Единственная ночь

      Земля уже погрузилась во мрак, а в домах учёных-работяг всё продолжал гореть свет. В работе лесного дозорного не было времени на отдых — вечным спутником являлась работа, можно считать, что, если удавалось вернуться до полуночи домой — ты отдохнул. Даже сейчас, проверив состояние своей ученицы перед сном, его работа не кончалась. Впереди ждала неприятная встреча с генералом махаматра, не предвещающая ничего хорошего.       Только подойдя к дому, чёткий слух фенека уловил плохо скрываемое движение за дверью. Тигнари устало выдохнул и нехотя вошёл в свой дом. Свет не горел ни в одной комнате, но чужое присутствие ощущалось физически. Излюбленный трюк этого «юмориста» — пробираться в дом через единственное открытое окно. — Тигнари. — низкий голос донесся откуда-то из-за спины.              Фенек понял, что эта встреча будет неприятной, как только получил письмо от Сайно. Но не мог представить, что будет настолько больно оборачиваться. — Нари… — Не нужно. — наконец ответил фенек. — Уходи. — Ты понимаешь, что будет если я уйду?       Ответом послужило гробовое молчание.       Тигнари нервно сжимал пальцы в кулаке, продавливая ногтями ладонь. Нежное и невесомое прикосновение чужой руки слегка привело его в чувство. Такое родное тепло, исходящее от рук, моментально вызывало волну мурашек по телу.       Сайно нежно развернул Тигнари к себе лицом и укутал в объятия. Его сладкий запах ударил в нос — от него пахло свежим запахом пустынного кактуса и немного ветром; его тепло согревало холодную кожу фенека после вечера в тропическом лесу; его присутствие успокаивало, давало надежду, что ещё не всё потеряно. Было обидно, тревожно и жутко страшно, но Тигнари не мог противиться собственному разуму, который кричал: «не смей отталкивать его», и фенек поддался себе — обвил чужую спину руками и уткнулся в шею. Сайно крепко держал Нари в объятиях, и даже если бы тот захотел выбраться — не смог бы. А он и не хотел. Теплые, нежные, полные любви и тоски объятья — ребята уже изнывали друг по другу. Хотелось остановить время и стоять, обнимать Сайно всю оставшуюся жизнь в темном коридоре.       Фенек опомнился первым, спустя несколько десятков секунд в объятьях. Он мягко отодвинулся от парня и осторожно провел рукой по его смуглой щеке. — Сайно, не уходи никуда, прошу. — Тигнари нежно прижался своим лбом к его лбу, пытаясь найти в темноте любимые глаза. — Ты, как никто другой, понимаешь, что не выберешься оттуда. — прошептал фенек куда-то в пустоту, ведь смысл сказанных слов до адресата не дошел. — Нари, я не могу. — учёный нежно убрал руки любимого от своего лица и, ласково сжав, еле ощутимо коснулся их губами. — Не могу. — Почему ты такой? — дрожащим голосом спросил фенек. — Всегда делаешь всё по-своему. Твоя принципиальность тебя погубит… — дрожащим голосом прошептал Тигнари. — Нари, твой хвост…       Тигнари испуганно обернулся и почувствовал, что его хвост рефлекторно напрягся так сильно, что шерсть встала дыбом. Пока фенек пытался рассмотреть хвостик, Сайно успел зарыться своими длинными и горячими, как пустынный песок, пальцами в шерсть и стал нежно приглаживать её, параллельно заставляя парня расслабиться. Темноволосый вжался в чужую грудь, не зная куда ещё себя деть, и тихо мычал, пока Сайно массировал хвост. Конечно он и раньше гладил его по хвосту и, конечно, знал, где его касаться не стоит; а сейчас специально касался — издевался. — Тигнари, мож- Мхг! — Сайно не успел договорить, как влажные губы фенека заставили его замолчать.       Тигнари не целовал его страстно, не целовал его грубо — это был поцелуй полный слепой любви и невысказанной нежности вперемешку с зародившимся отчаянием, которое станет его пожизненным спутником если завтра он отпустит Сайно. Влажный поцелуй был для обоих своеобразной игрой, дразнящей партнера для пущей страсти.              Фенек знал каждый сантиметр на теле любимого, знал, как он отреагирует если коснется его, знал каким голосом он будет стонать и как часто будет дышать. И всё же ему было мало. Мало Сайно, мало прикосновений, мало тепла, мало времени. Так мало у них было. Будь возможность вернуться в прошлое лет на десять, он бы несомненно познакомился с Сайно раньше, чтобы всё время этого мира принадлежало только им двоим.       Сегодня сдерживать свои желания они не планировали. Сайно подхватил эту волну жадности чужим телом, стоило Тигнари только опустить свою ладонь ему на живот. Возможно Сайно сегодня перегрелся на солнце, но пальцы любимого сегодня казались на несколько градусов холоднее обычного. Контраст температур их тел только больше распалял обоих. Светловолосый всегда знал, что Тигнари плавится под натиском его горячих касаний, потому сейчас касался ещё больше. Жадный поцелуй постепенно перерастал в удушающий. Фенек неистово кусал чужие губы в кровь, тут же зализывая раны, а Сайно не скупился на ответные действия. Их языки сплелись в пылкой страсти; темноволосый проводил языком по чужим губам, по зубам, не стеснялся посасывать язык и жадно проглатывать их смешанную слюну.       Не стесняясь Тигнари бродил руками по обнажённому торсу генерала, слегка задевая кончиками пальцев вставший член сквозь одежду. На каждое касание Сайно отзывался отрывистым вздохом. Горячий воздух, срывающийся с его губ непременно достигал чувствительных ушек Тигнари, которые он сразу попытался опустить, но Сайно не позволил. Перехватив мраморные запястья, он уместил обе руки себе на шею, и не дожидаясь согласия, подхватил Нари за бедра, заставляя того, скрестить ноги у себя за поясницей и прижаться всем телом к себе. Внезапно возникшая физическая близость немного поубавила резкое настроение фенека. Тигнари прижался к смуглой груди как можно крепче и прочувствовал как сильно бьётся чужое сердце даже сквозь одежду. Руки генерала махаматра грубо сжимали мягкие бедра, чуть опустив их к низу, чтобы Нари мог почувствовать чужое возбуждение. И он чувствовал. Чувствовал, как сильно его хочет Сайно. Тот самый человек, который избегает чужого общества и работает в одиночку всю жизнь, сейчас всем сердцем желает принадлежать только ему одному. Это так льстило фенеку.       Мягко опустив парня на кровать, Сайно элегантно прикусил кончик перчатки и медленно стянул сперва правую, затем левую, полностью обнажив руки. Лежа на спине, Тигнари увлеченно следил за его действиями, закусив кончик перчатки на большом пальце правой руки. В тусклом свете нескольких свечей, что Сайно расставил в спальне пятью минутами ранее до прихода Нари, его действия были едва различимы, но от острого зрения фенека не скрылось ничего. В комнате становилось душно. Возможно виной тому участившееся дыхание парней или слишком большое количество одежды на Тигнари. С этой проблемой Сайно справился за пару минут. Привычным движением уместился между бедер Нари и, резко потянув на себя, занялся поясом, скрывающим край шорт и толстовки. Внешне он держал невозмутимое выражение лица, но мысленно проклинал Тигнари за такую манеру одежды, которую невозможно снять за пару секунд. Наконец, когда на нём осталась только водолазка и шорты, не в силах себя удерживать, Сайно пробрался пальцами под тонкую ткань водолазки, огибая все изгибы желанного тела. Чуть отогнув воротник, генерал махаматра принялся покрывать шею партнера бесконечным потоком отрывистых и мягких поцелуев. До тех пор, пока Тигнари сам не попросил его быть грубее даже не думал об ином действии, но оставить пару засосов и укусов было просьбой любимого, как он мог отказать? Утыкаясь носом в белоснежную шею, Сайно чувствовал исходящий травяной запах от темных волос.       Пока сознание фенека целиком и полностью ушло в ощущения на своей шее, Сайно во всю хозяйничал на его теле. Задрав водолазку чуть выше талии, он томно обводил всё свободное тело любимого горячими руками. Его пальцы медленно изучали ребра, кончики невесомо прошлись по впалому животу, не спеша переместились на спину, обвели каждый позвонок, пока на шее расцветал букет алых пятен.       Стоило Сайно чуть прикусить чувствительную шею, как он сразу получил протяжный стон прямо в ухо. Тигнари прикрыл рот тыльной стороной ладони, стараясь воздержаться от излишне громких звуков. Его парня такое положение дел устраивало — он желал слышать насколько приятно он может сделать своему любимому, потому требовал: — Не сдерживайся. — с придыханием прошептал ученый прямо в большие и чувствительные уши. — Стони, кричи, умоляй, но не смей молчать. — его длинные пальцы изящно перекрестили обе руки над головой фенека, а губы накрыли чужие в длинном тягучем поцелуе.       Мягкие губы Тигнари и сухие губы генерала махаматра особенно ощутимо контрастировали в этом поцелуе. Привыкший к пустынному климату Сайно, до этого даже не замечал насколько он физически отличается от Тигнари, который большую часть времени проводит в тени влажного леса. Исключительно из любопытства, Сайно захотелось вдруг коснуться ушей фенека прямо сейчас — во время поцелуя, узнать насколько мягкими окажутся его уши. Уже предвещая какую реакцию он получит, заранее был готов выдержать случайный укус, но вместо этого услышал лишь звенящий стон в губы. Вполне ожидаемо, что после такого интимного касания к самому чувствительному месту, Тигнари захотел разорвать поцелуй и уткнуться в горячую шею своего генерала. Однако у Сайно были на него другие планы. Он напористо прижался к желанным губам, не позволяя отстраниться, левой рукой продолжал сжимать хрупкие запястья, а правой терпеливо ласкал мягкие уши. Темная шерсть фенека действительно была в десятки раз мягче волос генерала.       Отрывисто извиваясь под чужим телом, Тигнари сам не заметил, как колено парня оказалось у него между ног. Опомнился он только когда Сайно чуть подался коленом вперед, надавливая на эрегированный член партнера. Фенек мычал что-то невнятное в поцелуй, поджимал бедра, пытался свести колени, но отпора не давал. Тогда Сайно позволил ему коснуться себя; он медленно отпустил его руки, не забыв немного промассировать нежные запястья, когда почувствовал в них едва ощутимую дрожь. Уже со свободными руками, Тигнари так же не противился действиям Сайно. Дрожащими пальцами он обхватил парня за шею, притягивая ещё ближе к себе. — Сайно… — тяжело дыша после длительного поцелуя, позвал фенек. — Прикоснись ко мне… — прошептав, добавил, — рукой.       Немного опешив от такой просьбы, Сайно пару секунд глупо смотрел на парня, а когда навеждение спало — исполнил его просьбу. За мгновение генерал махаматра стянул с любимого раздражающую водолазку, и, мешающие ему шорты вместе с бельем. Его Тигнари наконец предстал перед ним в самом естественном проявлении. Сколько раз они уже занимались сексом, но Сайно всегда забавляла реакция фенека на собственное обнаженное тело — Нари смущенно прятал лицо ушками и неловко прикрывался внизу хвостом, словно было что-то, чего Сайно за ним не видел.       Фенек чуть слышно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, когда светловолосый коснулся его обнаженных бедер и нежно развел их в стороны, устраиваясь между ними. Не спеша, Сайно осторожно сомкнул пальцы на твердой головке, предварительно размазав предэякулят по пальцам. Всего пара поступательных движений вверх-вниз и Тигнари уже расплылся под натиском горячих прикосновений. Спустя пару движений, фенек перестал прятаться и позволил себе тихо скулить. Генерал махаматра придвинулся к нему ближе, упершись своим твердым членом между бедер парня. — П-погоди… — фенек неловко попытался удержать Сайно за руку. — Хватит… — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Сайно. — Нет. — Тигнари отрицательно помотал головой, присел, приподнявшись на локтях, и ласково погладил Сайно по щекам. — Я хочу попробовать… — он сделал паузу, подбирая слово, — кое-что новое. Можно? — Тебе можно всё.       Фенек усадил парня на край кровати, а сам уютно устроился между его разведенных ног. Ушки прижались к голове и едва заметно подрагивали от волнения, как и длинные ресницы на глазах. — Нари, ты…       Внимание фенека было приковано к стоящему перед лицом члену. Он спешно стянул с Сайно шорты и приспустил белье. Жадно облизнув губы, Тигнари приблизился к органу вплотную и, осторожно обхватив его рукой томно выдохнул горячий воздух на головку, выдавив из Сайно сдавленный стон вперемешку с тяжелым вздохом. Тигнари внимательно следил за реакцией парня на каждое свое действие. Высунув кончик языка, он провел им по всей длине ствола и остановился в самом конце. Он немного приоткрыл рот и плотно обхватил головку губами, чуть опустившись вниз, старался обвести её языком. — Тигнари… — выдохнул Сайно, прикрывав рот рукой.       Впервые брюнет заметил в его глазах помутнение и долю смущения, что так ярко выражалось на его красных щеках. Это было знаком, что он всё делает правильно. Не собираясь останавливаться, Тигнари обхватил член губами и постепенно стал двигаться, ожидая молчаливого согласия партнёра. Сайно глубоко дышал, казалось он задыхается (частично так и было). Впервые он видел своего Нари в таком положении перед собой. Эта сцена жутко возбуждала его, а старания Тигнари абсолютно сводили с ума и лишали всяких здравых мыслей. Пальцы предательски дрожали, и всё же блондин пытался держать себя в руках — не касался любимого, пока тот сам не позволил. Острые ноготки слегка царапали внутреннюю сторону бедер Сайно, когда Нари пытался найти место куда деть руки.       Горячий язык обвивал головку, когда фенек останавливался чтобы отдышаться. В уголках глаз начинали скапливаться слезы, когда брюнет пытался заглотить слишком глубоко, но совершенно игнорируя их, он продолжал постепенно наращивать темп, не забывая слегка посасывать член. От каждого нового движения у Сайно в голове взрывались фейерверки. Он не хотел показаться таким беззащитным перед тем, кого поклялся защищать, но что-то внутри подсказывало, что именно то, что он считает слабостью и будет являться максимальной степенью доверия к Тигнари. Потому он перестал противиться самому себе.       Его рука медленно потянулась к голове фенека, но замерла на половине пути. Тогда Нари поднял на парня недоумевающий взгляд и, взяв Сайно за запястье, уложил его ладонь себе на голову. По одному взгляду было ясно, что ему нравится доставлять любимому удовольствие. Сайно чуть надавил на затылок Нари, словно спрашивал «ты справишься?», а ответом ему было полное повиновение — Тигнари не дернулся, наоборот, стал двигаться ровно в заданном Сайно темпе под его руководством. Большие ушки Тигнари щекотали обнаженный живот при каждом движении.       Уже приближаясь к разрядке, Сайно слегка сжал в кулаке корни волос фенека, что послужило тому сигналом работать активнее. Он идеально читал и понимал каждую реакцию Сайно, потому, когда почувствовал во рту слабую пульсацию члена, был готов принять в себя всё до последней капли. — Нари, мгнх… с-стой, хватит… — тяжело дыша произнес Сайно. — Я сейчас… ты…       Тигнари не остановился даже когда почувствовал во рту вязкую жидкость. Обхватив губами головку, он слегка посасывал её, понемногу проглатывая сперму. Уже выпустив изо рта член, и, не забыв оставить на нём свой поцелуй, слегка потерся о него щекой, как кот о ногу хозяина, и сквозь чуть приоткрытые веки внимательно смотрел на Сайно, будто ждал команды о продолжении. — Ты в порядке? — спросил фенек. — Это… я должен у тебя спросить. — отдышавшись, ответил ученый. — Кажется тебя хватит ещё на раз. — Тигнари ухмыльнулся, проведя указательным пальцем по всё ещё твердому члену. — Ну уж нет. — резко схватив фенека за запястье, Сайно потянул его на себя, вынудив подняться с колен, и усадил себе на бедра. — Твоя очередь. — прошептал генерал махаматра и нежно коснулся губами чужой ключицы.       Руки медленно поднялись к шее, задев затвердевшие соски Тигнари. Фенек чуть вздрогнул от этого мимолетного прикосновения, чем привлек внимание генерала. — Ты стал слишком чувствительным. — едва касаясь чувствительной кожи, Сайно обвел пару кругов вокруг сосков большими пальцами, и без предупреждения поцеловал один из них. — Мгх… э-это ты виноват… — надулся фенек. — Ты давно… Агх-а… не прикасался ко мне… Ай! — Больно? — обеспокоенно спросил Сайно и сразу убрал руки. — Нет, — отрицательно помотал головой, — просто непривычно, что ты так… ну…       Блондин усмехнулся, когда Тигнари смущенно отвел взгляд в сторону, постеснявшись назвать, что именно делал Сайно, и вспоминал, как откровенно он не стеснялся делать ему минет. — Открой рот.       Фенек недоумевающе посмотрел на Сайно, но просьбу выполнил. Закрыв глаза, он чуть разомкнул губы и слегка высунул язык. Сайно мягко коснулся двумя пальцами кончика языка Тигнари и, с его молчаливого позволения, протолкнул их глубже, вынуждая фенека сомкнуть губы и хорошо смочить его пальцы собственной слюной. Нарочно прикусив кончики пальцев, Тигнари выпустил их изо рта и прижался к Сайно, чуть прогибаясь в пояснице для его удобства.       Прохладная слюна быстро нагрелась от пальцев генерала, когда он коснулся Тигнари. Его тело инстинктивно сразу сжалось, но ласковые поглаживания Сайно вынудили его расслабиться и не концентрироваться на неприятных ощущениях.       Тигнари часто и глубоко дышал, его горячее дыхание обжигало шею Сайно, отвлекая того от процесса. Длинные пальцы на удивление легко проникли внутрь, почти не создав для фенека болезненных ощущений. — Ты…? — блондин не закончил вопрос, но уже получил ответ. — Трогал себя, когда тебя не было. — прошептал фенек. — Это так… — Сайно сделал паузу, подбирая подходящую формулировку. — Заводит. — С-Сайно! — воскликнул фенек, когда почувствовал в себе второй палец и распалённый поцелуй на плече.       Скрестив ноги за спиной генерала, Тигнари прижался к нему максимально близко, но даже этой близости было ему недостаточно. Руки обнимали Сайно за шею, а ногти царапали обнажённые лопатки; Тигнари хмурился, сжимался, кусал за плечи, царапал спину, приглушенно стонал прямо в уши — всё это доводило Сайно до грани. Последней каплей стало вымученное, сдавленное «С-сайн-но…~», произнесенное Тигнари так сексуально, что кончить можно было только от этого. Уже на этом моменте фенек мог легко принять его целиком, о чем он и молил, соблазнительно ерзая на чужом члене. — Нари, — специально выдыхая прямо в ушко, позвал Сайно, — можно вставить? — Я… — выдохнул фенек. — Сам…       Нехотя высвободившись из объятий, Тигнари жестом попросил Сайно прилечь, а сам неторопливо забрался сверху. Осторожно приставив головку ко входу, фенек чуть вздрогнул — член казался непривычно горячим. Генерал махаматра с вожделением рассматривал Тигнари, акцентируя внимание на каждой детали его поведения — как он вздрагивает, когда пытается сесть на член, как его большие ушки опускаются к щекам и прячут его смущение, как вздымается его грудь от тяжелого дыхания — всё желал запечатлеть в памяти как можно четче. — Нари, — ласково позвал Сайно, — расслабься, лисенок, мы никуда не спешим. — он взял Тигнари за руку, а затем уместил его у себя на бедрах, слегка поглаживая нежную кожу.       Темноволосый крепко сжимал чужую руку, стараясь переместить всё напряжение в это касание. Не спеша, следуя советам Сайно, он смог медленно ввести кончик внутрь. Тигнари сдержанно проскулил, но сразу попытался это скрыть, прикусив губу. Сайно желал слышать его голос — цельный, несдержанный; он одним резким движением надавил на бедра фенека, резко насаживая его на всю длину, выбивая последний воздух у него из легких, услышал заветный сладкий, протяжный стон. Внутри Тигнари очень узко, жарко, влажно; он рефлекторно сжал член внутри, словно подгоняя себя под его размер, и резко, так же без предупреждения, начал двигаться.       Ушки Тигнари почти целиком спрятали его лицо, пока пушистый хвостик вилял из стороны в сторону. Из легких выбило весь воздух, когда Нари поднялся на нём, почти вынимая член, и вновь насадился на всю длину — резко, грубо, неожиданно; его ушки подрагивали и понемногу отрывались от покрасневших щек. Смуглые пальцы очертили десятый круг около чувствительных сосков, прежде чем Сайно приподнялся и слегка грубовато взял один в зубы, оставив вокруг кровавый след от зубов. Тигнари вскрикнул, его хвост встал дыбом, а уши приняли напряженно-вставшее положение, но он не оттолкнул Сайно — нежно уложил дрожащие ладони на смуглые плечи, и запрокинул голову назад, когда Сайно начал чуть посасывать сосок, и скулил, когда почувствовал, как член пульсировал внутри него от перевозбуждения.       Сайно почувствовал знакомые влажные капли на щеках, приподнял голову и увидел, как его любимый Нари, закусив губу, старался сдержать слезы, которые уже текли ручьем по щекам. Тигнари не отвечал на беспокойные вопросы любимого; руки сами тянулись к нему — он обвил собой любимое тело, сцепил ноги за спиной, прильнул к нему, нежно обхватив холодными ладонями его горячие щёки; отчаянно поцеловал — вкладывал всего себя, мягко переминая чужие губы, старался запомнить каждую маленькую ранку на них, каждый шрам на смуглой спине, по которой так одиноко бродили руки; грубые белоснежные волосы — гладил их, обвивал чужую талию своим хвостом — согревал; глотал слезы в поцелуе, не давая Сайно возможности увидеть их вблизи.       Тигнари сжимал Сайно внутри себя, двигался на нём рвано, неритмично, не позволял Сайно взять контроль, давил ему на плечи, царапал кожу, и не позволял разорвать поцелуй. Фенек чувствовал, как на щеках остается неприятная дорожка после скатившейся слезы, и ничего не делал, когда Сайно поймал следующую большим пальцем, очертив линию скул на белоснежной коже фенека. — Не прощайся со мной, Тигнари. — грубо прошептал Сайно, обжигая теплым дыханием губы фенека. — Я не хочу становиться причиной твоих слез. — Прошу, давай проведем эту ночь в любви. — Нари слабо всхлипнул. — Не хочу, чтобы ты ушел, поссорившись со мной — я тебе этого не прощу.       Сайно прижался горячими губами к чужой шее, намеренно оставляя на Тигнари самый яркий след из всех за сегодня. — Сайн- Ах! Не надо, не кусай меня! — Тигнари смутился, отвернув голову в сторону, снова пытался прикрыться ушами. — Я хочу сам… — его золотисто-зеленые глаза были немного видны из-под ушей, закрывающих половину лица. — Пока не трогай меня… пожалуйста.       Сайно поднял на него глаза и довольно ухмыльнулся, когда, ласково отвернув ушки от покрасневших щек, заметил на лице фенека плохо скрытое желание. Он лег на спину и уложил ладони Тигнари себе на живот, чтобы тот мог на них опереться. — Ты явно хочешь испытать моё терпение.       Улыбка исчезает с его губ, когда фенек первый раз приподнимается на член. Губы Тигнари сжимаются в тонкую линию, когда он чувствует себя полностью заполненным; его сердце замирает, когда Сайно тянет к нему руки, но опомнившись, останавливает себя. Тигнари двигает медленно, неуверенно — возможно тянет время, но Сайно не спешит, он терпеливо наблюдает за реакциями Нари на каждый толчок; сгорает от желания потрогать любимого, но каждый раз покорно выполняет просьбу «не касаться». Сайно на секунду прикрывает глаза от того как резко Тигнари сжал его внутри и почти сразу его отрезвляет мимолетное прикосновение. — Смотри на меня. Хочу, чтобы ты смотрел… — его дыхание сбивается, когда он двигается. — только на меня.       И Сайно смотрит. Смотрит только на него. Если бы можно было, он бы перестал моргать. Тигнари улыбается, уголки губ слегка поднимаются, и опускаются сразу, как только он вновь садится на Сайно. Член внутри приятно давит на простату, он горячий — очень горячий, безумно твердый даже после минета. Тигнари хнычет, когда медленно садится на него; Сайно всегда двигает внутри быстро, не даёт отдышаться и вставляет снова сразу после первого оргазма. Фенек упирается на него сильнее и пытается набрать темп, а Сайно умиляется с того как активничает его лисенок, пытаясь сделать всё самостоятельно, как дрожат его ушки от несдерживаемого возбуждения, как кончик его хвоста щекочет бедра, а сам Тигнари уже не выдерживает — скулит и жаждет чужих прикосновений, но слишком высоко ценит свою гордость, чтобы просить Сайно перехватить инициативу в свои руки. А тот в свою очередь не выдерживает пытки любимого. — Не могу больше. — он приближается к опущенным ушкам и шепчет, обжигающе, выдыхая горячий воздух на мягкие волосы: — Тигнари, прошу, позволь мне.       Фенек задыхается от этого сексуального хриплого голоса, от горячего дыхания, задевающего уши. Он не смотрит на Сайно, только быстро-быстро кивает головой, давая тому своё согласие и лишь еле слышимое «ой» срывается с его губ, когда Сайно поднимает его на себе одним движением, вынимает член и словно невесомую куклу ставит на кровати на колени. Тигнари не успевает даже ничего толком понять; Сайно резко вставляет член обратно, выбивая из легких фенека весь кислород, заставляет его зависнуть в немом крике и сразу начинает грубо двигаться, буквально вбивая Тигнари в кровать. Фенек не сдерживается: кричит, стонет, скулит, грубо сжимает в пальцах простынь и выкрикивает имя любимого.       Сайно держит его за талию, насаживая на себя полностью, тянет грубо, но в этой грубости нет боли. Его рука медленно скользит вниз по чужому бедру и ласково обхватывает головку члена, снова заставляя Тигнари скулить. Он прижимается грудью к его спине, проводит языком по позвоночнику, целует каждый сантиметр тела, легонько кусает тонкую кожу. — С-Сайно, не- мгха! Не так сильно…       Сайно чувствует, как внутри Нари всё сжимается с каждым толчком, видит его дрожащие ушки и виляющий хвостик, слышит его тягучие стоны и частое дыхание. Зная, что делает — снова тянется к его ушам, снова шепчет с придыханием: — Можно я кончу в тебя?       Тигнари снова только кивает, вновь срываясь на крик, когда Сайно проводит языком по кончику ушка, прикусывает и чуть посасывает, доводя до дрожи в коленях. Он не сдерживается — стонет, прогибается в спине и сжимает Сайно внутри максимально сильно, кончая ему в руку. Ещё пара грубых толчков под приглушенные хныканья фенека и Сайно входит на всю длину, кончая в него.       Не выпуская Тигнари из объятий, Сайно прижимается к его спине и нежно опускается с ним на кровать, утыкаясь носом в мягкие волосы, всё ещё пахнущие травами. Фенек глубоко дышит, чувствует на спине тепло чужой груди и прикрывает глаза. …       Открыв глаза от яркого света, падающего на лицо, Тигнари смутно вспоминал, как заснул; помнил легкие поцелуи на спине, невесомые объятия, мягкое одеяло сверху и тепло Сайно за спине. Между сном и пробуждением словно появилась черная дыра — пустое пространство, не заполненное ничем, будто эти события шли прямо друг за другом и сна не было вовсе; ведь просыпаясь, Тигнари мог поклясться, что ощутил на себе фантомное прикосновение теплых рук, которые исчезли ровно в ту секунду как он открыл глаза. Спальное место рядом было уже холодным, только беспорядочно смятая простынь указывала на то, что здесь кто-то был.       Выйдя из дома, фенек встретил Коллеи, беззаботно кормящую птиц. Девушка, завидев наставника, бодро поздоровалась и выудила из сумки небольшой конверт. — Генерал… кхем… то есть Сайно просил передать Вам. Он, кажется, был очень расстроен, — неосознанно, но этими словами Коллеи ранила учителя в самое сердце, — у вас… эм… всё в порядке? П-простите за такой вопрос! Я просто волнуюсь, ничего более! — она отрицательно помотала головой. — Не переживай, тебе нельзя лишний раз волноваться, помнишь? — парень вымученно улыбнулся.       Пожелав ученице хорошего дня, Тигнари вошел обратно в дом и принялся нещадно разрывать упаковку письма, чтобы добраться до его содержимого. «Тигнари, ты знаешь — я не умею прощаться, и сам очень хотел бы верить, что это не конец, но не могу дать тебе неисполнимых обещаний. Ты — самый важный человек в моей жизни, я доверил тебе себя и, уходя на смерть, буду доверять свою спину так же лишь тебе. Ты не глупый, я знаю, что ты не держишь на меня обиду, ведь понимаешь всю серьезность нашего положения. Это исследование либо спасет Сумеру, либо уничтожит. Но ради этой призрачной надежды я готов рискнуть. Это бремя лежит лишь на мне. Не ищи меня, если я не вернусь. Забудь об этом письме, если я не вернусь. Я сделаю всё, чтобы материалы этой работы попали в твои руки. И если этого не произойдёт в ближайшие недели — не вздумай вспоминать об этом. Забудь обо всём. Но, прошу, не забывай нас».       Несколько капель слез упали на бумагу за секунду до того, как Тигнари разорвал письмо в клочья. — Лжец! — он грубо смял все обрывки бумаги и злобно бросил в мусорную корзину возле рабочего стола. — Ты знал, что это конец и всё равно пришел ко мне! Ненавижу! — фенек до крови ударил кулаком деревянную стену несколько раз и когда злости совсем не осталось, медленно упал на колени, погружаясь в неистовые рыдания.       Укусы Сайно ещё после сна отдавали небольшой болью в шее и на спине, а сейчас и подавно разболелись до такой степени, словно в этих местах были выжженные раны. Тигнари чувствовал себя преданным, брошенным и грязным. Всё это… что было с ними ночью — было лишь прощанием? Сайно не мог быть так жесток с ним.       Не мог, но всё равно сделал это.       Следующее письмо он получил через три недели.       «Тигнари, я смог. Я сделал это. Наши старания не прошли даром. Все твои наводки оказались верны — в этих руинах есть множество неизученных частей. Возможно, ключ к разгадке таится внутри них. Наши запасы на исходе, но мы идём назад. Все мои записи я прикладываю к этому письму, возможно это облегчит ученым из Академии работу. Используй их по своему усмотрению. Я возвращаюсь к тебе».       Впервые за несколько недель в сердце что-то вновь зажглось. После первого письма, Тигнари был уверен, что никогда не узнает жив ли Сайно вообще, где он и что с ним, но это письмо дало ему новую надежду, новое счастье. Невольно в голове всплыл образ Сайно, когда они только познакомились. Отчужденный ото всех, нелюдимый, тихий студент Академии — в одиночестве читал какую-то книгу в библиотеке, когда Тигнари подошел к нему познакомиться. Тогда фенек не признался ему, что наблюдал за ним в этой библиотеке несколько недель, а будущий генерал махаматра не сказал, что ходил в эту библиотеку, чтобы понаблюдать за необычным студентом с прекраснейшими ушками.       Как только Тигнари дочитал письмо до конца, к нему в кабинет ворвалась заплаканная Коллеи. — У-учитель!       Тигнари резво вскочил из-за стола и устремил на ученицу встревоженный взгляд. — Что случилось, Коллеи? — Вся группа, что была с господином Сайно… Они все… попали в песчаную бурю. Н-никто не выжил.       На этой фразе погибли они оба. Письмо бесшумно выпало из рук, а огонь, только разгоревшийся в сердце фенека, мгновенно погас.