Красный фосфор

Ди слишком остро воспринимает этот мир. Фитиль терпения слишком короткий. Каждый выбивающийся из обычного серого ряда элемент — раздражитель. Особенно в данный момент. Дядя Чес принципиально подкуривает сигарету от спичек. Чиркает об тёрку коробка слишком громко, выбивая искру. Ди дёргается. Громкий и резкий звук. Дядя Чес мог бы зажечь спичку и об него. Об сухую кожу лица. Ди настолько заряженный, что вспыхнул бы, как красный фосфор. Ди слышит, как тлеет бумага сигареты дяди Чеса. Огонёк на конце пепла режет глаза. Слишком ярко. Ди слышит, как жужжит холодильник. Как льётся вода по водопроводу. Как оседает пыль. Ди слышит как за несколько десятков километров, за чертой города, машинист поезда нажимает на гудок. Ди чувствует — он сейчас спрыгнет с ума. Сердце бьёт в грудь. Пережимает лёгкие. Они давятся ему через ребра, как через мясорубку. Тяжело дышать. Ди чувствует, как краснеют его уши. Лицо. Внутри Ди — переполненный воздухом воздушный шарик, готовый лопнуть в любой момент. Внутри Ди все скрепит и замерло от собравшегося в нём критического давления. — Что такое, малыш? Нервы вообще ни к чёрту? Дядя Чес особенно хрипит, когда говорит при затяжке. После — из его носа совсем не выходит дыма. Все всосало в лёгкие. Губка. Дядя Чес не спрашивает, зачем Ди пришёл именно к нему. Он вообще не любитель задавать лишних вопросов. Дядя Чес занимает слишком много места в своём трейлере. Сидит на стуле, растянув ноги по всей кухне. Занял своим локтём половину круглого стола. Плечи широко назад, грудь раскрыта, шея вытянута, и синяя жилка сонной артерии расслабленно, блекло синеет через тонкую кожу, покрытую щетиной. Дядя Чес такой расслабленный от того, что предпочитает индику. И газ от зажигалок только портит её вкус. Чес давно уже не употребляет ничего другого. Называет это экологической сознательностью. Но тогдашний кокаин в восемьдесятых был прекрасен. Дядя Чес — далеко не пример для подражания. Так говорил отец Ди много раз. Отец Ди говорил: да, Чес — хороший человек. Но это не значит, что ему можно доверять. Это не значит, что у него можно просить совет. Дядя Чес представлялся Ди тёплым центром всего мира. Маленькой жужжащей ТЭЦ посреди пустого и мёртвого поля. Медленно вращающимся ветряком с лопастями с размером под крыло самолёта. Ди держит руками виски, сжимая их. Болит. Чес смотрит на изрезанную руку Ди. На корку коричневых струпов на костяшках. На кривой будущий шрам на тыльной стороне правой руки с видимыми стежками швов. Нитки уже рассосались. * На электронных часах Чеса, стоящих на холодильнике, зелёными квадратными цифрами: 2:43 Чес смотрит на ссуженные до размера пиксельных точек зрачки Ди. Смотрит из полузакрытых глаз, ухмыляясь одним кончиком губ. Он говорит ему: — Чеши домой, касатик. Чес говорит, почти шепча: — Постой под горячим душем, проспись. Подумай о море. Медленных волнах. Отпустит. Чес не хочет себе лишней головной боли. Ди протягивает пальцы от висков к волосам, сжимая их у корней. Впиваясь ногтями в кожу головы. Как же трещит. Все мозговые клетки. Вся нервная система. Все импульсы нервно бегают от синапса к синапсу, посылая непонятное дёрганье в разные части тела. В мозжечке светится красным светом «авария». По позвоночнику бегут искры. Светящаяся пищащая лампочка: OVER HEAT Ди говорит: — Я не могу спать. Чес чмокает сигаретой. Выдыхает дым. Трейлер пахнет сладким и свежим. Дым марихуаны наполняет помещение теплом, будто обогреватель. Ди пытается найти в этой обстановке равновесие. Схватится за что-то твердое, от чего его перестанет так колбасить. — И что это? — спрашивает дядя Чес. — Синтетика какая-то дрянная? Ди молчит, пялясь стеклянным взглядом в стол. Мысли все разбегаются. Дядя Чес внимательно на него смотрит. Сжавшегося комка нервов. На маленького взъерошенного волчонка. Протянешь руку — куснёт. Ди поднимает голову к потолку, распремляя затёкшую шею. Проводит языком по зубам. Говорит: — Я зубов не чувствую. Проводит языком по губам: — И губы — тоже. Дядя Чес видит запёкшуюся кровь в ноздре у Ди. Ядрёный порошок амфетамина сжигает сосуды, как бенгальский огонь. Быстро и ярко. Следом — кровотечение, скачки давления и анемия. Смерть от инсульта. Просто пережимает пару мышц в мозгу. И отрубается все. Все клетки — сжигаются до тла. Дядя Чес тяжело вздыхает. Дядя Чес поднимается со стула, подходит к Ди. Кладёт ему руку на голову, чуть сжимая волосы чёлки, и оттягивает голову Ди назад. Ди слушается, поднимая лицо к Чесу. Дядя Чес берёт его пальцами за подбородок, внимательно изучая лицо. Ди видит в отражении его глаз свой обдолбанный взгляд. Чес видит эти зрачки, не отражающие свет. Нервно дрожащие, бегающие, не способные остановить внимание на одном объекте. Покрасневшие белки от сухости глаз. Чес опускает руку с головы Ди на его шею, легко сжимая её. Бешенный пульс. Пульсирующая рывками густая кровь в молодом теле. Бешеный поток в маленьком русле реки. Сейчас из ушей польётся. Ладони у дяди Чеса сухие и тёплые. Потом — дядя Чес успокаивающе проводит подушечкой большого пальца по скуле Ди. Заправляет выбившуюся прядь с хвоста за ухо. — Знаешь, чтобы сейчас сделал твой отец? — спрашивает Чес. — Что? — Ди смотрит в его лицо, и весь задний план размыт. — Он бы дал тебе хорошую оплеуху. Они смотрят ещё пару секунд в глаза друг другу. Дядя Чес улыбается, издавая глухой смешок. И следом — на щеку Ди обрушается удар расслабленной ладонью. Получается громкий хлопок. На лице Ди с левой стороны красный отпечаток руки. Из глаза удар выбил слезу. Ди в момент почти задохнулся. Голова мотнулась. Кажется, он потянул шею. Ди кладёт холодную ладонь на горящее место удара. Смотрит исподлобья. Мир за спиной дяди Чеса приобрёл резкость. Единственное — в ушах теперь звенит. Дядя Чес спрашивает: — Встряхнуло лампочку? Ди молчит. Так же смотрит волчонком. Лицо дяди Чеса такое серьезное, когда он не улыбается. Теперь — он смотрит устало. Разочарованно. — Дай посмотрю. Чес отводит руку Ди от лица, снова хватая пальцами подбородок. Смотрит на красный след от руки на коже. Ди позволяет. Но Ди контролирует, перехватывает запястье дяди Чеса, держась как за поручень в автобусе. По коже Ди пошли мурашки. Дядя Чес отвешивает удар левой рукой на другую щёку Ди. Держит его за голову, чтобы он не успел отвернуться. Удар пришелся ещё и по уху. — А это — от меня, — говорит дядя Чес. У Ди горит всё лицо. Уши — заложены. У Ди — свербит в носу, будто его ударили в переносицу. У Ди резко — осмысленный, озлобленный взгляд. Свет люстры отсвечивает в мокрой плёнке на глазах. — Только не плачь, дружок, — хрипит дядя Чес. Прижимает его голову к своему животу. Ди утыкается носом в мятую футболку, пропахшую дешёвым порошком и дымом. Ди — в теплой темноте, обволакивающей его. Убаюкивающей. Ди обхватывает дядю Чеса руками, зарываясь в его тепло глубже. Сжимает край его футболки до побеления пальцев. Ди слышит, как бьётся сердце дяди Чеса. Чес понимает, что держит тикающую бомбу в руках.