Октябрь в писательском кресле

Академия Кендрикс располагается почти в центре современного Лондона - в зеленом Ричмонде. Но точно так же она может быть в каком-нибудь заброшенном тибетском монастыре. Ажурная ограда в полтора человеческих роста отделяет ее от обычного мира надежнее каменной крепостной стены. Сверху она украшена коваными пиками с отточенными до остроты стальными остриями. Не проскользнуть между густо переплетенными в прихотливом узоре прутьями, не перебраться поверху. Двое мальчишек, держась за руки, останавливаются перед высокими, такими же ажурными воротами и те открываются, приглашая войти внутрь. Мальчикам лет восемь на вид. Одинаковая ученическая форма, одинаковые лица, одинаковые рыжеватые непослушные кудряшки и серые глаза. И одинаковые чемоданчики. Они одновременно оглядываются на отъезжающую машину. Женщина на пассажирском сиденье машет им и вытирает покрасневшие глаза. Мужчина за рулем смотрит вперед и не поворачивает головы, чтобы кивнуть на прощание сыновьям. Он все сказал им еще дома. Их долг – не уронить чести семьи, отлично учиться, пройти все испытания и вступить в ряды Men of Letters. Иные альтернативы глава семьи не рассматривает. Мальчики делают шаг вперед, на посыпанную мелким гравием дорожку и ворота закрываются за ними, отгораживая их от мира на долгие десять лет. Пути обратно нет. Можно сбежать из школы, но семья немедленно вернет беглеца обратно: родители учеников Кендрикса так же прошли через него и морально готовы к тому, что до церемонии выпуска доживет примерно половина учеников. Это почти монастырь. Со строгим уставом, многочасовыми бдениями и чтением молитв, только здесь к молитвам подходят с практической точки зрения. Здесь молитва – не обращение к Богу, а ритуал. Тексты на латыни и енохианском вызубрены наизусть, выжжены в памяти каленым железом. Выверены интонации и мелодика произношения. Вместо слепой веры во Всевышнего – слепая вера в Кодекс, возведенный в ранг непогрешимой религиозной догмы. Вместо постов - приучение терпеть голод и жажду. До резей в животе, до обмороков на занятиях. Не истязания плоти, но многочасовые тренировки. И испытания - веры в Кодекс, умения безоговорочно подчиняться и выполнять приказы, не раздумывая. И каждый раз один из учеников жертвенным агнцем остается лежать на предусмотрительно расстеленной пленке в кабинете директрисы - как символ веры выжившего. Того, кто сильнее, смелее, отчаяннее и больше угоден ордену. И спустя десять лет ворота Академии Кендрикс снова открываются, чтобы выпустить крепкого юношу в строгом костюме с непроницаемым выражением лица и гладко зачесанными волосами. Он один. И он не помнит, что у него был брат. Это воспоминание загнали в глубину его личности. Несвятой мистер Кетч готов служить ордену Men of Letters. Душой и телом. - Где брат твой, Каин? - Разве я сторож брату своему?