III
17 июля 2023 г., 10:31
Возникновение идеи разума — важнейшее событие в истории человечества. Человеческое восприятие внешнего мира в немалой степени обусловлено деятельностью разума, поскольку формы чувственности и категории понимания вносят необходимый порядок в хаос «сырого» сенсорного материала. Поэтому материальные объекты нашего опыта могут быть эмпирически реальными — реальными для всякого человеческого опыта. Кант давал это учение людям с целью, что они поймут, в чём основывается понятие разума. Но до сих пор многие ищут параллели между разумом, сознанием, рассудком и самопознанием.
Эти вещи переплетаются между собой и тесно связаны, но не являются одним и тем же.
Разум одного человека отличается от другого. Это то, что людей отличает друг от друга. На нынешней стадии эволюции человека не спроста называют разумным. Он способен на многое и даже больше. Кроме прогресса и совершенства, человек также совершает ошибки, что зачастую приводят к регрессу.
Но категория людей «гении» является таким же необычным феноменом в истории человечества, как и другое новое. Человек настроивший свой разум на более глубокие слои своей сущности, мыслит гораздо быстрее, чем посредством рассудка. И если он добьётся активации разума атомов или даже элементалов, то скорость движения мысли устремляется к бесконечности, тогда человек улавливает и обрабатывает огромные потоки информации почти мгновенно, создавая проблему для философии, ибо философия консервативна, хоть и весьма гибкая.
Разум является не только подарком природы, но и проклятием. Немало людей из-за раздумий, прокачки разума, расширения возможности мыслить сходили с ума, совершали опрометчивые поступки, многие из них не объяснить простым языком. Поэтому лишь самые отважные и способные думать решаются на настрой своего разума.
***
Полдень. Университетский звонок прозвенел на всё учебное заведение, оповещая, что занятия начались. В аудитории студенты умолкли, расселись по своим местам и перешёптывались, ведь преподавателя ещё не было в кабинете. Чимин просидел всю перемену за книгой, выданная Мином, зарывшись пальцами в волосы, он читал основы экзистенциализма, что-то записывал в тетрадь и молился, чтобы ничего не забыть. Сегодня он планировал прийти к преподавателю и сообщить, что прочитал всю рекомендуемую литературу. Оглушающий хлопок двери вывел Чимина в реальность, где рядом сидящий Дэхён резко замолчал и прижался к нему. Пак поднял голову, замечая сердитую фигуру преподавателя Мина, уверенно идущего к своему рабочему месту. Чёрное пальто распахнулось от походки мужчины, держащего в левой руке стаканчик с кофе, а в другой свой кожаный портфель. — Прошу прощения за ожидание, — он формалистично извинился, поставил напиток на стол, сумку положил на стул и принялся снимать пальто. Не читаемый человек, хотя внутри он негодовал от глупости людей, что не умели ставить машину в положенном месте. — Повторяйте предыдущую лекцию, — грозно проговорил учитель. Слегка приоткрыв рот, Чимин и многие другие наблюдали за Юнги не моргая. Его белая рубашка натянулась на груди, очерчивая рельеф верхней части туловища, пока он снимал пальто. Пак так засмотрелся, что даже не понял, как ручка из его руки упала на пол. — Итак, на прошлой лекции вы изучали… — Профессор, — в аудиторию вбежал учитель математики Ван Хансыль. Подбегая к Юнги, он чуть не запнулся о собственные ноги и не свалился на пол; наспех поправил рукой растрёпанные короткие волосы, прикрывая заметную лысину. — Профессор, — он остановился, тяжело дыша, поставил руки в бока и облизал губы языком. Мин был невозмутим, но внутри него разгоралось отвращение к этому человеку. — Что вам нужно, учитель Ван? — стальной голос прорезал тишину в кабинете, словно меч. Студенты напряглись, смотря на Хансыля, который с большими глазами, излучающие вину, глядел на Юнги. — Простите меня за мой грех, — поклонился он, — Запамятовал, неправильно припарковал машину, дурак старый, в голове уже ничего не держится. Я вот только-только узнал, что у вас случились трудности. Простите, правда, не хотел. — В голове должна храниться информация, а не держаться. Из-за подобных глупостей случаются аварии и пробки. Вы могли бы проверить как припарковали автомобиль, вместо того чтобы бежать в университет. У вас на руке часы служат как аксессуар? — Ван глянул на руку и помотал головой. — Так почему же вы ими не пользуетесь? Вы не умеете распределять время? Ставьте будильник, раз считаете себя старым в ваши-то пятьдесят лет. Судя по выражению вашего лица, вы поняли, что я хотел до вас донести. Следите за собой, а не за внешним видом студентов, — учитель математики снова кивнул головой. — Ясно. Ступайте и не совершайте впредь такие необдуманные действия. — Конечно, извините ещё раз, — мужчина поклонился и покинул кабинет. Юнги повесил пальто, которое всё это время держал в руках, на спинку стула и поправил пиджак. — Как низко может упасть сущность человека, — задумчиво произнёс преподаватель, продолжая смотреть в сторону двери. — Поднимите руку, кто считает, что извинения действительно изменят положение ситуации, — никто в аудитории не поднял руку — боялись сделать тот самые необдуманный шаг. Чимин оглядел одногруппников и усмехнулся. — Трусы, — подумал он. — Если простое «извини» может исправить все прежние ошибки, то на кой чёрт тогда нужен ад? — часть студентов обернулись на Пака, уставились широко раскрытыми глазами. Казалось, что они мысленно провожали парня на небеса. — Чимин, если вы хотите выговориться, то дождитесь конца лекции, — строгость, приемлемая для типичного голоса Юнги, приобрела другой оттенок — серость. Парень запутался. Преподаватель каждый раз менялся, но при этом оставался таким же непонятным, странным, серьёзным и холодным. — Знание о человеке должно быть получено из наблюдения за психической жизнью, и то, что становится доступным в результате подобного наблюдения, есть «феномен» — в широком смысле, согласно Брентано, вообще всё, что может стать объектом научного рассмотрения. В этом смысле становится возможным говорить о «внутренних» психических и «внешних» физических феноменах. Специфику психических феноменов определяет то, что им присуще «внутреннее интенциональное существование», — Юнги оглядел всю аудиторию, бегло изучил студентов и снял пиджак. Он сел на край стола, взял стаканчик с кофе и сделал первый глоток. Напиток ещё не успел остыть, что радовало. — Феномен является предметом чувственного мира, то есть он дан нам в ощущениях. Отсюда греки выводили, что в процессе познания есть два основные метода постижения истины — один чисто рациональный, то есть имеет дело с идеями, мыслями, а другой эмпирический, то есть связанный с опытом, когда знания человек получает благодаря своим органам чувств, — Юнги отвернулся от аудитории, чтобы поставить стакан ближе к ноутбуку. Студенты подняли взор на преподавателя, который продолжал лекцию, жестикулируя правой рукой, а левую сложил на груди. Чимин приподнял одну бровь, глядя на поведение Мина. Мужчина выпрямил спину, расправил плечи и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, которая сильно давила на горло. Ткань на Юнги натянулась, мышцы на груди стали видны отчётливо, а ещё широкие плечи, которые сводили с ума девушек на первых рядах. — Феномены относятся к познаваемой части мира, поскольку доступны нам благодаря опыту. Это вещь для нас. С феноменом мы имеем дело в реальности, в отличие от ноумена, — неожиданно и громко он щёлкнул пальцами, отчего некоторые студентки дёрнулись, опуская взгляды в свои записи. Чимин заприметил, что мужчина перестал себя вести как глыба льда. Он становился камнем, который не сломать и не сточить. Пак слышал от других, что Юнги очень красив, привлекателен, интересовал многих девушек, женщин в университете. Студентки и учителя не прочь были с ним пообщаться, но вот в чём сложность — это невозможно. Очень изыскано Мин умел отшивать тех, кто к нему подходил без договорённости. Ходил слух, что библиотекарь Хаюн предложила ему сходить как-то вместе в кафе во время обеденного перерыва, да вот ответ не получила до сих пор. Чимин пытался закрыть глаза на то, что Мин Юнги умён, красив, мужественен, серьёзен и эмоционально силён. Он пытался не замечать в преподавателе то, что его привлекало. — Феномен строится на знаниях и опыте, полученный с помощью органов чувств. С самого начала лекции вы также провели опыт, основанный на зрении и слухе, — хмыкнул, не дёрнув и губой, — У меня лекции ещё на целый час, а за эти тридцать минут единственное, что вы смогли уяснить, так это насколько хорошо рубашка обтягивает моë тело, — Чимин выпучил глаза от шока; ему на мгновение показалось, что сказанное Мином услышал только он, но нет! Это услышали все. — Ваш разум сейчас сбит. Щелчок, который прозвучал, выбил вас из той идиллии, которую вы для себя создали. Я могу представить, о чём думали юные студентки и чем заинтересовались остальные студенты, как только услышали мои слова. У каждого из вас разум устроен по-разному, я бы сказал, это зависит от гендера. Мужчины реагируют на что-либо, когда им об этом говорят прямо, и пытаются разглядеть то, во что их уткнули носом, а женщины, как сильные и хитрые существа, пытаются скрыть свой взгляд, посмеяться, махнуть рукой, либо вообще состроить невозмутимость, что говорит о большем их интересе. Уж так устроены процессы в нашем головном мозге, а разум как будильник, будет напоминать вам об этом моменте каждый раз, как вы услышите, — он снова щёлкнул пальцами, — щелчок. Вот на таком примере я провёл вам лекцию, которую бы разъяснял полтора часа, — он взглянул на серебряные часы на запястье и прошёл к доске. — Валите, но, чтобы к следующей паре выучили всё про феномен и ноумен, ясно? — студенты закивали головами, начиная собирать свои вещи. Чимин скорее схватил рюкзак и спустился к учительскому столу. Он заметил, как Мин вытаскивал из портфеля папку с бумагами, как ровно расположил перед собой ноутбук и мобильный телефон. — Я слушаю вас, Чимин, — лёгкий мандраж пробуждался в парне, когда этот холодный голос произносил его имя. — Сонсэнним, я прочёл всё, что вы мне посоветовали. Мне подойти к четырём? — А вы ожидали, что я уделю вам время сейчас? — Пак ничего не ожидал. Это бессмысленно ожидать что-то от человека, который не способен что-то совершать постоянное. Но, видимо, что-то стабильное всё же есть. Время. — Хорошо, я приду ровно в четыре. До свидания. Чимина раздражало поведение Юнги. Тот хоть и был спокойным, слегка меланхоличным, но также был жутко нудным. Для него всё было очевидно, понятно, плевать он хотел на какую-то сложность, он не знал слов «трудно», «невозможно». Его вечный невозмутимый взгляд не менялся, в отличие от тона его голоса, что пугало. Мин странный и это легко сказано. С приближением времени, заветного нужного часа, Чимин начинал нервничать. Для него главным было не забыть всё, что он прочитал. Он не знал, чего ожидать от человека, который пугал своим присутствием, а взглядом почти убивает. Взглянув на экран телефона, Пак сорвался с места и побежал к аудитории. Параллельно молясь, вбежал в кабинет и затараторил: — Здравствуйте, учитель, я… — Чимин, вы время видели? — равнодушно спросил мужчина, пока сидел за столом, заполняя какие-то документы, и выписывал нужное в блокнот. Он не удосужился поднять голову на студента, хотя тот был даже рад — он дышал как загнанная собака. — Да. — Тогда потрудитесь мне объяснить причину вашего опоздания, — кожа Пака покрылась мурашками от ровного ледяного голоса Мина. — Не уследил за временем, — он поник, опустил голову и сцепил пальцы в замок перед собой. — Какое нелепое оправдание, — Юнги будто выплюнул фразу. — Чимин, закройте дверь с той стороны. — Но… — Что вам из моих слов не понятно? — преподаватель взглянул на парня, который застыл на пороге в аудиторию. — Вы думаете, у меня нет больше дел? Я назначил вам время — вы опоздали. Ваше решение и стремление, видимо, были нацелены на такое положение ситуации. Поэтому я считаю справедливым выставить вас за дверь. Зато в следующий раз будете знать, что опаздывать запрещено. Опоздание — это неприемлемое поведение человека, по словам Мин Юнги. Чимин запомнил. А ещё в его памяти на репите грохотал голос учителя. Он не понимал, почему его так задели слова преподавателя. Наверное, причиной была мысль, которая как-то проскользнула в голове Пака, о том, что Мин умён, красив, мужественен, серьёзен и эмоционально силён. А ведь это действительно привлекало, но далеко не в Юнги, у которого в придачу к этому шёл ужасный характер и темперамент.***
— Подожди, почему он тебя выгнал? — Тэхён расположился поперёк кровати, положив голову на бёдра Чимина, поедая кукурузные шарики. — Я опоздал на три минуты, — выдохнул Пак, замечая шокированный взгляд друга. — Чувак, даже не спрашивай. Я сам ничего не понял. Он мне такую лекцию прочитал, что опаздывать плохо. Он как будто к армии нас готовит! — А он в армии был? — задался не самым важным, но очень волнующим вопросом Ким, отпивая колу. — Откуда я знаю?! Понятия не имею сколько ему лет. Хотя, — прищурился, — вдруг у него освобождение? Он же получил награду от президента за большой вклад в науку, не думаю, что его будут заставлять. — Бред. Таким образом я тоже могу стать великим философом, чтобы не идти в армию, — фыркнул Тэхён, чем рассмешил Чимина. — Я тебя умоляю. Стань актёром для начала, а потом уже всё остальное, — Ким цокнул языком и надул губы, садясь на кровати. — А вообще, он сегодня такое вытворил, — Паку удалось привлечь внимание друга, который уже собирался его покинуть, оставить в одиночестве и грозясь, что не вспомнит максимум до следующего дня. — Так, что именно? — он упал на живот, упёр локти в постель и положил подбородок на ладони, ноги в коленях подогнул. У него очень ярко и заинтересованно горели глаза. — Когда он снимал пальто, рубашка так обтянула его грудь, что сложно было не заметить рельефный торс, — заулыбался Чимин. Тэхён наигранно начал закрывать рот рукой, будто услышал что-то неприличное. — Там девчонки чуть со стульев не попадали. — И ты смотрел? Тебе понравилось? — Я тут причём? — А чего ты говоришь «такое вытворял» или «сложно не заметить рельефный торс», — растягивал гласные голубоволосый, махнув рукой, ничего, чего он ожидал, не услышав. — И часто перед тобой молодые преподаватели хорошей комплекции снимают пальто? — прищурившись, Чимин поднял с пола бутылку с колой, чтобы сделать глоток. — Или тебя на старичков потянуло? Папика ищешь? — Главное одного не потерять, — озадаченно произнёс Тэхён. Пока его друг находился в сложных взаимоотношениях с учителем Мин, Ким уже которую неделю не мог спокойно жить. Красивый и статный мужчина неожиданно появился в его жизни, а описать его можно было одним словом — мечта. На его фоне спасатель на пляже, который привлёк внимание пятнадцатилетнего Тэхёна, даже рядом не стоял. — Мы с Хосоком давно не виделись. — Отстань от меня со своими вечными драмами! По твоей жизни можно сценарий написать и хорошую дораму снять на три сезона. — О, правда? Тогда ты будешь тем самым другом, который тупит вечно! — захихикал Ким, уворачиваясь от летящей в него подушки и выбегая из комнаты, заодно прощаясь с другом. На вопрос «Кем на самом деле был Мин Юнги?», действительно мало кто знал ответ. Учителя, да и сам директор, кажется, не совсем понимали, кто он. Человек, которого боялись не только студенты, но и преподаватели. Поведение учителя Вана пугало, будто его заставили перед всей аудиторией кланяться Юнги в ноги и извиняться. Чимин не понимал себя. Мину удалось заставить его выучить очень много материала по философии, изучить и выучить многих учёных и писателей. Пак сам не заметил, как ему начала нравиться эта сложнейшая наука. Она была неоднозначна, трудна в понимании, одновременно иронична и переплетала в себе много других сфер жизни. Чимин хотел быть таким же уверенным, как Юнги, он хотел также быть уважаемым, как Юнги, но не хотел превращаться в глыбу непробиваемого льда.***
Вторая попытка — попытка сделать всё без ошибок. Результат неправильных действий индивида в любой сфере его деятельности. Именно, совершаемые людьми ошибки приводят их к переосмыслению жизни, к осознанию того, что есть хорошо, а что есть плохо. Без ошибок ничего бы не происходило. Даже планета, а позже и люди появились в результате своеобразной ошибки. Но Мин считал иначе. В его представление ошибок не было. Всё было идеально. Чимин не был идеальным. Он опаздывал, терял вещи, совершал ошибки везде: в тестах, в поступках и действиях, он даже когда думал делал ошибки. И этого не избежать. Пак попадал в ситуации, которые сам создавал из-за своей глупости, но выбирался, получая опыт. Он считал, что ошибки для этого и нужны — для опыта. Иначе, где ещё начерпать эту вещь. В магазине она не продавалась. Четыре часа. Аудитория философии. Чимин вошёл, перед этим постучавшись. За столом, как всегда, сидел мужчина и перебирал листы, распределяя их по стопкам. Внешний вид преподавателя также был идеальным: чёрные брюки и белая рубашка. Пиджак висел на спинке стула, пара верхних пуговиц рубашки расстёгнуты. В нём был изъян. Чимин заметил — Мин Юнги иногда противоречил самому себе. — Здравствуйте, — поклонился он, останавливаясь около стола преподавателя. Мужчина будто не заметил студента и продолжал заниматься своими делами. — Я прочитал всё, что вы мне посоветовали. — И какова тема прочитанного? — низкий спокойный голос не вводил Пака в состояние паники и страха, он был нейтрален и звучал поверхностно. — Господство, — Юнги поднял голову, осмотрел парня с ног до головы и указал на стул, стоящий за столом. Чимин быстро сориентировался и сел напротив преподавателя. — Философы? — Мин продолжал перебирать документы, некоторые складывал в папку. — Гегель. — Ты взял только его? — Чимин был озадачен возмущением Юнги. — Я уважаю этого учёного, но других, что, нет? — Там фигурировал Маркс и Вебер… — сконфузился студент, почёсывая затылок. — Понятно, — Юнги откинулся на спинку стула, руки положил на подлокотники и надменно смотрел на Пака. — Хорошо, начнём с того, что такое господство? Чимин выдохнул. Он знал, был готов ответить, но чёртова чёрная и тяжёлая аура преподавателя лишала его воздуха, холодный взгляд ломал парня на куски. В горле сухо, как в пустыне, но казалось даже там может присутствовать вода. Голова Пака переполнена подготовленной для разговора информацией. Он готов ответить на любой вопрос. Но страх и тревога сдавливали все внутренности, отчего к комфорту присоединялось надоедливое дис-. — Господство — это процесс реализации власти. Кроме того, господство означает определенную вероятность того, что приказы, отдаваемые одними людьми, встретят у других людей готовность подчиниться, выполнить эти приказы, — Мин кивнул головой и принялся ждать дополнений, но Чимин явно не знал, что ещё говорить. — Забудь о понятии господства в политике и социологии. Это не то, что используется в выбранной тобой теме. Ты должен осознать, проникнуться в определение господства на практике. Для этого, — он взглянул на экран телефона и отодвинул его подальше, — завтра сразу после моей пары, которая закончится в три, подойдёшь ко мне, понял? — Пак кивнул, запоминая, что должен сделать. — Итак, господство. Хм, кажется, есть противоположность этому термину, разве нет? — Да, есть. Рабство, — после сказанного ответа, Чимин постепенно нахмурил брови и поджимал губы. — Хотя с моральной точки зрения рабство и господство — это одно и тоже. — Это так и есть, но Гегель говорил, что Господин — это сознание, которое опосредствовано с собой другим сознанием, которое в свою очередь синтезировано с самостоятельным бытием посредством деятельности. Господин соотноситься с вещью через посредство раба. — Или господин — это тот, кто выдержал напряжение, связанное с риском гибели, раб — кто убоялся смерти и, потерпев поражение, согласился на зависимость от господина, — понижение концентрации неловкости в аудитории ощущалось настолько, что Чимин позволил себе расслабиться на стуле. — Парадокс в том, что в процессе исторического развития раб и господин меняются местами. — Парадокс — это малая часть описания этих двух вещей. Преимущество господина основывается на неудаче — он не может реализовать своё самосознание, поскольку теряет непосредственную связь с вещью. Самосознание господина становится несамостоятельным, а самосознание раба приобретает самостоятельность благодаря труду, обработке вещи. Как говорится, труд сделал из обезьяны человека, — Мин пододвинулся к столу, по-деловому сложил ладони в замок и смотрел на студента, который сделал тоже самое. Преподавателя это могло насмешить, но демонстрировать свои эмоции он не привык. — Возвращаясь к моральной точке зрения, — Чимин отвёл взгляд в верхний левый угол, причмокивая губами, — Стоическое сознание желает быть свободным как для императора, так и для раба. — Однако эта свобода является абстрактной, ибо стоик изолирован от жизни; его свобода негативна и предполагает независимость от потребностей, аскетизм. Помни, что стоицизм — это скрытое рабство по отношению к государству, поскольку реально стоик не сопротивлялся внешнему насилию, он свободен только внутри своего сознания. Внешне им руководят другие. — Знаете, я не против учения Гегеля, но Маркс определённо был против. Сколько бы я не изучал этих двух выдающихся людей, пересечение в их биографиях касалось именно опровержения фактов, диалектики и учения Гегеля Марксом. Второй был недоволен первым, либо издевался над ним, — усмехнулся Пак, откидываясь на спинку стула, взмахивая руками. — Ты о том, что Маркс сузил гегелевское понимание рабства и господства? Я думаю, что гегелевскую диалектику по данной теме можно интерпретировать как отношения в семье, обучение в системе образования, форму чистой духовности в отношении верующего и церкви. Столько примеров господства и рабства, что их устанешь перечислять… — Да, но! — студент почти подскочил со стула. — Нарушается полное осознание свободы, разве не так? Диалектика рабства и господства в несчастном сознании протекает в трагической форме. Личность абсолютно свободна и абсолютно ответственна. Но ведь эта ответственность может стать невыносимой! Феномен «бегства от свободы» возник не просто так. Если углубиться в философию психологии, то яркий пример этому отказ от независимости своей личности! Слияние своего «я» с кем-нибудь или чем-нибудь внешним, дабы обрести силу, которой не хватало индивиду. — Чимин, у этого механизма есть термин — мазохизм и садизм. Они взаимно зависимы друг от друга. Один без другого не существует, — Юнги видел, как загорались глаза студента, он будто вот-вот взорвётся. Где-то внутри преподавателя разливалось тёплое наслаждение общением на тему, что разгорячила Пака, который некоторое время назад ничего не смыслил в психологии и уж точно в философии. — Нет, это понятно, также как и очевидна зависимость мазохиста, но садизм кажется меньшей загадкой, по сравнению с мазохизмом. То, что человек стремится подавить других, считалось хотя и не «хорошим», но вполне естественным делом. Напротив, мазохистские наклонности, направленные против самого себя, кажутся загадкой. Люди преисполнены страхом… — Чимин… — Страх заключается в одиночестве и чувстве собственного ничтожества! Но проблема в том, что зачастую эти чувства не обоснованы или вовсе неосознанные! — Юнги неожиданно щёлкнул пальцами, чем вывел Пака из потока мыслей. — Простите. — Нет, ты всё правильно говоришь, — мужчина встал с места и направился к окну, заключая руки за спиной. — Ещё в университете я столкнулся с этой темой, стал её изучать сразу после появления раздражающего учителя. И знаешь, оказывается господствовать может не только человек старше, выше по социальному статусу и с огромным багажом опыта. Вот только это опасно. Я знал людей, которых эта тема настолько впечатлила, что они потратили пять лет на её изучение. Тема заключает в себя поведение человека, его психическое состояние и взаимодействие с внешним миром. Вывод на глаза: у этих людей крупные проблемы с психикой, а что касается личной жизни — так её вообще нет. От таких людей нужно бежать, если замечаешь признаки садизма, — Юнги развернулся к Чимину, который внимательно слушал его. — Я не говорю, что ты теперь можешь стать садистом. Нет, ни в коем случае, но смотри вокруг себя и не забывай, что твориться внутри тебя. Я не хочу обсуждать с тобой то, что опасно. И я запрещаю тебе возвращаться и вспоминать об этом, понятно? — Почему вы так поступаете? Я ведь интересуюсь тем же, чем интересовались и вы в моём возрасте, — парень встал со стула и чуть подошёл к преподавателю. — Я слишком умён, чтобы поддаваться тому, что написано в книжках. Мой мозг и разум не способны реализовывать то, чего я не хочу. У тебя же всё не так, твой мозг слишком быстро адаптируется к новому. Ты не заметил, как быстро начал разбираться в том, что раньше тебе даже было неизвестно? — Чимин бегал глазами по поверхностям в аудитории и осмысливал всё сказанное Мином. Он понимал, что преподаватель прав и стоило прекратить всё, что они начали двадцать минут назад. — Я убедился в том, что в материале ты разбираешься достаточно хорошо, поэтому завтра закрепим на практике. Прошу тебя не опаздывать. — Сонсэнним, вы и вправду умный человек, но не стоит себя возвышать до уровня Бога, я вас прекрасно понимаю, но не превращайте меня в своего «раба», — Юнги стоял спиной к студенту и дал волю мимике — он ухмыльнулся, приподнимая один уголок губ. Но после снова стал холодным и без эмоциональным. — Я прислушаюсь к вам, а вы прислушайтесь ко мне. Спасибо за первую и очень полезную беседу. До свидания, — Чимин вежливо поклонился, что Мин заметил по тени студента на полу. Тот ушёл, тихо закрыв дверь, а мужчина вернулся к своему рабочему месту, упирая кулаки, крепко сжатые, в стол. Ему понравилось обсуждать с другим человеком то, в чём они оба разбирались. Конечно, Юнги знал куда больше информации, чем Чимин, но старания парня уже было похвальными. Мин отметил для себя, как Пак относится к учёбе. Пак Чимин точно не лоботряс, которому лишь бы получить отметку «удовлетворительно» и убежать веселиться с друзьями. Нет, он старался и прикладывал немало усилий на то, чтобы получить отметку «отлично». Но теперь философия для него превратилась в дисциплину, которая его действительно заинтересовала.***
Очередной учебный день у студентов и очередной рабочий день у преподавателей. Было бы именно так, если бы не Мин Юнги, который каждый день практически молился, лишь бы на лекции не сдохнуть от скуки. Он преподавал философию четырём группам: две с факультета танцев и две с факультета драмы, и только в одной нашёлся человек, который постоянно был готов ответить на любой его вопрос — Пак Чимин. Из-за этого парня день у Мина сглаживался. Мужчина пытался вытянуть хоть какие-то знания из студентов или, наоборот, втолкнуть их в головы этих бездельников, но лишь только Чимин был готов к ответу всегда. Юнги это настораживало, ему не нравилось то, что тот так к нему привязался, это приносило дискомфорт одинокой душе Мина. Именно поэтому он не смотрел на студента во время лекций, редко спрашивал его о чём-то и никогда не хвалил. Он был суровым и взыскательным человеком, и хотел казаться Чимину именно таким. — Итак, — привлёк он одним словом внимание всех студентов, — я предлагаю вам следующую работу. Вы, — очертил указательным пальцем всех в аудитории, — оглашаете своё мнение на счёт какого-либо суждения известного философа, а я взамен отвечаю на любой ваш вопрос. Проведём довольно простой и выгодный для вас урок, — выгода была в том, что Юнги никогда не критиковал мнения людей, которые может были и не верными. Сейчас он собирался активировать логику, чтобы студенты научились ей пользоваться. — Кто хочет начать? — безоговорочно первым поднял руку Чимин. Ему не было страшно, к тому же он знал, что сможет заинтересовать преподавателя своим ответом. Но Мин не обращал внимания на Пака. — Отлично, Ким Менок, вы явно горите желанием поделиться с нами вашим мнением на счёт «Бедность приходит не из-за уменьшения богатства, а из-за умножения желаний», что было сказано Платоном, — парень поднялся с места и, нервно теребя край тетрадного листка, думал над ответом. — Может быть, это означает, что счастье в мелочах и принятии? — пожал он плечами. — Хм, неплохой, но довольно короткий ответ. Вы правы, но… Да, Ли Суён? — Кёсуним, эта фраза похожа на другую фразу, которая гласит: «Не богаче, у кого больше, а у того, кто нуждается в меньшем». Совершенно определённая фраза, которая утверждает, что, если мы хотим слишком многого, мы никогда не будем счастливы. — Да, это так, но вам не кажется это слишком глупым? — Мин заметил, как студенты оживились, многие начали переговариваться и постепенно поднимали руки. — Получается, если хочешь быть богатым, то просто думай об это меньше? Почему тогда я ещё не богатый? — выкрикнул с последнего ряда студент. — Возможно, мне бы удалось нанять рабочих, чтобы те отремонтировали крышу дома моих родителей, но я не богатый, хотя думаю об этом только сейчас. — Да, я тоже! Я собирался поступить в Сеульский Национальный Университет на факультет экономики, я хотел изучить инвесторское дело, чтобы зарабатывать достаточно хорошую сумму денег! — парень в зелёной футболке и красных брюках всегда выделялся своим внешним видом, но мало кто думал, что он очень даже умён. — Знаете в чём ваша ошибка? — Юнги прищурил глаза, замечая, сколько студентов хочет высказаться на эту тему. — Ваша ошибка в том, что вы гонитесь за богатством. Вы не видите других вариантов, не ставите иных целей, тратите всё время только на то, что, как вы думаете, может принести вам много денег. Счастье вам принесут не только зелёные бумажки, но и чувство собственного успеха. Не забывайте, что большинство успешных людей начинали своё дело с хобби. Кому-то нравилось петь, и он стал известным айдолом, кому-то нравилось рисовать, и он стал известным художником и так далее. Предприниматели начинали также. Вы танцоры, что вам мешает добиться успеха в своей сфере деятельности? — Конкуренция и время, — хмыкнул Дэхён, что подтвердили все. — Отговорки, да и только. Конкуренция? Сделайте то, что сможете только вы, а другим придётся разве что вам подражать. Время? Уберите из рациона на день все лишние дела, такие как очередной раз залезть в Интернет и посмотреть на фотографии с котиками. Поверьте, лежать на большой кровати в своём личном пентхаусе с бокалом дорогого вина в руке и смотреть видео про котиков на большой плазме, пока ваш личный кот породы саванна играется с какой-нибудь игрушкой, намного приятнее, чем что-либо ещё. И ради этого стоит лишить себя пары минут удовольствия сейчас, чтобы в будущем жить в полном комфорте, — слова настолько заразили всех студентов, что внутри каждого загорелось желание биться до последнего и следовать словам Юнги. — Сонсэнним, вы так говорите, будто вкусили это, — произнесла девушка на первом ряду. — Вы богатый? — Богатство — это время, которое ты можешь прожить, не работая за деньги, — задумчиво проговорил мужчина, его лицо не выражало абсолютно ничего. Казалось, такого не могло быть, но оно было каменным, будто мышцы на лице отсутствовали. — Думаю, в Интернете обо мне достаточно информации написано. — Но там только ваши заслуги в науке зафиксированы! — поочерёдно кричали с задних мест. — Не считайте деньги других — вам от этого легче не станет, — Юнги взглянул на часы, отсчитывая, сколько времени до конца лекции. — Всем известно, что за деньги можно купить туфли, но не счастье, еду, но не аппетит, постель, но не сон, лекарство, но не здоровье, слуг, но не друзей, развлечение, но не радость, учителей, но не ум, — добавил Чимин, наконец найдя, что ответить. — Сократ, — прошептал преподаватель. — На какой вопрос вы хотите получить ответ? Каждый, — Менок, Суён, Дэхён, Чимин и ещё двое парней переглянулись. — Вы сможете купить квартиру в Каннам-гу? — спросил рыжеволосый с дальнего ряда. — Да, — кратко ответил мужчина, думая о том, какой скудный и неправильный вопрос. — Вы знаете, что такое пике? — решил блеснуть знаниями сосед рыжего. — Лёгкий укол кончиками пальцев «рабочей» ноги об пол и подъём ноги на заданную высоту, — по аудитории разошлось приглушённое восхищение учителем. Это было столь ожидаемо, ведь высокий уровень IQ даётся не с рождения. — Вы учёный или доктор наук? — смущённо спросил Дэхён. — Я учёный с докторской степенью. — А у вас Нобелевская премия есть? Или хотите её выиграть? — Менок и Суён одновременно подумали об одном, даже произнесли это синхронно. — Нет, Нобелевской нет. Стремлюсь к её получению, — кивнул мужчина, переводя взгляд на Чимина. — Пак Чимин, в чём заключается ваш вопрос? — Почему вы стали учёным? — Потому что выбора не было. Человеку, у которого IQ выше 150, сложно найти себе место в мире. Пак не поверил. Мин Юнги — это не тот человек, у которого не было выбора. Он стал учёным, ведь на то были причины, которые мужчина не хотел раскрывать, но этого и не требовалось. Чимин не верил учителю. Тот не мог просто на просто выбрать профессию учёного. Как он сам сказал, у него высокий уровень интеллекта, так почему он не захотел стать предпринимателем, политиком или гением в какой-нибудь другой сфере деятельности? Причины — всё зависело только от них.***
Вечерние лучи солнца проклёвывались сквозь листву деревьев, местами падая на асфальт. Парк простилался вдоль реки Ханган, в которой отражалось голубое небо. Чимин после лекции подошёл к Юнги, который назначил встречу в парке через полчаса. Кругом ходили люди, бегали дети, питомцы валялись на газоне — жизнь так и блистала. Парень стоял около входа в парк и ждал учителя, который пока ещё не опоздал. — Ещё раз здравствуйте, — поклонился Чимин подошедшему Юнги. — Да-да, идём, — буднично сказал тот, засовывая руки в карманы чёрного пальто, которое было нараспашку. Он двинулся вперёд по асфальтированной тропинке парка, не удосужившись сообщить студенту о своих планах. — Кёсуним, — Пак подбежал к Мину, но тот резко развернулся к нему лицом, отчего парень в него чуть не влетел, — Ой. — Значит так, за пределами университета я разрешаю тебе обращаться ко мне «сонбэним», — как бы приказывая сказал мужчина, ставя Чимина перед фактом. — Ты меня понял? — грубый и низкий голос мужчины автоматически доводил тело Пака до дрожи. Ему было максимально некомфортно. — Д-да, сонбэним, — кивнул головой парень. — Почему именно этот парк? — как бы страшно ему не было, показывать он этого не собирался. Он просто хотел поддерживать диалог с Мином ради курсовой работы. — Часто проезжаю мимо этого места. Здесь в одно время можно встретить сразу несколько видов господства, — твердо ступая, как бы подминая под себя пространство, Юнги держал голову высоко. Прохожие не могли не заметить его, обходили, оборачиваясь. От мужчины веяло уверенностью, внутренней силой, он не видел перед собой преграды в виде какого-то заблудившегося человека. — Ты можешь их назвать? — Да, я попробую, — Чимин покрутил головой и заметил семью, стоящую около ларька с мороженым. — Родители и ребёнок. — Так, — принимая ответ, протянул преподаватель, — верно. Но даже среди родителей есть Господин. В какой-то семье эту роль выполняет мужчина — распространённый случай, но в каких-то это может быть и женщина. Здесь уже зависит от темперамента, характера, воспитания, внешних и внутренних факторов жизни человека, — Юнги снисходительно смотрел на мир, казалось, его ничто не могло удивить. — Вижу, ты понял суть темы господства. Этого вполне достаточно для курсовой работы. У тебя есть вопросы? — Да. Я бы хотел узнать, связана ли свобода с господством? — Конечно, но в случае со свободой вид господства меняется на более жестокий. Вчера мы косвенно затронули тему свободы, но что такое свобода? Как ты думаешь? — Хм, наверное, способность человека действовать в соответствии со своими интересами и целями, — Чимин почесал затылок, не будучи уверенным в своём ответе. — Хотя Гегель говорил, что свобода — атрибут духа, так же как тяжесть — атрибут материи. — Свобода, по Гегелю, есть возвращение духа самому себе, в результате уяснения глубинного тождества разума «внутри» — в человеческом сознании, и разума «снаружи» — его внешней, природной и социальной объективации. Ты прав, но мы отдалились от приземлённого понятия свободы. В принципе, свобода — это жизнь без запретов. Но в чём подвох? — мужчина посмотрел на Пака иначе — с интересом и уверенностью, что тот знал ответ. — Мы можем чувствовать себя свободными, но при этом соблюдать её правила, а правила — это законы. Грубо говоря, свобода надевает на нас оковы, — безысходность и только была в его голосе. Чимин осознал, что даже свобода бывает обманчивой. Кажется, что ты обрёл свободу, но на самом деле ты сменил обстановку и принял другие законы. Жить со свободой и без неё — это одно и то же. Ложь определённо пропитала всё, что только существует. Теперь даже слова Альберта Камю превратились в бред: «Свободен лишь тот, кто может позволить себе не лгать». Лгать позволит себе любой человек и не важно свободен он или нет. — Интересно, правда? Живёшь, думаешь, что ты свободен, а потом понимаешь, что от преступника ты особо ничем не отличаешься. Что у того проблемы в жизни — что у тебя они тоже есть, он себе многое позволить не может — ты тоже многое не купишь. Поэтому не существует разделения плохой и хороший человек. Ну это так, если, к примеру, — Мин глубоко вздохнул, не поднимая плечи, затем выдохнул, не показывая ни единой эмоции. — Сонбэним, почему вы стали философом? Почему вы стали учёным? Я не верю тем словам, что вы сказали сегодня на лекции, — если бы Юнги был один он бы улыбнулся. Чимин не верил его словам, а значит смог понять, что преподаватель соврал. Почему-то ему это нравилось. — Ты прав, я сказал неправду. Дело в том, что я мог стать кем угодно, даже президентом, но я выбрал иной путь. С детства меня интересовало всё, что творилось вокруг меня. Почему светит солнце, почему небо голубое, почему птицы летают и их не притягивает к земле, почему мы в космос не улетаем. Меня привлекало то, что детей в моём возрасте не интересовало. Я стал читать, очень много читать. Я много чего знаю, много в чём разбираюсь. Мне ничего не мешало стать физиком, химиком, биологом, политиком, художником, певцом и так далее. Ничего. Но я стал философом, я выбрал этот путь, потому что у меня была цель. — Какая? — Понять человека. Странно, я согласен, мне все так говорят, но для меня это было очень важно. Кроме философии, я поддался в психологию, медицину, педагогику, лишь бы найти ответ на поставленный собой же вопрос. — Вы нашли этот ответ? — Да, нашёл и он меня не утешил, — невыразительно ответил Юнги. Чимин подумал, что эта тема достаточно личная для учителя, но у того это не вызвало никаких эмоций, наверное, даже чувств. — Могу ли я купить квартиру в Каннам-гу? — задался вопросом мужчина. — Вы ответили да, — вспомнил Пак, но его интересовало, почему Мин вспомнил именно этот вопрос. — В школьные годы я мечтал и думал далеко не о хорошей квартире, машине. Я думал, смогу ли проснуться завтра? И я каждый раз просыпался, — мужчина смотрел только вперёд. — Моя квартира находиться в одном из самых дорогих домов района Каннам-гу, у меня дорогая машина. Я окончил Гарвардский университет, не платя за обучение, получил докторскую степень и являюсь уважаемым человеком для многих. Я уверен, что завтра проснусь, потому что у меня есть повод, также он был и в школьные годы, — Чимин потёр рукой нос, не зная, что ответить. — Это было рассказано к тому, что я являюсь Господином своей жизни. Как бы она мне не вставляла палки в колёса, я всё равно шёл вперёд. Самое главное, что ты можешь сделать, Чимин, обрести власть над своей жизнью, — Пак открыл рот от удивления. Это было неожиданно. Видимо, преподаватель попытался его навести на верный путь, подтолкнуть к мысли, в правильном ли направление двигался Чимин. Да, в правильном. — Что-то мы совсем сошли с темы твоей курсовой, — мужчина резко остановился. — Ты голоден? — Эм… я? Нет, — и как по закону подлости у Пака заурчал живот, прося еды. — Чёрт, — прошептал. — Значит да. Здесь неподалёку есть кафе, можем поужинать там, как раз увидишь другой вид господства, — и всё же преподаватель себе не изменял. Юнги всегда поддавался работе, никогда не забывал о главной причине, почему он и его студент находились в парке и почему они поехали в кафе. Выйдя за пределы парка, Чимин заметил блестящую на солнце ауди цвета мокрого асфальта. Мин достал из кармана ключи, нажал на кнопку, и машина разблокировала двери, сверкнув фарами. Открыв дверь пассажирского места, Юнги дождался пока Пак сядет в салон, после чего аккуратно захлопнул дверь. Внутри автомобиля было также чисто, сдержанный дизайн внутренней отделки. Преподаватель завёл мотор суперкара и плавно вырулил на дорогу. — Хорошая… машина, — парень проглотил давящий ком в горле, чтобы прервать неприятную тишину. — Да, но это не мой вариант, — мужчина за рулём был также расслаблен, как и в жизни. Его ничто не волновало: ни водители, которые нарушали правила, ни светофоры, очень медленно меняющие цвет, ни люди, идущие по пешеходному переходу с черепашьей скоростью. Он держал левую руку на руле, а другую на коробке передач. Чимин не осмеливался посмотреть в его сторону. Это было опасно. Пак боялся, что клюнет на ещё один крючок Мина. — У вас не одна машина? Их несколько? — Если тебя это так сильно интересует, то да, у меня несколько машин. Одной из них уже шесть лет, другой три года, этой, — он хлопнул по рулю, — третий месяц. И она меня уже раздражает. — Слишком низкая, мало места, может развить большую скорость, но вам это не нужно, поэтому бессмысленно иметь такую машину. Красивая, но это не оправдание. Да? — и Чимин это сделал, он повернул голову в сторону мужчины, замечая в близи его идеальный профиль. Юнги же приоткрыл рот, облизывая нижнюю губу, вспоминая свою давнюю привычку. — Да, — сухо и грубо ответил Мин. Он свернул с дороги и заехал на парковку кафе, которое смело можно было назвать рестораном. — Чимин, иногда не всё нужно произносить вслух. Люди очень часто не хотят знать правды, она их убивает. Многие не готовы узнать о себе или о ком-либо ещё, что-то исключительное и отличительное. В моём же случае я это делаю всегда. Мне нравится смотреть на то, как глаза подобных личностей бегают из стороны в сторону. Это забавно. И я не запрещаю тебе делать тоже самое. Правда имеет такую функцию появляться, когда этого никто не ожидает. Правда на то и правда. Но запомни, никто и никогда не смог ничего про меня сказать такого ошеломительного, что вызвало бы у меня подобной реакции. Поэтому не трать время попусту. Ты меня услышал? — Пак кивнул головой, смотря на мужчину большими глазами, наполненные удивлением и напряжением. Предупреждение, которое запрещено ослушаться. — Хорошо, а теперь на выход. Чимин был слегка напуган. Юнги был не только непредсказуемым, он был самым неизвестным человеком на планете. Преподаватель умел читать людей, он мог предположить, о чём они думали или как бы они поступили. Пак был уверен, Мин знал, что скажет или сделает тот или иной человек. Это было не просто предупреждение — это было сказано специально, чтобы парень осознал, с кем он разговаривает, с насколько влиятельным и сильным человеком он общался. И Чимин понимал это прекрасно. — Оглянись, — сказал Юнги, когда официант, принявший их заказ, ушёл, — что ты видишь связанное с господством? Парень сложил руки на столе и посмотрел за спину преподавателя, где сидела семья из четырёх человек. Мама вытирала салфеткой рот маленькой девочки, которая вся заляпалась соусом для мяса. Отец же спокойно разговаривал с сыном, которому примерно было лет пятнадцать. Не кажется, что данная картина чем-то связана с господством и рабством. — Я… — Всё верно, — расслабленно сидя на мягком стуле, ответил Юнги, беря чашку холодного кофе, которую вот-вот принёс официант. — Ты думаешь, что это мирная семья, в ней не может быть изъяна, но нет. Помни, господство бывает разным. Семья относится к довольно лёгкому и простому виду. Они, — кивнул он в сторону той семьи, что заметил Чимин, — относятся к этому виду. А, например, официант? Что ты думаешь на его счёт? — Ну, его Господином является директор ресторана, разве нет? — робко ответил парень, пододвигаясь ближе к столу, чтобы скрыть свою дрожь в теле. — Правильно, и теперь можно коснуться главного. Закономерность господства. У каждого из нас есть свой Господин и есть свой Раб, также каждый из нас выполняет сразу эти две роли. Начнём с официанта, уборщика и повара, над ними властвует директор, Господин директора ресторана это… — Владелец? — Да, владелец. А Господином владельца кто является? — А должен быть кто-то ещё? — не понимал Чимин, изогнув бровь. — Разумеется. У владельца сразу два Господина — посетители ресторана и арендодатель. Ресторан может и построен с нуля, но за землю, где стоит это заведение, тоже нужно платить. Арендодатель подчиняется, также платит часть денег, то есть оплачивает налог государству. Но если тщательно подумать, то скорее деньги попадают в руки депутатов, один из которых и есть его Господин, а те передают президенту. — Но депутаты также зависят и от людей, — догнал мысль Юнги Чимин. — Отлично, уловил суть. Но что касается президента? — Хм, он является Господином для нас всех, но также является и нашим Рабом. Ведь президент с государством, где никто не живёт, не является президентом, — Мин одобрительно кивнул головой, соглашаясь с ответом. — Вот и вся тема Господства. Она довольно проста, если её понять, что у тебя в принципе получилось. Но теперь ты должен о ней правильно написать в работе. — Хорошо, — Чимин взял вилку и принялся есть салат. Обычно он не ходил в кафе с зарубежной кухней. Они дороже, а лишних денег у него нет, да и не было. Но если Юнги его пригласил, даже поставил перед фактом, не станет же он просить Пака заплатить за свою еду. Парень на это надеялся. — И всё же я не понимаю, зачем вы пошли преподавать в университет? У вас дорогая квартира, три машины, вы одеваетесь явно не в дешёвых магазинах. Так, зачем? — Хобби. Это моё хобби. Когда мне было двадцать два я проводил лекции по экономике в Корейском Национальном Университете у четвёртых курсов. Вот недавно решил вернуться к этому занятию. Ты прав, у меня много денег и да, я не люблю общество, но без него человек не является человеком. Поэтому получаю небольшую дозировку четыре раза в неделю в университете. Я являюсь философом, мои коллеги посещают различные мероприятия и лишь на некоторых появляюсь я. Мне неинтересно спорить с глупым, нудным, не умеющим размышлять человеком о законах Канта, Локка или Беркли. Куда интереснее выслушивать мысль неопытного человека, который только начал вливаться в философию. Поэтому я и пришёл преподавать. Вот только я не думал, что в вашем университете единственное отделение, учащиеся которого умеют размышлять, это режиссёры. Хотя, неудивительно, — Юнги аккуратно отрезал ножом кусочек мяса, удерживая вилкой, и положил в рот, медленно пережёвывая. По его лицу невозможно сказать — нравится ему еда или нет. Мужчина был элегантным, интеллигентным, он вёл себя как джентльмен из американских фильмов. — Но вы ведь со мной общаетесь, — Чимин медленно опустил вилку на стол, комкая салфетку в руках и пряча их под стол. — Да, ты тоже относишься к тем людям, с которыми мне интересно общаться. Конечно, иногда у тебя случаются апории, но и им место есть. Ты не глупый парень, очень талантливый и способный, но я не вижу, чтобы ты себя таковым считал. Что тебя не устраивает? — Мин сделал глоток кофе, облизывая верхнюю губу. Он внимательно смотрел на своего студента, который задумчиво глядел на стол. — Не знаю, — пожал плечами Чимин, после чего усмехнулся, — Неизвестность. Понятия не имею, что будет дальше. Этот год закончится, и, если меня заметят люди хоть каких-нибудь агентств, я смогу подрабатывать в подтанцовке для айдолов, а потом есть шанс выбраться на сцену театра. Если же меня никто не заметит, придётся уйти в учителя. — Это отдалено от того, что я у тебя спросил. Ты сейчас рассказал о своём страхе будущего, а что тебя волнует сейчас? — Учёба, моя внешность, тренировки, семья и личная жизнь в целом. Знаете, как я устал видеть вокруг себя счастливых парочек, улыбаться и радоваться, что хоть кто-то счастлив, — Пак выдохнул и посмотрел на невозмутимое лицо преподавателя. — Я знаю, что вы сейчас скажите. — Правда? — Да, я глупый, меня волнует то, что волнует других, что я ною как маленький ребёнок. Мне это всё известно. — Чимин, я спросил это у тебя не для того, чтобы обесценивать твои переживания, а чтобы ты их осознал и принял решение, как их исправить. Конечно, семья и личная жизнь для всех и всегда останется проблемой, но учёба, тренировки и внешность — это всё можно устранить. Я имею в виду волнение. Только спроси у себя, как это сделать, — парень смотрел на Юнги с осуждением. У этого человека определённо проблемы и волнения масштабного размера. — У вас всё так просто! — воскликнул Пак, цокая языком и закатывая глаза. — А как должно быть иначе? Драматизировать, плакать, звонить всем своим друзьям, чтобы те приезжали и развлекали? Напиваться до потери рассудка, заедать горе или устраивать вечеринку? Это стереотипы, придуманные режиссёрами для яркой передачи чувств и эмоций персонажа фильма, сериала или книги. В реальном мире это тебе ничем не поможет. В твоей жизни не появится крёстная фея с волшебной палочкой, которая одним взмахом уберёт все неудобства из твоей жизни и подарит идеальную принцессу, с которой вы проведёте остаток своих дней. Это сказка, в неё должны верить дети, подрастая они прочтут рассказы, созданные на основе тех же сказок, а будучи взрослыми осознают всю абстрактность жестокости в книгах, которые произошли от всеми известных сказок. Реалисты — это не скучные люди, а правильные, а вот пессимисты и оптимисты — это люди, обделённые чем-то с детства. Из всего того, что я тебе сейчас сказал, ты должен сделать для себя вывод. Какой? — Слезами делу не поможешь, — пробубнил Чимин, опуская взгляд в пол. — Нет, тебе станет легче, если ты поплачешь, но суть была в том, что не нужно убегать от реальности. Кто-то слишком приукрашивает свои проблемы, у тебя же они простые и решаемые. Всё зависит от тебя. Будь реалистом, потому что сейчас я вижу пессимиста. И Юнги снова прав. Чимину надоело в этом убеждаться. Пак каждый раз драматизировал, доводил себя до паники, когда встречался лицом к лицу с препятствиями, он избегал их, срывался на истерику, часто ревел, так как не мог сдержать всё в себе. Но Чимин всегда думал, что он слабый и ощущал это в разы сильнее, когда из его глаз рекой текли слёзы. Оказывается, это нормально, хотя Тэхён ему говорил тоже самое. Стало интересно, как Мин себя поведёт, если Чимин перед ним расплачется? Неожиданно для парня раздался громкий щелчок, который вытянул его из раздумий. Он дёрнулся и взглянул на преподавателя, который подзывал к себе официанта. — Уже поздно, — мужчина убрал бумажник в карман пальто, — Я подвезу тебя до общежития. Уличные фонари начали зажигаться, освещая всю территорию города. За весь вечер Чимину удалось тщательно разглядеть черты лица Юнги, который был нескрываемым красавчиком. Бледная холодная кожа, левый глаз у́же и с двойным веком, а правый шире, узкие, но при этом слегка пухлые губы, видимые скулы, ровный маленький нос, и вроде бы всё такое милое и нежное, но в сочетании с его строгим, почти убийственным взглядом Мин Юнги не казался таким добрым и ласковым. — Начни писать работу не с самого начала, попытайся создавать всё кусками, чтобы потом их соединить. Не забывай, как звучит тема, выбранная тобой, иначе будет смысловая ошибка. Через пару дней я выдам тебе список литературы на тему игры. Самая тяжёлая и непонятная тема, о которой мало что известно. Но я попытаюсь тебе помочь в ней разобраться. Пока сосредоточься на господстве. Не торопись вперёд, ничего не предполагай, всё придёт своим чередом, просто стоит подождать. И напоследок, — Юнги остановил машину около ворот в общежитие, — Пересмотри и переосмысли все свои переживания. Может на некоторые из них и не стоит обращать внимание. — Хорошо, я вас понял. До свидания, сонбэним, — Чимин отстегнул ремень безопасности и открыл дверь, слыша напоследок. — До встречи, — как только Пак оказался за воротами, на территории общежития, машина Мина со свистом сорвалась с места. Это вызвало удивление у парня. Он и подумать не мог, что учитель мог позволить себе так быстро ездить. По общежитию ещё ходили студенты: кто-то в халате и табачках, кто-то в пижаме, а кто-то бегал с тетрадями, видимо, списывал или, наоборот, помогал с домашней работой. Чимин поднялся к себе в комнату, но так и не зашёл в неё. Ему хотелось выговориться, переговорить некоторые моменты, произошедшие за весь день. Ему нужен был психолог. — Да? — после стука дверь открылась. Тэхён в широкой белой футболке и клетчатых серых штанах появился на пороге. — Ви… — устало протянул Пак, не зная, что и сказать для начала. — Я понял. Проходи, — Ким взял друга за плечо и провёл его в комнату, тыкая пальцем на своего соседа, — Сухо, иди погуляй! — парень оторвал взгляд от телефона, выгнул бровь и тяжело вздохнул. — Блин, задолбали, — брюнет сунул ноги в тапочки, поднялся с кровати и направился на выход. — У вас два часа! — Да иди ты уже! — Тэхён вытолкнул одногруппника из комнаты, захлопывая дверь. — Фух, винишко, нужно винишко, — он достал стаканы с полки и бутылку красного из мини-холодильника. Разлив алкоголь, парень протянул Чимину стакан. — Рассказывай. — Сегодня Мин предложил пойти в парк, чтобы на примере показать, что такое господство. Мы гуляли, разговаривали на эту тему, я у него спросил, почему он пришёл преподавать в университет и тому прочее, а потом у меня заурчал живот и Юнги, предложил посетить кафе, которое больше выглядело как ресторан. Мы поели, снова обсудили часть темы для моей курсовой, а потом он подвёз меня до ворот общежития. Вот, — Чимин почувствовал, как ему стало легче, но не понятно почему, ведь он не рассказал другу о той самой мысли, которая въелась в мозг. — Мгм, похоже на свидание, — пожал Тэхён плечами, — Хотя из Мина романтик херовый. А что тебя волнует? — Помнишь, я рассказывал о ситуации на лекции, когда он пальто снимал? — Ким взглянул в левый верхний угол, а после кивнул. — Да, я смотрел, и он действительно хорош. Но сегодня он меня почти очаровал. Ви, он симпатичен мне, и я уверен в этом. Я весь вечер пялился на него, смущался от каждого его взгляда, который вообще ничего не выражал, но при этом меня дрожь пробирала, когда он на меня даже не смотрел. Он очень вежливо открыл дверь, приглашая сесть в его машину, оплатил за заказ и даже не попросил вернуть деньги, подвёз до общежития, хотя я его не просил и мог сам доехать. Я знаю, это может быть поверхностно, но тебя бы это не зацепило? — с надеждой глядел на Тэхёна Чимин, отпивая вино. — Зацепило, — кивнул, — если бы это был не Мин, мать его, Юнги! Чим-и, ты сбрендил? Какой к чёрту симпатичен?! Он же… странный! Это уже должно отталкивать! — Да в том-то и дело, что он не странный. Он такой же, как и все, просто умнее и… у него жизнь в принципе иная. Чувак, у него три машины, дорогая квартира, а работа в университете для него хобби! — А, так ты на деньги позарился? Так бы и сказал, — усмехнулся Ким, делая глоток красного. — А ты нет? Хосок тоже не бедный, я так понимаю! — Нет, он адекватный и красивый. — Да вы виделись с ним два раза! Ты его даже не знаешь! — Также как и ты Мина! — они резко замолкли, смотря друг на друга. — А с каких пор мы кричим друг на друга из-за каких-то мужиков? — Согласен, бред полнейший, — парни чокнулись стаканами, залпом допивая содержимое. — Ты прав, я толком не знаю Юнги, но он… — Понял я тебя. Он — бог, все остальные черви. — Нет, никто никогда для меня не будет богом. Это унизительно. Кто такой Юнги? Кем он являлся по-настоящему? Был ли он таким же холодным и без эмоциональным со своей семьёй? Почему он такой? О Мин Юнги написана лишь малая часть информации в Интернете, а всё из-за того, что он один из самых молодых и успешных философов за всё время. Преподаватель слишком много скрывал и делал это крайне умело. Чимину симпатизировал абсолютно неисповедимый человек, неординарный и парадоксальный. Под его описание требуются такие же сложные слова, как и он сам.***
С противным свистом шин ауди резко остановилась на парковочном месте. Юнги вышел из машины, громко хлопнул дверью и быстро, но уверенно направился к лифту. Поворот ключа в замочной скважине и квартира, поглощённая во мрак, встретила хозяина. Мин, не снимая обувь и пальто, направился на кухню, которая умещала в себя барную стойку. В прозрачный бокал для виски мужчина налил бронзовую жидкость, залпом её выпивая. — Чёрт! — бокал разлетелся на мелкие осколки, будучи кинутым Юнги в стену. — Какого чёрта? — ругался он, хватая бутылку крепкого виски, присасываясь к горлышку и делая три больших глотка. Терпкая жидкость приятно щипала горло, отчего приступ злости отпускал разум. Мин достал телефон из кармана и откинул его на поверхность столешницы, схватил листок бумаги, что лежал рядом, и ручку. Трясущейся в экспрессии рукой вырисовывал каждую букву, помещая все свои мысли на бумагу. Что вызвало такой неожиданный эмоциональный порыв — неизвестно. Хотя Юнги предполагал, что на него повлиял Чимин. Парнишка, который слишком хорошо пользовался логикой, имел длинный всюду сующий нос и был очень прилипчивым. Мин от него теперь вряд ли отделается. И почему-то осознание этого перестало приносить дискомфорт. Юнги тоже не так прост, так в чём проблема дать Паку то, что он хотел, а в замен забрать кое-что нужное Мину? Мужчина прошёл к дивану в гостиной и сел, смотря на выключенный экран плазменного телевизора. В его руке находилась всё та же бутылка виски, которая постепенно пустела.***
Репетиции, которые требовали всю силу танцоров, вытягивали всю энергию, оставляя без капли надежды, что им удастся отсидеть ещё две пары. Когда в один день ставили практику современных танцев и прогон балетной части в выпускном спектакле, то студентов отделения танцев было узнать легко. Каждый из них надевал специально сшитую для них форму, состоящая из брюк и рубашки с широкими рукавами. Ткань была настолько лёгкая, что в одежде было не жарко, но часто многие замерзали. У кого-то комплект был чёрный, у кого-то белый, в принципе, это ни от чего не зависело. Выходя из репетиционной, Чимин поправил на себе рубашку, затем причесал рукой волосы и оглянулся, выискивая Дэхёна среди толпы одногруппников. Мимо проходили замученные и уставшие девушки и парни, которые хлестали из горла воду, лишь бы побыстрее утолить жажду. — Боже, Чимин, ну почему эта форма на тебе выглядит так идеально? — возмутилась Суён, подходя к Паку со своими подружками. — Потому что я идеальный? — самодовольно заулыбался тот, после чего посмеялся и пожал плечами. Диеты, спорт, диеты и спорт — вот в чём секрет его «идеальной» фигуры. Парня тошнило от воспоминаний, когда он изводил свой организм, чтобы добиться подобной критики. — Отличные ножки, Чимин! — крикнул четверокурсник с отделения режиссуры, который посмеялся с закатывающего глаза сероволосого. Лёгкая белая ткань облегала округлённые крепкие бёдра, отчего ноги в расклешённых брюках действительно выглядели элегантно. Белая рубашка с ленточным бантом не была застёгнута на верхнюю пуговицу. Та начинала сильно давить на шею во время тренировок, поэтому танцоры всегда её расстёгивали. Это позволяло восхититься острыми, привлекательными ключицами Чимина, его длинной шеей. От парня так и веяло нежностью, аккуратностью, эстетической красотой, грациозностью и светом. Не зря преподаватели ставили его в первые ряды, дабы показать, насколько талантливы у них студенты. Но Чимин был единственным на своём потоке таким необычным и восхищающим, вот только он этого не понимал. — Всё, пошли, — к Паку подбежал Дэхён, одетый в чёрную танцевальную форму, которая не выглядела на нём так хорошо, как на одногруппнике. — Запутался в этой ленте. Девчонки ничего за собой не убрали, хотя обещали! — Ты как маленький, ей богу! — посмеялся Чимин, растягивая свои пухлые розовые губы в улыбке. — Ах, у меня нет сил сидеть на паре у Мина. — А у кого вообще есть? К тому же, с тобой он нормально общается. У вас там какие-то свои тёрки. Разговариваете на непонятном всем языке. Никогда, наверное, не пойму, о чём вы балакаете, — парни зашли в аудиторию, которую прозвали Адом. За рабочим столом расслабленно сидел Юнги, приложив руку к подбородку, он постукивал пальцами по толстой книге в тёмно-зелёной обложке. Его пронзительный взгляд, кажется, проделал дыру в большом блокноте в клетку, что в раскрытом виде лежал перед ним. — Здравствуйте, сонсэнним, — вежливо поприветствовал преподавателя Чимин, который никак на это не отреагировал. Лекция была как всегда достаточно скучной. Все только и успевали записывать за быстро излагающим свой материал Мином. Так бы и продолжалось, если бы мужчина в один момент не заметил бурно перешёптывающихся Чимина и Дэхёна. Ему было бы плевать, если бы Пак не интересовался философией, но это далеко не так. — А я тебе ещё раз говорю, что если мы не закончим реферат по истории танцев завтра, то свободного времени я для этого найти не смогу! Я и так целую неделю не работал! Мне на что жить прикажешь? — отстаивал свои права Хван. — Да я понимаю тебя, но сегодня у меня тоже не получается. Может в библиотеке завтра доделаем? — Чёрт, Чимин, ну почему всё так сложно? Давай по отдельности сделаем? — Дэхёну явно надоело что-то доказывать другу и предлагать. — Ага, чтобы было как в прошлый раз? Тебе поставили оценку на один балл ниже, и ты на меня дулся, типа… — неожиданно раздался щелчок пальцев. Звук прошиб Пака насквозь. Парень дёрнулся и замер, сбившись с мысли. — Ты чего? — удивился Хван, кладя руку на плечо. Чимин опустил голову на свои руки, которые немного тряслись, скорее всего, от нервов. Но он не нервничал! Подняв голову, он перевёл взгляд на Юнги, который стоял около своего стола, держа в левой руке несколько листов с лекцией, а вторую согнул в локте. Он смотрел на Пака, но не ему в глаза. Мужчина взглянул на свои часы и повторно щёлкнул пальцами, отчего Чимина бросило в холод. Он широкими глазами смотрел на преподавателя, тяжело дышал и понять не мог, что с ним происходило? Почему он так реагировал на обычное щёлканье пальцами?***
Говорят, что зубрить — это плохо, мол ничего не запомнишь. Но в последнюю ночь перед зачётом зубрёжка — это последний выход. Чимин старался меньше прибегать к подобному способу подготовки к чему-либо, поэтому в последний вечер лишь повторял выученный материал. — У тебя есть ведро? — ворвавшийся в комнату Тэхён без всякого предупреждения помчался в ванную. — Чего? — нахмурился Пак, вставая со стула. — Зачем тебе моё ведро? — Надо! — отчеканил голубоволосый. — Так оно тебе не нужно? — Нужно! Оставь моё ведро в покое! — парень выдернул из рук друга предмет и отнёс его обратно в ванную. — Тогда я возьму вот эту кастрюлю, всё равно у тебя их две! О, и эту вазу! — Ким нахватал всего, что только поместилось в руки и пошёл на выход. — Стой! Ви! Чёрт тебя побери! Чимин пошёл вслед за Тэхёном, который оказывается встревожил всех студентов на этаже. Зайдя в его комнату, Пак учуял сладковатый аромат, что витал в пространстве. Он оглядел помещение и от шока поднял брови. Стаканчик для канцелярии был заполнен водой, а украшали его три ярко-красных розы. В вазе, которая больше года пылилась на верхней полке в шкафу, уместила в себе сразу семь роз другого вида. — Ты ограбил цветочный магазин? — усмехнулся Чимин, следя за Кимом, который уже наполнял его кастрюлю водой из-под крана, помещая небольшие розочки. — Нет, — выдохнул Тэхён, вытирая рукавом своей рубашки лоб. — А где Сухо? — Сказал, что у девушки будет ночевать, пока все цветы не завянут. — Их много? — Пак ещё раз обошёл комнату, разглядывая каждый маленький букетик. — Да, можно я у тебя неделю помоюсь? — лишённый перед другом неловкости и стеснения Тэхён всегда говорил прямо и почти ставил перед фактом. — А что с твоей ванной? — Чимин прошёл в душевую комнату, замечая около пятидесяти роз в ванной и раковине, которые почти до краёв заполнены водой. — Твою мать, Тэ! Что это? Кто это? — парень рассмеялся, смотря на Кима. — Хосок… подарок сделал… — Нихрена себе, подарок! Сколько их? — Девяносто девять. Я всё пересчитал, — улыбнулся Тэхён, приглаживая спутанные волосы. — Ужас. Нет, красиво, но это… У меня нет слов. Ты как здесь спать-то будешь? Запах явно концентрированный. Вкусно, но уж слишком. — Да, но это так мило, — парень сложил ладоши вместе. — А, точно! Записка! Ким прыгнул на кровать, хватая маленькую открытку с тумбочки, которую вытащил из букета. Открывая её, на его губах сияла квадратная улыбка. — Розы символизируют вино, любовь, пение, весну, и юность. Самый прекрасный вечер в компании с тобой, красным вином раннего весеннего сбора, заставило меня почувствовать нечто трепещущее в душе, будто мелодичное пение птиц, а твоё милое зелёное колечко прекрасно подчёркивало твою естественную красоту и молодость. Я был бы рад новой встрече. В следующую субботу в парке около реки Ханган я буду ждать тебя в семь вечера. До скорого! — глаза Тэхёна блистали ярче солнца, он на мгновение даже дышать перестал. — Чимин-а, это нечто! У меня так сердце бьётся! Хочешь послушать? — Эм, нет, но это правда очень красиво. Чувствую, это будет настоящее свидание, — предположил Пак, прикладывая палец к подбородку. — Да, я тоже так думаю. Чимин-и, он такой… такой… — О, видимо мы местами поменялись. Нет, спасибо, избавь меня от этого. Я спать! — парень вышел из комнаты, вбирая полные лёгкие свежего воздуха. У него будто из носа вату вытащили, когда он выбрался из той цветочной клетки. Он был искренне рад за друга. Тот, возможно, наконец нашёл то, что искал очень давно. Чимин мечтал о том же. Вот бы так случайно встретиться с бизнесменом, который устроил бы такую же романтичную встречу, подарил бы букет цветов и открытку с тёплыми словами. Но увы. Теперь из его головы не выходил образ одного человека — Мин Юнги.
