Evet, seni affettim.../Да, я простила тебя...

Но блондинкой овладела паника, разум отключился полностью и остались лишь эмоции... И подступающее разрушение... Хюмашах Султан слышала голос своей Валиде. Или ей лишь казалось так? Слышала слова, что Сафие Султан уже говорила ранее: он предатель... шут Кесем Султан. Но разве мог Зульфикар предать? Её любовь разве легко променять, её признание в нём самого дорогого ей человека? Нет. И даже думать о другом не хотелось. Хюмашах трясло. Пошёл уже второй час как лекари боролись за жизнь паши. Но никаких вестей. Даже повитуха(образ-символ) не выходила хотя бы сказать, что всё в порядке и есть шанс... Было ещё и холодно, поздняя осень. - Мелеки, сейчас же проверь что там... Каким хочешь способом... - Никак не получается... Я уже не раз пыталась дабы облегчить Ваше состояние... - Я даже не понимаю злюсь ли на него, простила ли... Я ничего сейчас не понимаю, вплоть до того жива ли я на самом деле. - проговорила выделяя каждое слово. - Живы... Если чувствуете волнение, то этот вопрос сразу же отпадает. - подытожила хатун. - Я же так не думаю... Я могу быть жива только когда уверена, что всё в жизни хорошо, а сейчас... - слезинка застыла у нижнего ряда ресниц. - И сейчас всё будет хорошо... Так должно быть... - Должно... - прошептала госпожа и пошатнулась с усталости. Она не спала третьи сутки. Но глаза, как ни странно, не слипались. Только общая усталость чувствовалась. Руки опять затряслись, но холода же Хюмашах Султан не чувствовала. В этом точно была уверенна. Хоть в чём-то за последние часы. Но данная уверенность совсем не тешила. - Госпожа, в Ваших покоях тут убирались и нашли это... - прервала тишину хатун. - Гюльпери хатун? Чьё-то формальное письмо? - Формальные так не оставляют... Оно как-то само выпало с Вашего стало, было заложено между горизонтальной поверхностью и выдвижным ящиком. - Я тебя поняла, свободна... - молвила блондинка забрав письмо из рук хатун. Это была та самая хатун, что ещё опекалась умершим её племянником Ахмедом. Но воспоминания имели ещё время на метания и путаницу в голове женщины. Сейчас больше волновали слова в появившемся письме. - Любовь моя... Есть ли мне прощенье не знаю, но попытаюсь оправдаться перед твоим сердцем, Хюмашах... Я не на стороне Кесем, а на стороне справедливости и только. Другого я не потерплю, по крайней мере, пока жив... Искандер был виновен в своей любви. И пусть звучит жестоко. Но он правда любил Кесем. И опасно трепетно. Смерть была для него Раем в данном случае, пусть он никогда бы этого не понял, а я бы никогда этого не донёс ему. - прочла шёпотом, предварительно пробежав глазами по тексту. Только сейчас пришло понимание и дошло самое главное: простила. - Я простила тебя. Слышишь? - крикнула в надежде, что сквозь дверь душой иль сердцем её воин услышит её. И ожидания оправдались. За пять минут вышел уставший до жути главный лекарь и сообщил что паша пришёл в себя после длительной и очень тяжёлой операции. Уста сами расплылись в облегчённой улыбке. Вера не подвела. Зульфикяр услышал её главное слово, услышал, что любовь всей его жизни простила его. Это же стало для него единственной причиной вернуться к жизни.