригласила на вечер, вывалив кругленькую сумму, а после боя курантов уснул прямо за столом, — со смехом произнес Эван, отсалютовав однокурснику стаканом. Тот, ухмыльнувшись, ответил тем же.       — Мне при отце не разрешено столько пить, поэтому я вынужден был скучать, — отозвался Тео и метнул в Розье осуждающий взгляд. — Я вынужден был скучать и после, потому что ты меня кинул, а я не люблю терять собутыльников в последний момент.       — Прости, друг, — не без самодовольства в голосе ответил тот. — Я был вынужден заняться более важными делами.       — Это какими же? — насмешливо поинтересовался Элдж, сверкнув задорным взглядом. — Важно ходил хвостиком за папочкой?       — Я сопровождал отца в важной деловой поездке в Албанию, — игнорируя издевательскую улыбку приятеля, ответил Эван.       Нотт присвистнул.       — Вряд ли посещение албанских борделей можно назвать деловой поездкой, — загоготал Монтегю.       — Вы просто жалкие недоросли, — с презрительной усмешкой парировал Розье. — Такие вечера созданы для расширения связей, обретения партнеров, но не за столом переговоров, а в непринужденной обстановке. Мы с отцом, к примеру, предварительно заключили пару выгодных сделок по ромовой империи Розье.       — То есть твой папуля заключал сделки, а ты просто стоял рядом и не мешался, как и положено наследнику великого рода, я правильно понял? — ухмыльнулся Пьюси. Парни одобрительно заржали, а Руквуд даже протянул тому ладонь для отбития.       — Ха-ха-ха, как смешно! — холодно отчеканил Розье. — Через пару лет каждому из вас, жалких придурков, вышлю коллекционную бутылку рома с ядом внутри.       — Главное — не перепутай с зельем чесотки, как вышло на уроке в прошлом году, — с легкой усмешкой на губах протянула Дафна. Черные глаза Розье опасно загорелись, стоило им коснуться фарфорового лица девушки. Чувственные губы растянулись в ехидной полуулыбке, отдаленно напоминавшей оскал.       — А ты чем занималась, принцесса? К сожалению, не смог отыскать твое очаровательное личико среди гостей.       — О, ты искал? — Девушка притворно удивилась. — Какая честь, мистер важный наследник великой ромовой империи.       Уловив в ее интонации издевку, парни глумливо заржали, переводя внимательные взгляды стервятников с Розье на Гринграсс — их перепалки в узком кругу факультета всегда воспринимались как отличное зрелище.       — Я был удивлен, что ты предпочла остаться в школе, — хмыкнул он и склонил голову вбок. — Нотт сказал, что ты, оказывается, была не одна.       — Иногда я начинаю думать, что ты мной одержим, Розье.       Слизеринец хрипло рассмеялся, запрокинув голову назад. Дафна знала, что вся его расслабленная поза, напускная доброжелательность и легкий, едва уловимый флирт были лишь отводом для глаз, скрытой подготовкой к будущей атаке.       — Я не могу быть одержим той, что позволяет себя трахать жалкому куску дерьма вроде Уизли.       Решительная атака последовала незамедлительно, срываясь с острого, ядовитого языка уже окрепшего змеёныша. Все вокруг затихли. Парни заинтересованно следили за перепалкой, девчонки осторожно поглядывали на Дафну; один лишь Тео уже было открыл рот, чтобы встать на защиту подруги, но Гринграсс мягко сжала его запястье, как бы приказывая не влезать. Это был ее бой. Ее словесная дуэль.       — Твое самомнение не знает границ, котик, — проворковала Дафна с той самой приторной и невыносимой интонацией, от которой до скрежета сводило зубы. — Что, мамочка не долюбила, Розье? Так проблемы тогда в ней, а не во мне.       Все звуки стихли. Казалось, даже пластинку на проигрывателе заело от всплеска гневной волны. Эван заметно побледнел, желваки на его скулах яростно дернулись, губы сомкнулись в невзрачную тонкую линию, пальцы непроизвольно, но с недюжинной силой сжали кожаные подлокотники кресла, на котором слизеринец все это время вальяжно восседал, как на собственном троне.       — А знаете, мне на Рождество Флинт прислал сову с письмом, — нарушил напряженную тишину Грэхем. — Сказал, что его взяли в итальянскую сборную по квиддичу.       Все, кроме Розье, заметно расслабились, надеясь ухватиться за новую тему для разговора. Дафна холодно улыбнулась и подмигнула закипевшему Розье, который не сводил с нее взгляд, — в том отчетливо читалось, что если бы он мог, то прямо здесь и сейчас наслал на нее десяток самых сумасшедших круциатусов. И этот последний взгляд перед тем, как отвернуться, показался Дафне обещанием.       — Какая замечательная новость! — оживилась Эмилия. — Передай ему наши приветы и поздравления.       — И передай еще отдельную благодарность от нашего Департамента магических игр и спорта, что решил не позорить британскую лигу своей персоной, — насмешливо фыркнув, добавил Розье. Порой Дафна завидовала его мгновенной собранности и поразительному контролю над собственными эмоциями.       — Ты просто ему завидуешь, — хмыкнул Касс.       — Чему? — искренне развеселился тот. — Маркус был вспыльчивым и неуравновешенным, не имел ни малейшего понятия о тонкой игре, поэтому и был с позором разжалован с капитанской позиции.       — Однако ты не будешь отрицать, что у него была предрасположенность к некоторым… подчиняющим заклинаниям. — Эдриан призрачно улыбнулся, скрывая улыбку за глотком рома. Парни переглянулись: кто-то ухмылялся, кто-то качал головой, но одно было известно доподлинно — они точно знают, о чем идет речь.       — Вы сейчас о чем? — с несмелой улыбкой спросила Джемма. Она налила почти полный бокал хереса и поджала ноги под себя.       — Как бы тебе сказать… — лениво протянул Монтегю, смакуя слова и озабоченность на девичьих лицах. — Вы никогда не задумывались, сколько всего интересного можно сделать, если в достаточной степени овладеть Империусом или филигранно отточенным заклинанием забвения?       — Ну и к чему ты клонишь? — сердито сдвинув брови, поинтересовалась Эмилия.       — Он говорит о насилии, — пояснил Руквуд.       — Ах, Элджернон, Элдж, где же твоя борода и усы? — нараспев, подобно захмелевшему барду, весело заголосил Грэм. Юноша скривился — он ненавидел, когда его называют полным именем, и показал Монтегю средний палец.       — Какого рода насилие? — Мрачный голос Джеммы прервал пьяную балладу слизеринца. Тот тихо посмеялся и отвел взгляд.       — Флинт что, использовал все эти заклинания, подчиняющие волю и воспоминания, чтобы насиловать девушек? — яростно вскричала Дафна.       — Разве это не весело? — Монтегю продолжил пьяно смеяться и от того пролил часть напитка себе на штаны. — Вот дерьмо!       — Поняла, Дафни? — Эван, сузив глаза, довольно осклабился. — Будь теперь начеку. Вдруг это… предупреждение?       Монтегю, высушив одежду, сверкнул на девушку тяжелым взглядом с застывшим металлом вместо зрачков. Отчего-то уголки его губ дрогнули, но так и не превратились ни в улыбку, ни в усмешку. Дафна неуютно поежилась, словно все это время вокруг нее высился защитный пузырь вакуума, а сейчас от острых, словно игла тонарма, слов он лопнул. Секундная заминка не осталась незамеченной, но Гринграсс собрала свою волю в кулак: она подняла лукавый, почти ласково-снисходительный взгляд на Монтегю и открыто засмеялась. Ее звонкий смех переливами растекался по гостиной, отскакивая от холодного мрамора колонн и ударяясь о барабанные перепонки парней, решивших ее запугать.       — Парни, так, может, и на вас кто-то пробовал те же методы, никогда об этом не задумывались? — Она лучезарно улыбнулась и подмигнула. — Не будет лишним, если вы проверите свои задницы и впредь будете тщательнее за ними следить.       Эмилия и Джемма одобрительно заулюлюкали, Элдж мягко улыбнулся, выдавив смешок, младшие слизеринцы неуютно заерзали, но с толикой ехидной насмешки опасливо покосились в сторону окончательно раздосадованного Уоррингтона.       — Да-а-а, — на выдохе ответил Тео. — Мне точно не улыбается перспектива стать дырявым. Без обид, Касси.       — Как же вы меня достали, — мрачно заключил тот, закатив глаза.       — Однако, — добавила Гринграсс, — к тебе, Монтегю, это не относится, без обид. За твой зад я спокойна.       Ироничное замечание пришлось по душе всем, кроме самого Монтегю. Однако парень вскинул брови, и в этот раз дрогнувшие уголки его губ все же приобрели очертания насмешливой холодной улыбки. Его рыбьи глаза покрылись стеклянной дымкой хмельного тумана, и оттого вид у него был более чем устрашающий.       — Расслабьтесь, леди, — в речи Розье сквозили пренебрежительно-снисходительные ноты, — даже если наши богомерзкие джентльмены и позволяют себе подобные шалости, то своих змеек они не посмеют тронуть, пока вы под моей защитой.       — Какая честь, Розье! — с притворным восхищением произнесла Дафна, схватившись за сердце. — Уверена, ты рассчитывал, что твои «леди-змейки» сейчас побегут выжимать трусы и выстраиваться в очередь за твоим чистокровным членом.       — Не беспокойся, принцесса, ты будешь вне очереди.       Его нахальный прищур, покровительственная улыбка, исказившая губы, сладкие речи, в которых вместо мёда тёк горький дёготь, — все это было пропитано желчью и жаждой подчинять. Но Дафна знала, что для подчинения Эвану не нужна была ни темная магия, ни туманное и трусливое забвение, и от того он делался соперником куда более опасным, становясь могущественным аспидом среди слизеринских гадюк .       Дафна вперила в него уничтожающий взгляд, что зелеными искрами «авады» пронзал грудь слизеринца, пробираясь сквозь дебри костей, чтобы воткнуть смертоносный клинок прямо в сердце. И Эван понял: это тоже было обещание.

***

      Первый учебный день нового семестра обрушился на учеников лавиной мрачных попыток пройти все существующие стадии принятия реальности. Даже Перси с трудом разлепил глаза и привычно покосился на соседнюю — пустую — подушку, которая все еще пахла Дафной. Ему не верилось, что еще вчера утром она была здесь, как и много дней до этого, сонно улыбалась и грациозно, совсем по-кошачьи потягивалась, стряхивая остатки сна.       Перси так торопился увидеть ее, что с самого начала завтрака просидел за столом Гриффиндора, выискивая среди слизеринцев знакомую фигуру. Однако с Дафной он столкнулся лишь в дверях Большого зала: девушка устало вздохнула и неопределенно махнула рукой, что было ответом на удивленно вздернутую бровь гриффиндорца.       — Не спрашивай. Наши змеёныши до середины ночи с трауром провожали каникулы.       — Фред и Джордж тоже пытались, но я их разогнал около полуночи. — Перси усмехнулся и, отойдя с прохода, приобнял девушку за талию. Она охотно подалась вперед и мягко улыбнулась. — Без тебя сегодня ночью было непривычно.       — Мне тоже. Я уже отвыкла от холода и сырости подземелий. Вы, львы, неплохо устроились! — Дафна шутливо пихнула его в плечо. Перси тихо рассмеялся и потянулся к девушке.       Когда его губы почти коснулись ее, чья-то рука нахально обхватила тонкие плечи слизеринки. Перси удивленно моргнул и в ту же секунду нахмурился: Нотт вальяжно прижался грудью к Дафне и оставил громкий поцелуй на ее щеке. Карие глаза слизеринца насмешливо сверкнули, встретившись с тяжелым, раздраженным взглядом Перси. Если бы он мог, то прям сейчас бы использовал все три непростительных подряд на Нотте, чтобы раз и навсегда стереть его гадкую ухмылку с невинного лица.       Дафна растерянно захлопала глазами и неловко, но — Перси отметил — осторожно отпихнула от себя друга, послав Перси извиняющуюся улыбку. Теодор тем временем отпустил ее и ловко забросил в рот леденец.       — Утречка, голубки́, помешал? — Он нахально улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. — Я старался.       — У тебя поразительно хорошее настроение для столь раннего утра, — раздраженно бросила Дафна. — Это напрягает.       — А ты не напрягайся, — языком он перекатил леденец на другую сторону челюсти и метнул в старосту лукавый взгляд, — душа моя.       Перси мог поклясться, что заносчивый слизеринский ублюдок его провоцировал, и в обычной ситуации гриффиндорец бы не поддался, но в этот раз чертов засранец перешел все возможные границы.       Не сказав больше ни слова, Нотт бодро зашагал на завтрак. Дафна проводила его напряженным взглядом и только потом щелкнула языком.       — Прости за это. Тео бывает эксцентричен.       — Он выглядит как человек, которому никогда не ломали пальцы, — зло ответил Перси, путаясь в собственном раздражении, злости и отчаянии. Сквозь пелену эмоций мягкое прикосновение к плечу и тихий беззлобный смешок подействовали отрезвляюще. — Прости, Дафна, я просто не выспался.       — Тебе не о чем беспокоиться, — с улыбкой заключила она и, встав на цыпочки, коротко поцеловала в щеку. — Увидимся позже.       Весь учебный день Перси чувствовал себя словно в воду опущенный: бессилие перед собственными сокрушительными чувствами давило на него извне, заставляя все глубже погружаться в пучину обратной стороны своих эмоций. Никогда прежде Перси не оказывался на темной стороне чувств, никогда прежде не тонул в трясине ненависти, злости и отчаянного желания применить к кому-то физическое насилие. Его пугали эти перемены в себе, словно Дафна пробуждала в нем что-то чудовищное, доселе сокрытое от чужих глаз.       Перси вовсе не собирался проводить воспитательную беседу с зарвавшимся слизеринцем, но тот слишком удачно шел вдоль этажа, который Перси вскоре предстояло патрулировать, и насвистывал легкую мелодию. Оба юноши остановились одновременно, выдерживая почтительное расстояние, а затем Перси первым в два счета преодолел его. Нотт, будто знал, к чему все ведет, и натянул привычную гадкую улыбку.       — Уизли. — Он склонил голову вбок, и мелкие капли с его мокрых волос закапали на каменный пол.       — Отвали от Дафны.       Теодор раскатисто засмеялся, но в его карих глазах не было и намека на веселье: острый прищур изучал, провоцировал, уничтожал.       — Ты считаешь, что можешь указывать мне? — Он лениво улыбнулся. — Ты — жалкий предатель крови, который посмел положить глаз на наследницу великого и благородного рода?       — Твоя трусливая вежливость существует только в ее присутствии? — Перси хмыкнул. — Боишься разозлить ее, верно?       — Не боюсь, потому что я знаю, как унять ее злость в мгновение ока. — Нотт щелкнул пальцами. — Бум, и она уже стонет от удовольствия.       Перси, не ожидавший такой хлесткой моральной пощечины, опешил. Заметив растерянность на лице гриффиндорца, Тео засмеялся и с силой хлопнул его по плечу.       — Даже если ты продашь все свое наследство, то у тебя не хватит денег и на крохотный изумруд в ее кольце. — Слизеринец хмыкнул, задумчиво почесав подбородок. — Придется удивлять чем-то другим, если ты понимаешь, о чем я.       — Полагаю, Нотт, тебе ее точно удивить нечем, раз Дафна буквально увешана огромными изумрудами. Комплексы?       Лицо слизеринца удивленно вытянулось, а затем парень, запрокинув голову, искренне засмеялся, разрезая напряженную тишину промерзшего коридора. Перси понятия не имел, откуда в его голове появился этот ядовитый ответ, но был уверен, что за него точно стоит благодарить теневую сторону самого себя, с которой ему еще предстоит познакомиться. Она пугала, настораживала, манила, отталкивала, но одно было неизменным — теперь та никуда от него не денется, даже если Перси попытается от нее спрятаться.       — Что ж, Уизли, тебе следует примерить слизеринский галстук. — Чуть помедлив, Тео подошел ближе и буквально прошипел: — Однако никогда не забывай свое место.

***

      Вспоминая до омерзения очаровательную улыбку Нотта, руки самопроизвольно сжимались в кулаки, натягивая кожу на костяшках до предела.       — Как жизнь, приятель? — Откуда-то снаружи — с поверхности — донесся чужой веселый голос. Перси потребовалось несколько долгих секунд, чтобы вынырнуть из-под толщи темных вод собственного подсознания. Он поднял хмурый, злой взгляд на парня, усевшегося с ним рядом.       — Чего тебе, Хиггс?       Голос прозвучал резче, чем Перси хотел, поэтому, увидев вскинутые брови слизеринца, поспешил взять себя в руки, а все негативные эмоции временно запереть на замок.       — Я имел в виду, ты что-то хотел?       — Да, я хотел обсудить наш план занятий по Зельеварению.       Перси шумно выдохнул и устало прикрыл глаза: ему было стыдно признаться, что он попросту забыл о данном обещании и совершенно не позаботился о программе их обучения. Теренс, поняв это, добродушно улыбнулся и нахально разложил вещи рядом.       — Я понимаю, Уизли, ведь с такой девчонкой, как Дафна, не только о зельях забудешь, но и собственное имя не вспомнишь! — Поймав еще более злобный взгляд гриффиндорца, тот поспешил добавить: — Да это я в теории! Говорил же, что у меня есть потенциальная девушка.       — Хиггс, рука не считается, — мрачно выдавил Перси, обмакивая кончик пера в чернила. — Для человека с потенциальной девушкой ты слишком много болтаешь о моей девушке.       Теренс одобрительно заржал. Несколько слизеринцев заинтересованно покосились на их странный дуэт, но вскоре потеряли интерес. Перси же мысленно поторапливал профессора Трелони и мрачно сверлил затылок Нотта, сидящего рядом с Дафной.       Потому что чертовы обязанности старосты вновь задержали Перси, и он не успел прогнать этого гоблина.       — Ладно, ты меня раскусил, Уизли, но клянусь, что не имею никаких претензий на Дафну.       — Вот спасибо, мне даже полегчало, — язвительно обронил Перси.       — Плохой день? — с пониманием — этим омерзительным пониманием — спросил Теренс. Перси закрыл глаза и, сделав глубокий вдох, мысленно сосчитал до десяти. Это все никуда не годится.       — Я что-нибудь придумаю и договорюсь со Снейпом, — твердо отчеканил Перси. — Встретимся завтра после обеда в подземельях.       Теренса этот вариант устроил, и Перси уже решил, что он отсядет или, наконец, хотя бы закроет рот, но слизеринец оказался более докучлив и упрям, чем Уизли мог в тот день вынести. Ему оставалось лишь мрачно молчать и умолять свою выдержку не взорваться.       Вечером вместо того, чтобы провести время с Дафной, Перси корпел над черновыми набросками программы для умственно отсталых Теренса Хиггса, даже смог раздобыть учебник за шестой курс, подготовил информацию по всем темам, чтобы с легкостью выявить те, что у слизеринца явно западают.       На следующий день он брел в подземелья и надеялся, что у парня проблемы не со всем гребаным Расширенным курсом зельеварения. Перси мрачной тенью стоял возле слизеринской гостиной, подперев стену плечом. Поглядывая на наручные часы, он с раздражением отметил чертовскую, но ожидаемую непунктуальность однокурсника.       Услышав шаги, Перси поднял голову, но вместо облегчения испытал еще большую степень отвращения ко всей этой дурацкой затее. Эван Розье ухмыльнулся и закинул на плечо «Молнию» — самую скоростную метлу во всем мире. Квиддичная форма идеально сидела на атлетически сложенном слизеринце.       — Неужели поджидаешь Дафну? — хмыкнул тот.       Перси устало вздохнул, не имея ни малейшего желания спорить с однокурсником. Хватит с него раздражающих слизеринцев.       — Какое тебе дело?       — Мне тебя жаль, — внезапно серьезно выдал Розье. — Гринграсс водит тебя за нос, а ты ей так наивно веришь.       — О чем ты? — Перси хмуро сдвинул рыжие брови.       Эван усмехнулся.       — Видишь ли… Дафна Гринграсс никогда не будет моногамна. — Парень щелкнул языком и гадко улыбнулся. — Ты ведь, наверное, из тех, кто верит в честность и любовь до гробовой доски?       — Мне это все не интересно, — буркнул Перси. — Не думал, что ко всем твоим прочим талантам ты ещё и сплетник.       — Да можешь не верить. — Розье осклабился и пожал плечами. — Но она всегда будет выбирать Нотта. Он ведь не требует от неё ни верности, ни покорности… Тео принимает ее такой, а ты сможешь делить ее с кем-то?       Перси поднял на слизеринца тяжёлый взгляд, чувствуя, как червь сомнения, который еще вчера заполз ему под кожу, в ту самую секунду прочно там обосновался.       — Ты ведь знаешь, что она спала с Ноттом с пятого курса? — невинно поинтересовался Розье. — Они были друг у друга первыми, да так и остались друзьями с классными привилегиями. Нотт знает все ее желания, все ее… фантазии. — Парень кривовато улыбнулся. — И знает, что с тобой она просто играет. Дафна… Она… Не простая девушка, которой иногда хочется чего-то запретного.       Перси не хотел признавать, что эта информация ударила его под дых. Конечно, где-то глубоко внутри он все это понимал и догадывался, но никогда не вытаскивал эти сомнения наружу, словно хотел сделать вид, что их попросту не существует. Но игнорировать это теперь больше не представлялось возможным.       — Тебе поболтать не с кем? — раздраженно выпалил Перси, сжав руки в кулаки.       — Ты ведь, полагаю, и сам задавался вопросом о внезапно возникшем у неё интересе к тебе? Чем же ты его так заслужил, когда рядом с ней есть Теодор Нотт? — Эван выдавил самодовольную усмешку, пробуя свою заготовленную провокацию на вкус. — По взгляду вижу, что думал об этом.       — Раз ты такой проницательный, может, прочтёшь по моим глазам, что ты меня уже достал своей тупой болтовней?       Эван поднял руки вверх, словно его целью было вовсе не сумасбродное желание ужалить побольнее.       — Немедленно удаляюсь, приятель. Приятного вечера с Гринграсс. — Однако, застыв в проходе, он обернулся. — Советую хорошенько выжать из неё все соки, если не хочешь, чтобы после тебя она побежала к Нотту.       Перси уже готов был швырнуть в него каким-нибудь заклинанием, но Розье успел ретироваться, оставив после себя поганое ощущение унизительного бессилия. Мысли вихрем завертелись в подсознании, выбрасывая наружу несущественные ранее мелочи: рука Нотта, по-хозяйски сжимающая ребра Дафны, его губы на ее щеке — совсем близко к уголкам рта, шепот слов, предназначенных только ей, и ее кокетливые улыбки после. Он вспомнил и коридор на втором этаже, где однажды застал Дафну возле мужского туалета: она тогда откровенно флиртовала и давила манипуляциями на жалость, а незадолго до этого Перси встретил неподалеку Нотта, который на ходу заправлял рубашку в штаны.       — Твою мать, — выдохнул Перси, с раздражением растирая глаза. Но разве все то, что между ними было, могло быть ложью?       Он вновь поднял взгляд, слыша шаги, и, к его неудаче, в проходе появилась Дафна, мать ее, Гринграсс. Девушка удивленно застыла на месте, а затем улыбнулась, поправив изумрудную ленточку, аккуратно вплетенную в светлые кудри.       — Я думала, ты весь вечер будешь заниматься с Хиггсом.       — Так и есть, — прохладно ответил Перси, игнорируя теплую ладонь, коснувшуюся его предплечья. — Но вместо него скоро, видимо, успею мило поболтать со всем вашим серпентарием.       Брови слизеринки в изумлении поползли вверх от непривычной грубости в интонации гриффиндорца.       — Что-то случилось?       — Ты до сих пор спишь с Ноттом? — выпалил он. Голубые глаза потемнели так, как обычно бывало от желания, но сейчас грозовая туча обещала лишь злость и колючий холод.       — Что, прости? — Дафна удивленно моргнула и тыльной стороной ладони коснулась его лба. — Ты бредишь, Перси?       — Ответь на вопрос.       — Понятия не имею, что за игру ты затеял, но это уже смешно. — Слизеринка фыркнула, рассматривая его непривычно бледную кожу, на которой еще сильнее прежнего выделялись искорки веснушек, словно художник случайно встряхнул кистью в воздухе. — Я не сплю с Тео.       — Но спала.       — Это допрос? — взвилась девушка, чувствуя, что подобный тон и вопросы ее начинали злить.       — Когда-то я спросил тебя, встречались ли вы, и ты ответила, что нет, — спокойно, насколько только мог, произнес Перси. — С чего мне верить твоим словам, если ты однажды уже солгала мне?       — Мы не встречались! — уязвленно выпалила Гринграсс. — Я понимаю, что в твоем правильном мире сладких грёз люди трахаются только в официальных отношениях, но у нас с Тео это было без чувств, надежд и обязательств. Просто дружба с привилегиями.       — Класс. И ты, конечно, не собиралась мне об этом сообщить?       — А тебя это разве как-то касается? — Дафна фыркнула и скрестила руки на груди, ставя визуальный барьер перед острыми пиками его обвинений.       — Касается, когда это гребаный кусок драконьего дерьма изо всех сил старается дать понять, что он все еще стоит между нами! — яростно выпалил Перси. Лицо и шея пошли красными пятнами от отчаянной и долгое время сдерживаемой под замком злости.       — И что, теперь будешь дуться вечность, что не удалось постоять в очереди за моей девственностью? — ехидно произнесла Дафна. Два изумруда на ее лице наливались блеском праведного гнева.       — При чём здесь это? — разозлился Перси. — Я с самого начала понимал, что глупо ожидать этого от такой девушки, как ты.       — Какой? Доступной? — Дафна сверкнула раздражённым взглядом. — Прости, что не оправдала твоих очаровательных ожиданий.       — Охренеть, Дафна! Ты все перевернула с ног на голову!       — Потому что я не понимаю суть претензий, Уизли, — холодно ответила слизеринка. — Если ты надеешься услышать о моих сожалениях, то забудь. Даже если бы мне предложили вернуться в прошлое и изменить свой выбор, я бы этого не сделала.       — Ясно. Я тебя понял.       — Понял истинный смысл того, что я пыталась до тебя донести, или, как обычно, твоя ханжеская часть все исказила? — парировала Дафна, переходя в наступление.       — Если твой извращенный мозг не может понять суть проблемы, то это не моя вина.       Дафна издевательски усмехнулась.       — То есть я в твоем понимании извращенная шлюха, которая посмела перепихнуться с Ноттом без отношений. Я ничего не упустила?       — Почему ты об этом не рассказала, когда я спрашивал?       — Потому что знала, что твоя идиотская приверженность правилам во всем закончится именно этим разговором!       — Поэтому ты решила, что лучше солгать. Блеск, — ехидно ответил Перси, растирая горящую шею.       — Нет, я решила, что выбрала первым в своей жизни настоящим парнем здравомыслящего человека, а не инфантильного пубертатного придурка.       — Прости, что разочаровал.       — Ничего, — ядовито прошипела Дафна, подойдя к нему вплотную. — Мои ожидания — мои проблемы.       Напоследок внушительно пихнув гриффиндорца плечом, Дафна разъяренной фурией пронеслась по подземелью и смогла замедлить шаг лишь на полпути к библиотеке, где ее ждал Тео, с которым она до этого момента планировала выполнить домашнее задание. Бессильная ярость и страшная обида клокотали в грудной клетке, ударяясь о кости раненым зверем. Каждое колкое слово и громкий упрек набатом стучали в висках — неприятно, откровенно, остро. Ей хотелось заглушить эту гнилую вину, ярлыком брошенную на нее без суда и следствия. Воистину, из Перси получится отличный представитель неуправляемого и коррумпированного аппарата министерства, с сожалением думала Дафна.       — Погляжу, королева сегодня без сопровождения! — Женский насмешливый голос прозвенел где-то рядом — буквально в паре шагов от девушки.       Гринграсс подняла тяжелый взгляд, меж ее бровей залегла хмурая морщина, а Памела Элтон растягивала красные губы сардонической улыбкой.       — Как же так, Гринграсс?       — Памела, идем, не трать на нее время, — проговорила Пенелопа, рассчитывая увести подругу подальше, но та не поддалась.       — Послушай подругу, дорогуша, и не действуй мне на нервы, — холодно ответила Дафна.       — Тебе ведь нравится подбирать парней за всеми, верно? — Когтевранка склонила голову вбок и сузила ореховые глаза.       Дафна вздохнула и улыбнулась. Пожалуй, это то, что ей было нужно.       — Технически это ты подобрала за мной… Пэм.       Слизеринка видела, как однокурсницу передернуло. Она старалась максимально растянуть гласную, наделив интонацию медовой сладостью, плотно обволакивающей барабанные перепонки.       — Ты просто омерзительная шлюха, Гринграсс.       Дафна сделала шаг, приблизившись к девушке на опасное расстояние. Памела не сдвинулась с места, принимая этот немой вызов.       — Добавь к своему списку и то, что Нотт трахал меня, когда ты ждала его, трахал, когда обещал провести с тобой время, трахал после того, как спешил от тебя отделаться. — Слизеринка прикусила губу, едва сдерживая рвущийся наружу неуместный смех. — Он представлял меня, когда был в тебе.       Памела, обездвиженная правдой, растерянно моргала и поджимала губы то ли в попытке унять растущую волну гнева, то ли сдержать подступающие слезы. Оба варианта Дафну устраивали, поэтому она перевела равнодушно-горящий взгляд на Пенелопу, которая от негодования потеряла дар речи.       — А теперь, Пенни, я трахала и твоего парня. Уже столько раз за все каникулы, что не счесть, — с ехидной, полубезумной улыбкой произнесла Гринграсс. — И трахну еще много-много раз, ведь удивительное дело — он оказался так хорош и хочет меня каждый гребаный раз, когда видит, но тебе ведь это незнакомо, малышка Пенни?       Мерзкие жалостливые ноты, улавливаемые на низких частотах, попали прямо в цель. Пенелопа, едва сдерживая предательскую дрожь в теле, размахнулась и, вложив всю свою злость, унижение и обиду, ударила слизеринку по лицу. Дафна не сразу повернула голову обратно, скрывая болезненное удивление за завесой водопада волос. Приподняв подбородок, она равнодушно слизала кровь, выступившую на губе, и улыбнулась. Алые соленые капли на языке отдавали металлическим вкусом победы.       — Вы что натворили? — Раздался встревоженный голос Джеммы Фарли. Староста остановилась возле трех девушек, переводя изумленный взгляд с одной на другую.       — Эта сука сама виновата! — выплюнула Памела. — Впору бы отрезать этой ведьме ее гнусный язык.       Ленивая усмешка проявилась на лице Дафны, вызывая саднящую боль там, откуда еще шла кровь, забиваясь в сухие трещинки на губах.       — Я… Джемма, это вышло не нарочно, — пробормотала Пенелопа, удивленная своим порывом не меньше подруги. — Гринграсс меня спровоцировала, а я, к своему стыду, позволила ей это сделать.       — Хорошо, что ты признаешь, что насилие — не выход.       — А чего ты ожидала от полукровной дряни, Фарли? — Яд сладкой рекой лился с языка Дафны — вновь провоцируя, добивая. Дафна перевела внимательный, насмешливо-унизительный взгляд на старосту Когтеврана. — Скажи, Пенни, у тебя грязнокровная мамаша или грязнокровный папаша? Я ставлю на мать.       Пенелопа, выхватив палочку, уже рванула в сторону Дафны, намереваясь то ли проклясть ее, то ли попросту проткнуть глаз, но Памела схватила подругу в стальное кольцо объятий, из последних сил удерживая ее на месте. Джемма инстинктивно загородила собой веселящуюся Дафну: Гринграсс даже не дернулась, словно хотела нарваться на неприятности.       — Десять баллов с Слизерина и десять баллов с Когтеврана за вопиющее поведение! — проговорила Джемма, коснувшись своего значка — такого же, как у Перси. — Девочки, так нельзя! Где же ваша женская солидарность? А ты, Дафна, — обратилась она к однокурснице, досадливо качая головой, — славный факультет Салазара учит нас единению. Не зря же неформально мы называемся прайдом, братством и сестринством!       Дафна прыснула и, сверкнув снисходительным взглядом, прошипела той прямо в лицо:       — Если бы мне это было нужно, я бы и Розье трахнула у тебя на глазах. Мое мнение насчет твоей пылкой речи понятно?       Не дождавшись ответа, Дафна ловко обогнула девушек, чтобы не коснуться их даже полами своей мантии, словно они были не достойны и этого, а затем скрылась за лабиринтами поворотов, что безропотно сменяли друг друга. Она не заметила, как водоворот коридоров затянул ее на третий этаж. Остановившись у двери с табличкой «Туалет не работает», слизеринка бегло осмотрелась по сторонам, а после, убедившись, что никто ее не видит, шагнула внутрь. Этот туалет пользовался дурной славой еще с давних пор, когда здесь василиск убил ученицу, а после событий прошлого года это место и вовсе старались обходить стороной. Это-то Дафне и было нужно.       Она наколдовала запирающее заклинание на дверь, заглушающее — на стены, а уже после, сделав глубокий вдох, принялась швырять проклятья по всему периметру помещения. Керамические грязные раковины, устланные известью и грязью, заляпанные Салазар знает чем зеркала, надтреснутая кое-где плитка — все разлеталось на куски, сдаваясь под цунами отчаяния и ярости. Красные, зеленые, синие, белые, желтые лучи заклинаний извергались из конца волшебной палочки, рикошетили от стен и только одним лишь чудом не затрагивали разъяренную, обезумевшую ведьму.       Буря закончилась так же резко, как нагрянула. Дафна стояла посреди проклятого туалета, под полами которого покоился труп смертоносного василиска, а вокруг нее клубилась пыль разрушений. Пол был устлан мелкими и крупными осколками, из разорванных металлических кранов и проржавевших труб лилась, струилась, извергалась грязная вода.       Дафна силилась отдышаться, но сердце, пропитанное ядом и горечью, будто было готово пробить грудную клетку, чтобы мертвым грузом упасть к ее же ногам. Обессилев, слизеринка села на грязный пол и прижалась затылком к уцелевшей части стены. Белая плитка приятно холодила, отрезвляя и постепенно возвращая утраченный контроль.       Все считали ее грязной шлюхой, и даже Перси. Особенно Перси. Первый после Тео, кому она решилась довериться.       Первый.       И, видимо, последний.       Размазав по лицу смесь из слез и грязи, Дафна схватила крупный осколок от зеркала: он так удобно лег в ладонь, будто для нее и предназначался. Его неровная треугольная гладь отражала неестественно бледное девичье лицо. Лицо, всю жизнь служившее оружием, которое теперь предательски обернулось против нее.       Не раздумывая, Дафна полоснула острием по гладкой коже на предплечье — не всерьез, но ощутимо. Тонкая рубиновая, как эльфийское вино, струйка кривой дорожкой потекла по бледной коже — извиваясь, красуясь, как волшебная река, скользящая меж гор и долин. Дафна завороженно следила за ней пустым взглядом, пока алая капля не ударилась о пыльный пол.       Физическая боль отрезвила, встряхнула, собрала по крупицам остатки самообладания и решимости, дала жесткий отпор маленькой капризной девочке, что засела внутри, умоляя о жалости, о пощаде. О том, чтобы хоть кто-то ее полюбил.       Дафна опустила рукав, скрывая засыхающий след своей агонии, взмахнула палочкой и произнесла «репаро». Все осколки стали медленно собираться в единое целое, пока девушка заинтересованно следила за этой мозаикой. Уже спустя несколько минут помещение стало таким, каким было всегда. Последний кровавый осколок запоздало взметнулся в воздух и, встав на привычное место, воссоединился с зеркальным полотном. И только тонкая струя лениво заскользила вниз, уродуя идеальную картинку. Дафна склонила голову вбок, следя за ней, и озадаченно сдвинула брови, когда вязкая капля грузно упала на медный кран с гравировкой змеи.       Пожав плечами, слизеринка сняла чары с помещения и, как ни в чем не бывало, вышла за дверь. Порез на руке все еще неприятно саднил, но эта боль была малой платой за утраченный контроль.

***

      Теренс Хиггс осторожно выскользнул из гостиной, опасливо поглядывая на взбешенного Перси. Гриффиндорец поднял на него хмурый взгляд и поджал губы.       — Ты что, прихорашивался, как девчонка? Почему я должен тебя ждать?       — Полагаю, для тебя пунктуальность означает «приходить за полчаса до назначенного времени»? — Слизеринец сверился с часами. — Потому что я опоздал всего на четыре минуты.       Перси прерывисто вздохнул и запустил пятерню в волосы, безнадежно их взлохматив. Он знал, что Теренс не был виноват, но так отчаянно хотелось сорваться хоть на ком-то! Ощутив этот немой крик о помощи, тот хлопнул Перси по плечу и несильно потряс.       — По-моему, тебе надо выпить, дружище.       — Отлично, мы как раз направляемся в кабинет Снейпа. Уверен, я подыщу очаровательный яд для себя, — сквозь зубы процедил Перси. — Идем, у нас сегодня много работы.       Северус Снейп лишь холодно кивнул своим студентам, когда они вошли и поздоровались. Юноши в тишине подготавливали все необходимое для работы, находясь под пристальным взглядом профессора. Перси попросил Теренса установить газовую горелку и вскипятить в котле воду, а сам стал рыться в необходимых ингредиентах. Так на столе перед учениками в ряд появились настойка полыни, дремоносные бобы, корень валерианы и корень асфоделя.       — Надеюсь, ты догадываешься, что мы сегодня будем делать? — с сомнением спросил Перси. — Дам подсказку: это из программы шестого курса.       — Я выжму сок из бобов, — ответил Хиггс, призрачно улыбнувшись. — Как видишь, я не терял времени даром и учил составляющие зелий, чтобы окончательно не опозориться.       Снейп лишь презрительно фыркнул, не отрывая взгляд от своих записей. Парни переглянулись.       — Думаю, я смогу справиться с Напитком живой смерти, — не очень убедительно продолжил слизеринец.       Во время работы над зельем Теренс довольно долго молчал, а рот открывал лишь по делу, чем несказанно радовал. Перси с удивлением отметил, что слизеринец не так безнадежен в зельеварении, как ему казалось: он с первого раза сварил нужное зелье, лишь однажды едва не напутав последовательность вращений помешивания. Снейп же, окинув их обоих раздраженным взглядом, поднялся с места и, поравнявшись с ними, прошипел:       — Если к моему возвращению вы взорвете класс или стащите хоть что-то из кладовой, будете до самого выпуска вручную драить котлы и сдувать пыль с сушеных паучьих лапок.       — Звучит угрожающе, профессор, — с толикой ехидства ответил Теренс.       — Все будет в порядке, сэр, — строго отчеканил Перси. — Под мою ответственность.       Снейп, очевидно, хотел отпустить еще какую-нибудь колкость, но, скривив рот, взмахнул полами угольно-черной мантии и покинул класс. С его уходом расслабился и Хиггс.       — Салазар меня подери, я весь вспотел под его взглядом! — Теренс усмехнулся и небрежно кинул палочку рядом с бурлящим на небольшом огне варевом. — По-моему, старина Снейп на пути к тому, чтобы научиться убивать взглядом аки василиск.       Перси ничего не ответил, буравя задумчивым взглядом почти готовое зелье. Из головы никак не шла Дафна и вся эта отвратительная ссора, которая будто бы нарочно уродовала то хрупкое и прекрасное, что они строили совместными усилиями. Он изначально знал, на что шел, покупаясь на красоту, очарование и раскрепощенность, ведь именно это, вкупе с острым умом и не менее колким языком, и заставило его потеряться в непроглядных дебрях собственных чувств и чужих пороков. Перси знал, что все его претензии смотрелись так унизительно и глупо, делая из него пустоголового кретина, который не в состоянии отличить фвупера от авгурея .       Он осторожно убавил огонь, когда зелье стало плескаться за стенки, и неодобрительно покачал головой, поражаясь, каким несобранным вмиг стал Теренс Хиггс.       — Это все не мое дело, но я краем уха услышал вашу с Дафной ссору…       — Ты прав, это все не твое дело.       — Да брось, Уизли! — Теренс развалился на стуле, сверкнув любопытным взглядом. — Тебе все равно больше не с кем поделиться, а я могу помочь.       Перси с сомнением взглянул на товарища и даже не сумел сдержать ядовитый смешок, рвущийся из самых недр его души.       — Если ты поможешь скрыть следы убийства Нотта, тогда я тебя выслушаю.       — Я бы правда хотел того же, но послушай менее радикальную мысль. — Хиггс вздохнул и довольно улыбнулся, заметив тень интереса на лице гриффиндорца. — Дафна никогда не была шлюхой. Честно сказать, более верную и преданную слизеринку еще нужно поискать.       — Я и не считал ее шлюхой! — возмущенно выпалил Перси. — Она просто лгунья.       — Или она просто не хотела казаться такой в твоих глазах. Слушай, приятель, — Теренс наклонился ближе, просверливая дыру в лице гриффиндорца, — можешь мне поверить, если бы Дафна только захотела, то смогла бы стать официальной девушкой Нотта, подбив его под каблук окончательно.       — И что это должно значить? — раздраженно произнес Перси.       — А она захотела видеть рядом с собой тебя, — просиял Хиггс. — Салазар, я из прошлого сейчас бы разбил себе нос за эти слова.       Перси судорожно втянул в себя затхлый воздух, ощущая, как скверна ненависти к самому себе заполняет все его внутренности. Так некстати вспомнились злые, оскорбленные глаза слизеринки, ядовитыми лезвиями впивающиеся в его кожу, вспарывающие грудную клетку, чтобы вырвать все внутренности и растоптать их своими очаровательными туфельками; воткнуть острый каблук с обвивающейся вокруг шпильки серебряной змеей прямо в сердце и безжалостно смотреть, как то, скуля, истекает кровью. Перси был уверен, что подобную картинку Дафна в то мгновение и представляла.       — Я иногда забываю, что мы с Дафной чертовски разные, и наши взгляды кардинально разнятся буквально на все, — устало проговорил Перси. Он провел ладонью по лицу, смахивая со лба рыжие, собственноручно всклоченные волосы.       — Дай угадаю: ты веришь, что мир спасет светлая и чистая любовь, а Дафна верит только в силу превосходного перепихона.       — Конечно, я так не думаю! — оскорбился Перси. — Мир спасет власть, сосредоточенная в правильных руках, и деньги, направленные на поддержание стабильности.       Теренс присвистнул, откинувшись на спинку неудобного стула. Он склонил голову вбок и, сузив карие глаза, расплылся в ироничной полуулыбке.       — Похоже, не такие вы с Дафной и разные. И теперь я понимаю, почему она выбрала тебя, а не Нотта.       Перси совершенно не хотел напрашиваться на комплименты, но интерес, разгоревшийся в груди, становился таким нестерпимым, что готов был прожечь сквозь кожу отверстие, просачиваясь наружу. Юноша лишь вопросительно приподнял бровь, надеясь, что этого жеста было достаточно.       — У тебя есть цели и амбиции. — Хиггс пожал плечами. — Не сказал бы, что я хорошо знаю Тео, но у него в голове пока явно ни намека на план своего будущего. Зато он, видимо, был полезен в другом.       — Если ты хотел вызвать у меня отвращение к самому себе за все сказанные в адрес Дафны слова, то поздравляю, у тебя получилось, — мрачно ответил Перси, чувствуя, как стыд кипящей лавой поджигал его кожу.       — Да ты и сам это все знал, — отмахнулся слизеринец. — Думаю, тебе просто нужно было это услышать от кого-то другого. Ты в курсе, что для этих целей люди и заводят друзей?       Перси удивленно вскинул брови, позабыв о прежнем самобичевании. Теренс же выглядел абсолютно серьезным, словно совершенно не шутил.       — Ты набиваешься ко мне в друзья? — Перси горько усмехнулся. — В каком же ты отчаянии!       — Веселись на здоровье, Уизли! — беззлобно фыркнул Теренс. — А я ведь могу быть тебе полезен — буду присматривать за Дафной там, куда тебе нет доступа.       — Вот уж держи от нее свои глаза подальше! — грозно рявкнул Перси, вызвав у однокурсника приступ искреннего смеха.       — Клянусь, что отныне мой взгляд будет целомудренно направлен Дафне лишь в глаза и ни дюймом ниже! — торжественно заявил Хиггс и уверенно протянул гриффиндорцу руку.       Перси окинул этот жест настороженным взглядом, но, чуть помедлив, протянул руку в ответ. Ладонь слизеринца была сухой и теплой, а рукопожатие крепким. Теренс криво ухмыльнулся и ловко погасил пламя под уже готовым зельем.       На обратном пути Перси чувствовал себя в разы лучше и уже стал мысленно готовить план действий по примирению с Дафной. Ему отчаянно не хотелось признаваться вслух, что взбалмошный, болтливый и неуклюжий слизеринец, который даже сейчас не мог унять поток информации, срывающейся с языка, оказал ему поддержку куда лучшую, чем когда-либо смогли бы собственные братья. Тогда Перси впервые задумался о словах Нотта: быть может, шляпа ошиблась, отправляя его на львиный факультет? Он не знал, как еще объяснить то, что близких по духу людей, способных разглядеть в нем нечто большее, чем занудство, удалось обрести в самом сердце некогда презираемого серпентария — в лице коронованной кобры и вполне безобидного ужа.       — А выпить нам все же стоит! — заключил Теренс, пихнув однокурсника локтем. — Кузен прислал мне высококлассный магловский джин.       — Я не пью, Хиггс, — предупредил Перси, но поспешил добавить: — Все же, являясь старостой школы, я должен придерживаться некоторых норм и правил.       — Уверен, если ты отведаешь мой джин, а после уединишься с Дафной, твоя дама будет в восторге, — хитро пояснил Теренс, разражаясь веселым хохотом. Перси щелкнул языком и покачал головой, глядя себе под ноги.       — Не думаю, что в условия нашего товарищеского пакта входит обсуждение подробностей личной жизни.       — Без проблем, приятель! — Для убедительности слизеринец поднял обе руки вверх. — Но предложение остается в силе — обращайся в любое время дня и ночи.       На пути к башне Перси упрямо убеждал себя, что ничего хорошего из этой странной дружбы не выйдет, но даже не замечал, как чертовски удивительно история повторялась. Однажды, возможно, он проснется, окутанный дьявольскими силками и погрязший в слизеринских пороках. Перси знал, что изворотливые змеи были в этом деле изобретательны, и от того с такой магнетической силой манили его к себе.       Потому что он, запертый среди храбрых львов, такой же хитрый и полный амбиций змеёныш.

***

      Дафна уныло ковырялась ложкой в овсянке, приправленной свежими ягодами клубники и голубики. Крупные яркие плоды тонули в кашеобразном месиве, сливаясь с ним в единую массу, напоминавшую непереваренную рвоту. Судорожно выдохнув, девушка оттолкнула тарелку и сложила руки перед собой. Утро явно не задалось. От мощного выплеска эмоций и почти стихийного выброса магии она чувствовала себя обессиленной, а события прошлого дня забивали последний ржавый гвоздь в твёрдое самообладание.       Отчаянно хотелось сделать себе больно, и в подтверждение тому вчерашний глубокий порез радостно завибрировал, натягивая кожу вокруг себя. Дафна знала, что это ненормально, поэтому коснулась пальцами предплечья в успокаивающем жесте.       — Раз такая поклонница точного распорядка дня, как ты, игнорирует завтрак, значит дела плохи, — с улыбкой заключил Тео, усаживаясь рядом с девушкой. — Что-то серьёзное?       — Ничего, что я бы хотела обсуждать.       Дафна улыбнулась и тут же зашипела от боли: рана на губе треснула, выдавливая из затянувшегося кратера вязкие капли крови. Одна из них — самая крупная — упала на стол.       — Вот черт, — прошипела слизеринка, прижимая подушечку пальца к губе. Тео нахмурился и, коснувшись плеча, заставил обернуться.       — Кто это сделал?       Ледяной тон, обещавший обидчику страшные муки, заставил ее поёжиться.       — Кто. Это. Сделал. — Тео подцепил двумя пальцами ее острый подбородок. — Дафна?       Девушка сокрушенно вздохнула.       — Долбаная Пенелопа Кристалл врезала мне.       В первую секунду Тео вскинул брови, а затем засмеялся так громко, что первокурсник неподалёку от него облился соком.       — Ты же шутишь?       — Похоже, что я шучу? — прошипела Дафна. — Никому ни слова об этом позоре!       — Ну, а ты ей вмазала в ответ, как я учил?       — Нотт, я никогда не опущусь до кулачных расправ.       — Ты хотя бы ей отомстишь? — Он лениво закинул в рот остатки сардельки и ухмыльнулся. — Порча на понос, чтоб разорвать ей…       — Мы же за столом! — дрожащим от негодования голосом прервала его Гринграсс.       — Так что будешь делать?       — Ничего. Это был заслуженный удар.       На красивом лице Нотта отразилась удивительная гамма чувств, и Дафна даже рассмеялась бы, если бы подобные движения не вызывали у неё саднящую боль.       — Ее самолюбию досталось больше, чем моему лицу, — поспешила пояснить слизеринка.       — Черт, и даже ведь не сломать ей челюсть за такую дерзость. — Тео хмыкнул. — Могу ее трахнуть и бросить.       — Она не такая тупая, как Памела, потому никогда тебе не даст. — Дафна злорадно улыбнулась, смакуя сказанную фразу на вкус. Тео очень не любил, когда его недооценивали.       — Да она и уродина, в общем-то, — равнодушно отмахнулся тот.       — Не уродина, и ты это знаешь.       — Ладно! — Нотт сердито засопел. — Я бы не стал пихать свой член в дырку, где побывал оборванец Уизли.       Брови Дафны взметнулись вверх. Тео тут же грязно выругался себе под нос.       — Даф, тебя бы я трахнул даже после горного тролля. — Он театрально прижал руку к груди. — Моя любовь к тебе слепа, глуха и явно получает скудное пособие по инвалидности.       Дафна закатила глаза и сделала ещё одну попытку совладать с кашей, но та, превратившись в холодную и противную жижу, вызывала лишь отвращение.       Свое утро Перси начал с четкой цели. Необходимость помириться с Дафной дрожала на кончиках пальцев желанием к ней прикоснуться. Он постарался выглядеть подобающе: идеально и безукоризненно, словно не он до самого рассвета придумывал в своей голове речь, которую обязательно забудет, как только Дафна испепелит его яростным взглядом. А она обязательно это сделает, Перси в этом даже не сомневался.       Еда не лезла в глотку, словно каждый кусок застревал в горле и сдавливал гортань болезненным спазмом. Перси нервничал. Что, если Дафна решит его бросить? Он был уверен, что значил для нее гораздо меньше, чем она — для него, ведь таких, как Перси Уизли, она могла менять как перчатки, а такую, как Дафна, судьба ему уже точно никогда не подарит.       Перси, определенно, нервничал.       Он намеревался испытать удачу после завтрака, поэтому вскочил со скамьи тогда же, когда и Дафна направилась к дверям. Преградив ей путь, Перси нахмурился: в левом уголке ее губ набухла едва затянувшаяся рана. Окинув гриффиндорца раздражённым взглядом, девушка попыталась его обойти, но Перси оказался настойчив. Он возвысился над ней, не дав ни единой возможности к бегству.       — Что с твоим лицом? — обеспокоенно спросил он.       — Какое тебе дело? — Слова, словно яд, срывались с ее языка.       — Это сделал Розье? — Его брови сошлись на переносице, выражая крайнюю степень негодования.       — Нет, я упала.       — Ты снова мне лжёшь! — выпалил он и ухватил девушку за локоть, когда она намеревалась обойти его. — Не смей меня игнорировать!       — А ты не смей называть меня лгуньей! — Дафна вырвала руку из его цепких пальцев, прожигая его гневным взглядом. Да, тем самым, который Перси от нее и ждал. Он вздохнул.       — Все в порядке, душа моя?       Ладонь Нотта покровительственно легла на девичьи плечи. Слизеринец ухмылялся, смерив Перси самодовольным взглядом, который красноречиво сообщал: она моя, и что ты мне сделаешь?       Перси знал, что делать: он резко толкнул парня в грудь, отпихивая от Дафны. Слепая ярость застилала ему глаза алой пеленой — он больше не позволит этому ублюдку вставать между ним и Дафной. Сегодня все решится, так или иначе. Раз и навсегда.       Покачнувшись, Тео устоял, однако его взгляд потерял прежнюю спесь. Он тоже был готов на все.       — Я же сказал тебе отвалить! — выпалил Перси, поравнявшись с ним. — Ты совсем тупой?       — Это ты тупой, Уизли, поэтому я прямо сейчас разобью тебе хлебало.       С этими словами Нотт внушительно толкнул его в грудь. Свирепый взгляд отчаянно горел на обманчиво невинном лице.       — Вы совсем свихнулись? — возмутилась Дафна, встав между ними. Удивлённые студенты образовали широкий круг, заключая парней в замкнутом телами пространстве.       — Твоему щенку пора указать на его место, — прошипел Нотт, дёрнувшись в сторону Перси.       — Смирись уже, неудачник! — выпалил Перси, теряя остатки самообладания. И даже серебряный значок старосты на лацкане его мантии не имел в тот момент значения.       — Эй! — крикнула Дафна, рукой отпихнув взбешённого Тео. — Отец будет недоволен твоим поведением. Ещё не хватало вылететь из школы за унизительную драку, словно ты грязнокровный оборванец, а не наследник великого дома.       Тео фыркнул, но остался стоять на месте, сжимая руки в кулаки.       — А ты вообще староста! Какой ты подаёшь пример? — Дафна пригвоздила Перси укоризненным взглядом. — Лучше подумай о своей репутации, а не о том, о чью челюсть чесать кулаки.       Это подействовало отрезвляюще. Перси затравленно посмотрел на небольшую толпу, желавшую хлеба, зрелищ и возможность обсасывать новую сплетню в ближайшую неделю, и пристыженно отвёл взгляд, чувствуя себя настоящим придурком.       — Мне нужно с тобой поговорить, — упрямо ответил он, вздёрнув подбородок.       — Ещё не все сказал? — тихо произнесла Дафна. В ее глазах все ещё плескалась кипящая злость, покрытая сверху коркой ледяного равнодушия.       — Пожалуйста, — мягче добавил он, мысленно моля о пощаде.       Дафна мгновение раздумывала.       — Встретимся после обеда, — строго отчеканила она. — Перед Трансфигурацией.       Перси кивнул, наблюдая, как девушка в гордом одиночестве покидает Большой зал. Нотт, зло усмехнувшись, ощутимо задел его плечом и, сунув руки в карманы, побрел вслед за Дафной.       Учебный день тянулся медленно. Перси отсидел сдвоенную пару Защиты от темных искусств, лениво подпирая щеку рукой, пока профессор Люпин оглашал результаты эссе по заклинанию «Империус» и методах противостояния ему. Очевидная оценка «превосходно» его совершенно не грела: гриффиндорец перевел взгляд в окно, где хмурое январское небо наливалось свинцом, который к вечеру обязательно обрушится на замок снегопадом. На Прорицаниях Перси с облегчением обнаружил, что идиотский и совершенно непонятный раздел по «геомантии» наконец закончился, и ему больше не придется вытряхивать чертов песок из волос, одежды и обуви.       После обеда Перси поджидал Дафну возле Большого зала. Он слегка постукивал носом ботинка и нервно поглядывал на часы. Девушка явно не торопилась и, поравнявшись с ним, кивнула в сторону. Ему ничего не оставалось, как плестись вслед за ней. Вскоре Дафна юркнула в ближайшую дверь, оказываясь в пустующем из-за временного отсутствия профессора Бербидж классе Магловедения. Просторная комната с широкими окнами встретила студентов тишиной и осевшей на столах пылью. Слизеринка с любопытством заглянула во все примыкающие к классу помещения и удивленно хмыкнула, покрутив в руках желтую резиновую уточку.       — Ты хотел поговорить, — ровным голосом начала девушка, не отрывая взгляд от игрушки. Надавив на нее пальцами, слизеринка вздрогнула, стоило той издать оглушающий писк.       Перси едва сдержал смех, заметив удивление и испуг на фарфоровом лице. Неловко кашлянув, Дафна положила утку на место и предпочла больше ничего не трогать, держась подальше от странных предметов самых разных размеров. Перси и сам мало что знал, но, благодаря одержимости отца всем магловским, его не удивлял ярко-красный автомобиль, стоящий в отдельном зале, телефонная будка — такая же служила одним из способов попасть в Министерство Магии, и, конечно, совсем не удивляла резиновая утка: похожую Фред и Джордж заколдовали еще в прошлом учебном году на более неприличный звук, и все лето подсовывали всем членам семьи на стулья. Благодаря этому Перси заимел привычку — всегда смотреть, куда садится.       Дафна присела на угол стола, предварительно сдув с него пыль, и отвела взгляд: ее ножка плавно покачивалась, а глаза то и дело бродили по пустому классу. Магловские часы с кукушкой надоедливо тикали, отбивая движение секундной стрелки. Перси подошёл вплотную к Дафне и, расставив руки по обе стороны от девушки, отрезал любые пути к отступлению. Слизеринка с интересом изучила его ход и насмешливо фыркнула.       — Прости меня, — тихо проговорил он, прижимаясь к ее коленям.       — Ни за что. — Дафна повторно фыркнула: рассерженная, гордая, неприступная.       Перси улыбнулся и мягко провёл большим пальцем вдоль ранки на ее губе. Она не отстранилась — лишь подняла сердитый взгляд и пихнула его острой коленкой, пытаясь выстроить дистанцию.       — Кто это сделал? Очевидно, что это не от падения.       — Это не Розье, — уклончиво ответила она. Ножка качнулась, и лодыжка очертила касательную линию по ноге гриффиндорца.       — Тогда кто? Я должен знать, чтобы привлечь мерзавца к ответственности.       Дафна криво улыбнулась, с особым садизмом смакуя яркую вспышку боли.       — Это уже не имеет значения.       Злая, несдержанная усмешка коснулась губ Перси в подтверждении того, что грань его терпения близка. Он настойчиво вглядывался в девичьи глаза, подернутые дымкой собственного превосходства и контроля над ситуацией. Перси отдал бы многое, чтобы хотя бы на короткое время вырвать его из этих цепких слизеринских пальцев.       — Нотту ты наверняка сказала.       Дафна медленно моргнула и вперила в парня тяжелый взгляд, не предвещающий ничего, кроме назревающей прямо сейчас бури. Усталая злость гнойным нарывом просачивалась наружу — так медленно, что действовало на нервы.       — Еще одно слово про Тео, и я уйду.       — Тогда прости меня, — настаивал Перси.       Гринграсс закатила глаза и неуютно заерзала на месте.       — Я больше не хочу чувствовать себя порочным куском дерьма рядом с таким оплотом нравственности и морали, как ты.       — Ты же знаешь, что это неправда, Дафна. — Его тихий, вкрадчивый шепот пробирался под кожу — согревая, будоража, мучая.       — Докажи, — с вызовом ответила она.       — Что?       — Докажи мне, что это неправда, и тогда, возможно, я тебя прощу.       В ее голосе не было прежнего холода и металлического отблеска равнодушия, он был наполнен весельем и снисходительным ехидством, словно все это было лишь очередной игрой, о правилах которой Перси снова забыли сообщить.       — Подумай об этом, — на выдохе ответила Дафна и взглянула на запястье. — Нам пора на Трансфигурацию, если не хотим опоздать и получить выговор.       Перси не сдвинулся с места. Дафна непонимающе моргнула и вопросительно изогнула бровь. Он знал, что единственный способ выбить контроль из девичьих рук — поступить так, как она не ожидает. Все это время гриффиндорец был для нее открытой книгой, которую она с легкостью считывала, его вторым именем была предсказуемость, которая и вселяла в девушку уверенность в своих силах. Но сейчас Перси не хотел играть по ее правилам; он устал быть очередным мальчиком на побегушках, очередным щенком, верно следующим за ней.       — Мы опаздываем, — раздраженно напомнила Дафна, вглядываясь в его голубые глаза, подернутые знакомой темнеющей дымкой.       Перси придвинулся ближе и, сжав ее бедро, скользнул губами по тонкой шее. Дрожь, вызванная неожиданным касанием, волной возбуждения разлилась по телу и замерла в районе пупка, чтобы после резко скользнуть вниз. Неспешные поцелуи — нежные и едва уловимые — заставляли дыхание учащаться, и, отрывисто замерев возле чувствительной точки за мочкой уха, сменились томительным укусом.       Мужские пальцы ловко скользнули под юбку и, сдвинув белье в сторону, почти неуловимым прикосновением очертили уверенную линию, утопая во влаге, и после, нанося сокрушительное поражение контролю, настойчиво надавили на клитор. Дафна закрыла глаза и прогнулась в пояснице: непослушное тело настойчиво требовало большего.       — У нас будут проблемы, — с дрожью в голосе прошептала она, не в силах игнорировать безумие ласк.       — Если хочешь, я остановлюсь, — твердо заявил Перси, скрывая ухмылку. Он знал, что Дафна Гринграсс этого не хочет. Он чувствовал это, утопая в соблазнительной влаге, пока пальцы медленно выводили круги вокруг ее клитора.       Она прикусила губу, сдерживая рвущийся наружу стон, когда Перси сильнее надавил в самый центр. Сжимая его кисть бедрами, Дафна сильнее заерзала на месте, стараясь утолить истомную жажду, но с каждым движением становилось только сложнее.       — Так что — мне прекратить? — прошептал ей на ухо Перси, обжигая кожу горячим дыханием.       Вместо ответа Дафна вскрикнула: его средний и безымянный пальцы плавно и без усилий проскользнули в нее и задвигались внутри. Она запрокинула голову и откинулась назад, упираясь руками в противоположный край стола. Перси продолжал неторопливо двигать рукой, понемногу наращивая темп. Большим пальцем он коснулся клитора, воздействуя и на него: парень мог поклясться, что Дафна жалобно заскулила и резко двинулась вперед, желая большего. Она подняла на него туманный взгляд, подернутый дымкой возбуждения, в котором отчетливо читалась немая мольба. Дафна Гринграсс и правда умоляла без слов.       Все прекратилось так же резко, как началось, и Перси готов был засмеяться от обиженного укора в темно-зеленых глазах.       — Я не говорила, что можно прекратить.       — А я тебя и не спрашивал.       Зрачки, расширившись от удивления, почти скрыли за своей тенью нефритовую радужку. Дафна с немым изумлением проследила, как медленно он опускается перед ней на колени и без единого усилия разводит ее бедра в стороны. Мягко касаясь губами нежной кожи внутренней стороны бедер, он довольно быстро поднялся выше и лишь на мгновение замер, подняв на девушку взгляд. Ее грудь, по-прежнему скрытая белой рубашкой, порывисто вздымалась от учащенного дыхания.       Почувствовав влажный горячий язык, Дафна вновь прогнулась и на рваном выдохе грязно выругалась — кажется, по-французски. Методичные, настойчивые движения заставляли девушку шевелить бедрами в такт им, пока кончик языка осторожно, пробуя ее на вкус, выводил замысловатые рисунки. Болезненное возбуждение сменялось сладкой негой — и так по кругу — кругу, которым язык Перси обводил точку ее удовольствия.       Дафна чертыхнулась, когда его пальцы вновь скользнули в нее и задвигались быстрее — так, что движения языка за ними не поспевали. Нарушенный ритм доводил ее до исступления, агонии, выворачивающей ее наизнанку, и эта сладкая мука казалась бесконечной, пока наконец Дафна не набрала в легкие побольше воздуха и, зарывшись пальцами в рыжие волосы, замерла, наслаждаясь тем, как ее тело содрогается волной оргазма. Яркие вспышки мигали перед глазами разноцветными огнями, и теперь уже удовольствие казалось невыносимо бесконечным, пока Перси продолжал ласкать ее. И лишь когда девушка рвано выдохнула, он остановился.       Дафна чувствовала себя опьяненной, накуренной, обезумевшей — мышцы дрожали, все еще чувствуя отголоски недавнего взрыва, а сама она — с приоткрытыми губами, разметавшимися по плечам волосами и дрожащими ресницами — выглядела еще более совершенно, чем всегда. Признавшая поражение. Покорившаяся.       Перси поднялся на ноги и, сжав ее за бедра, притянул ближе к себе — на самый край стола. С ее губ сорвался удивленный вздох. Дафна окинула гриффиндорца смазанным взглядом и молча, не разрывая зрительный контакт, потянулась к ремню на его брюках. Сжав твердый член пальцами, она самодовольно улыбнулась: Перси втянул сквозь зубы воздух и прикрыл глаза. Ее рука двигалась в идеально отточенном ритме: ускоряя темп, а затем замедляясь, чтобы подарить в ответ безумную агонию. Дафна считывала каждую эмоцию на его лице и удовлетворенно улыбалась, чувствуя, как ему мучительно хорошо.       Подавшись вперед, Дафна прошептала ему прямо в губы:       — Покажи, как ты это делал, представляя меня.       Перси удивленно моргнул, но соблазнительно растянутые в улыбке губы и лукавый прищур настойчиво требовали ответа. Тогда Перси сжал ее запястье и стал задавать темп, не сводя с нее взгляд. Дафна ухмыльнулась и покрепче сомкнула тонкие пальцы вокруг его члена. Он прекрасно помнил эти вечера и ночи, когда не мог бороться с собой, своими желаниями и настойчивыми образами белокурой богини, томно вздыхающей ему на ухо. Но сейчас уже ее рука ласкала его член, а томные вздохи перестали быть лишь плодом разгоряченной фантазии. Но теперь он мог позволить себе гораздо больше.       Скользя по ней свинцовым взглядом, Перси сделал полшага вперед и вынудил девушку откинуться назад. Она вновь послушно сжала руками край парты и протяжно застонала, когда его член резким движением вошел в нее. Узко. Влажно. Горячо. Перси зашипел от удовольствия и, сильнее сжав ее бедра, насадил на член, вводя его до самого основания. Рваные, резкие девичьи вздохи срывались с сухих губ и застывали в тишине кабинета.       Тяжелое дыхание, перемежающееся глухими мужскими стонами, обжигало кожу. Перси помнил, как представлял это сотню раз, мысленно гадая, каково это — трахать Дафну Гринграсс? Теперь, когда ее влажные стенки отчаянно сжимали его член, он знал, что трахать Дафну Гринграсс было лучше, чем все, что он когда-то любил в этом мире. Это было буквально лучше, чем весь гребаный мир.       Дафна жалобно захныкала, не в силах себя сдерживать, когда, не прекращая двигаться, Перси вновь смазанно коснулся пальцем ее клитора. Она прогнулась и резко подалась вперед, а затем еще. И еще.       Тягучий и сладкий, как патока, девичий стон вырвался прямо из груди, будто слишком долго и отчаянно просился наружу. Волны чудовищно прекрасного оргазма вибрировали дрожью и сокращали мышцы, сильнее сжимая член внутри. Перси до боли впился пальцами в бархатную кожу на ее бедрах, издав хриплый стон и ощущая бесконечное пульсирующее удовольствие.       — Черт, это было… — задыхаясь, произнесла Дафна и, облизав пересохшие губы, засмеялась.       Перси улыбнулся, все еще не отпуская ее и не отстраняясь. Кончики пальцев покалывала мягкая нега, растекающаяся по венам. Он тоже не мог подобрать в своей голове ничего, что бы четко и правильно описало то, что между ними произошло.       Дафна невольно пошевелилась, и Перси прикрыл глаза от удовольствия: он все еще был в ней, и каждое движение отдавалось чувствительной пульсацией.       — Если ты будешь каждый раз так извиняться, я не против ссориться почаще, — со смехом заключила Дафна, расправляя складки на юбке.       Перси насмешливо фыркнул, приглаживая волосы.       — Это была импровизация.       — Да ну?       — Ладно, на самом деле я изучил кое-какую литературу.       — Салазар, нет, даже не хочу ничего об этом слышать! — Дафна засмеялась и с удовольствием прижалась к парню, когда его рука сжала ее талию.       Они безнадежно опоздали на Трансфигурацию, но эта оплошность Перси совершенно не беспокоила. В конце концов, если выбирать между Трансфигурацией и Дафной, правильный выбор был для него очевиден. Они брели по пустым коридорам, его рука собственнически покоилась на ее талии, и вся злость на этот чертов мир испарялась сама собой.       — Ну, а если серьезно — это правда? — Дафна окинула его любопытным взглядом.       — Дафна, где бы я, по-твоему, взял такого рода литературу в Хогвартсе? — иронично заметил Перси.       — Ты же один из лучших студентов, я бы ничему не удивилась.       — Лучший, — привычно поправил он.       — Один из лучших, — с улыбкой напомнила Дафна. Перси усмехнулся и подался вперёд, чтобы оставить отрывистый поцелуй на ее губах. — Макгонагалл с нас шкуры спустит, — невесело хмыкнув, пробормотала Дафна, когда они приблизились к классу.       — Предоставь это мне.       Дафна была совершенно не против и в предвкушении приготовилась слушать, как староста школы, не умевший сносно врать, оправдывается перед своим деканом. Такое шоу слизеринка попросту не могла пропустить.       — Простите за опоздание, профессор, — выпалил Перси, поправив значок старосты, приколотый к мантии. Макгонагалл оторвала взгляд от пергамента и иронично взглянула на часы: до конца урока оставалось пятнадцать минут.       — Потрудитесь объяснить, что послужило причиной вашего… опоздания.       Бледные щеки Перси покрылись предательским румянцем, и Дафна едва заметно закатила глаза.       — Видите ли, профессор, мисс Гринграсс почувствовала себя плохо, и я принял решение сопроводить ее в лазарет.       — Однако мисс Гринграсс стоит подле вас, Уизли. — Женщина опустила голову, и ее прямоугольные очки съехали на кончик носа.       — Да, я подождал ее, чтобы при необходимости проводить до гостиной, но ей стало лучше.       — Переутомление, — отмахнулась Дафна, решив, что стоит вклиниться в разговор, пока Перси не придумал еще более идиотскую чушь, чем озвучил ранее.       — Что ж, садитесь. — Макгонагалл вздохнула и цепким взглядом проводила студентов до их парты, после чего недвусмысленно добавила: — Вам повезло, мисс Гринграсс, ведь в обязанности старост не входит личное сопровождение.       Дафна натянуто улыбнулась и села на почтительном от Перси расстоянии, чтобы не вызывать еще больших подозрений, однако, стоило Макгонагалл отвернуться, она ущипнула его за руку, снова лукаво улыбнувшись.       — За что? — хмуро спросил Перси, растирая пальцами — теми самыми — покрасневший участок кожи.       — Проверяю, настоящий ли ты Перси Уизли, — шепнула она.       — Убедилась? — Он иронично вскинул брови.       Дафна придвинулась к нему и промурлыкала на ухо:       — Ты неплохо владеешь языком.       Шея и лицо гриффиндорца от смущения покрылись красными пятнами, и он недовольно засопел, стараясь унять пылающее пламя, пока Дафна тихо посмеивалась.       — Вот теперь да, я убедилась.       Незадолго до звонка колокола после трех коротких стуков в класс вошел Северус Снейп. Окинув ястребиным взглядом учеников, он остановился на кудрявой макушке Розье и едва заметно поджал и без того тонкие губы.       — Прошу прощения, профессор Макгонагалл, я должен забрать Эвана Розье с урока.       — Это не может подождать? — Морщинистое лицо женщины вытянулось то ли от удивления, то ли от раздражения. — До конца урока всего пять минут.       — К сожалению, не может, — спокойно ответил тот. — Если бы это не было важно, я бы не стал настаивать.       Эван остановил свой взгляд на декане и побледнел больше обычного, будто по одному его взгляду понял то, что было скрыто от других.       — Что ж, хорошо, — растерянно ответила Макгонагалл. — Только прошу вас позже объясниться.       — Разумеется.       Эван сгреб вещи в сумку и вышел первым. Сквозь щель неплотно закрытой двери Дафна могла видеть, как губы Снейпа шевелятся — почти беззвучно. Редкие сухие кивки Розье вскоре замерли, а плечи напряглись, словно их с силой сжимала чья-то невидимая рука. Когда Снейп замолчал, прозвенел колокол, а Эван Розье яростно швырнул сумку на пол и скрыл лицо в ладонях. Дафна вздрогнула, даже сквозь громкие голоса студентов расслышав этот глухой удар о камень. Когда она вышла в коридор, Розье уже там не было, но в углу неприметно лежала книга, которая, видимо, случайно выпала из его сумки. Дафна присела и осторожно подцепила ее пальцами: на черной аскетичной обложке среди вычурных вензелей серебряные буквы выстраивались в название: «Тайны философского камня», С. Дж. Рэдстоун.