Небеса

      Как только Люциус вышел из комнаты, Гермиона в отчаянии ударила кулаком по изумрудному одеялу. Её контролировали! Заставляли говорить то, чего она не хотела. Но что это был за бред? Она ничего не помнит, но не идёт в больницу или к своим друзьям. Кто купится на эту чушь? И зачем надо было посылать её? Уж она-то — последний человек, которого Малфой-старший послушался бы. А свалиться ему на голову, чтобы не дать отравиться, мог и кто-нибудь другой.       Гермиона потёрла пальцами виски, стараясь унять расползающуюся по голове боль. Нет-нет, должна же быть в этом хоть какая-то логика. Ну, например, идти в больницу ей сейчас никак нельзя. Она же умерла… Да и Гарри с Роном инфаркт хватит, если они увидят ожившую подругу. Интересно, сколько времени прошло с того дня? А Малфой, похоже, не знает последних новостей. Значит, слухи о его затворничестве оказались правдой. Стало быть, им сейчас нельзя контактировать с внешним миром, иначе ей никак не объяснить, как она может быть здесь. Да она вообще ничего не может ему объяснить, даже как попала в поместье. Действительно, только амнезия может оградить её от вопросов хоть на какое-то время. Но когда-то Малфой всё-таки прозреет.       — Ну, может, к тому времени он передумает умирать, и моя миссия будет выполнена, — сказала Гермиона сама себе. — Но могли хотя бы легенду мне рассказать.       Через пару минут в комнату вернулся Люциус, а за ним плавно влетел поднос с чаем.       — Я принёс успокоительное зелье и, на всякий случай, обезболивающее. У Вас ничего не болит?       — Голова немного.       — Тогда выпейте оба.       Гермиона сделала по глотку зелий и запила их чаем.       — Прошу прощения, если чай не очень хорошо заварен, — Гермиона не могла поверить, что Малфой нервничает перед ней. — Я… отпустил домовиков, а сам уже давно не занимался домашними делами.       Гермиона чуть не поперхнулась. Малфой отпустил домовиков?!       Люциус подскочил к ней, но она замахала рукой, показывая, что всё в порядке.       — Что, всё так плохо? — растерянно спросил Люциус.       — С чаем всё в порядке, — прокашлялась Гермиона. — Просто в горле запершило. От зелий, наверное.       Люциус налил и себе чашку, с опаской попробовал чай и облегчённо вздохнул.       — Так Вы живёте здесь один? — спросила Гермиона, чтобы нарушить гнетущую тишину.       — Да, — протянул Люциус.       — А зачем Вы отпустили домовиков?       Люциус хмыкнул. Наверное, вспомнил её освободительную деятельность.       — Я собираюсь… покинуть поместье. Там мне слуги не понадобятся.       Гермиона никак не могла поверить, что Люциус в самом деле собирался покончить с собой.       — Так… я помешала Вашему отъезду?       — Можно сказать и так, — Люциус грустно улыбнулся. — Но ничего страшного, я могу уехать в любой момент.       — Простите, что отнимаю Ваше время.       — Говорю же, ничего страшного. После того, как мои жена и сын уехали, мне здесь было очень скучно.       — Вы поедете к ним?       — Нет. Думаю, позже мы ещё встретимся, но сейчас наши пути расходятся.       — Мне жаль.       — Да?       — Вы же семья. Плохо, если пути родных людей расходятся.       Может, она должна помирить его с семьёй? И тогда Люциус передумает.       — Такова жизнь, — Малфой пожал плечами. — Пути людей сходятся и расходятся. Вот я бы, например, никогда не подумал, что мы с Вами когда-нибудь встретимся снова.       Гермиона вздохнула и решила по полной играть роль девушки с амнезией:       — Так Вы хорошо меня знаете?       — Не очень. Я — отец Вашего сокурсника Драко Малфоя. Помните его?       Гермиона отрицательно покачала головой.       — Вы учились на разных факультетах и враждовали. Вы помните факультеты?       — Да, — Гермиона словно балансировала на канате, не зная, что можно говорить. — Я училась на Гриффиндоре. Значит, Ваш сын учился на Слизерине?       Люциус кивнул и как-то странно на неё посмотрел:       — Мы и с Вами враждовали, мисс Грейнджер.       Гермиона с трудом осознала странность его взгляда. Это было то, чего она совсем не ожидала увидеть в его глазах. Сожаление.