Воробушек

Радостные крики стоящих людей заглушали звуки морского прибоя, создавая впечатление, что они не на острове, буквально только что заселенном людьми после апокалипсиса, а на стадионе в Нью-Йорке, где вот-вот должен начаться самый грандиозный матч века, который будет знать каждый, не считая тех, кто не может в силу каких-либо отклонений. -Так давайте же выпьем за тех, кто не смог добраться до Тихой Гавани! - очередные возгласы и стук кружек о кружки поддержали слова Винса. Томас облегчённо уселся обратно на одну из лавок. Рядом с ним, потягивая неизвестное пойло от Галли, сделанное наспех для всех для празднества, сидел Ньют. Винс начал говорить об "именном" камне в память о погибших. Томас сразу же помрачнел, вспомнив своих товарищей из Глейда, с которыми только успел познакомиться и сблизиться за время борьбы с шизами и ПОРОКОМ. Перед глазами снова предстал образ заражённого Ньюта, умоляющий убить его, лишь бы не страдать. Воткнуть острие ножа в естественно вздымающуюся и опускающуюся грудь, лишь бы не бороться за поступление воздуха в лёгкие и не сидеть в тесной коробке собственного сознания, не контролируя свои физические действия, но созерцая, как дешёвая подделка тебя убивает всех, кого ты любил и кем дорожил. Из неприятных, склизких и липких, как мёд, мыслей Тома вытянул Ньют, с осторожностью спрашивая: -Томми? Ты в норме? "Нет, но спасибо что спросил" хочется ответить ему. Но Томас не был настроен беспокоить бывшего глейдера, вновь решительно улыбнувшись и ответив: -Да, конечно. Просто вспомнил наших. Не прошедших этот уровень игры, сделанной ПОРОКОМ. Хрень полнейшая эта их игра, честно сказать. Ньют приоткрыл рот в намерении что-то сказать, но, покачав головой, задумчиво отпил из кружки, показывая, что добавить больше нечего. А что говорить? Что было, то уже прошло и то ушло в небытие. Прошлое и воспоминания из него остаются кровавыми следами на нежной коже души, но и они, через время, требующееся для реабилитации человеку, покрываются корками и превращаются в лишь изредка, например на праздники, саднящие шрамы. - Кстати, не знаю, помнишь ты или нет, но, пока был заражён, ты, Ньют, прямо таки впихнул мне в руки эту склянку, говоря, что это жизненно важно, - Томас усмехнулся, доставая из кармана штанов маленькую бутылочку с привязанной к ней веревкой, создающей что-то наподобие подвески. - Раз уж теперь всё позади, объясни мне, что в ней такого уж необходимого, что ты хотел передать её мне. - Это уже не важно, раз всё закончилось, - наткнувшись на острый взгляд Томаса, требующий объяснений, Ньют опустил глаза и продолжил. - Я не думал что выберусь. Не думал, что меня смогут вылечить. Что успеют. И я... Написал несколько записок. Своего рода прощание. Завещание. Называй это как хочешь, но мне было необходимо знать, что моя внутренняя личность упокоится безо всяких преград, а не как другие, неспокойные, грязные и не закончившие свою земную жизнь с близкими. Если тебе, Томми, после всего что я рассказал, ещё любопытно, что там написано, можешь достать и прочитать. Они в любом случае уже не слишком важны. Лишь испачканные чернилами клочки бумаги. Томас нахмурился, с лёгким хлопком вытаскивая пробку из бутылки. "Томми..." Глаза забегали по строчкам, всё больше расширяясь по мере прочтения. Соленые капли одна за другой собирались в их уголках, стекая по щекам. - Чёртов ты кусок кланка, Ньют... -Томми... Ну что ты... - парень совершенно не знал, что делать в таких ситуациях. Но, наконец, Ньют принял решение, приобняв ещё похныкивающего Томаса и прижав поближе к себе, похлопывая рукой по спине. -Больше так не делай. Не смей. Я... Я...А впрочем не важно, - уткнулся головой в грудь Ньюта Томас, устраиваясь поудобнее и приобнимая в ответ. -Не буду. Будь уверен. Вокруг толпились люди. Некоторые лишь спускались с трибун, чтобы присоединиться к другим, другие уже подтянулись к камню, чтобы выцарапать имя, третьи ушли гулять по острову. Список того, что делали оставшиеся в живых люди можно продолжать бесконечно, каждый нашел чем заняться. А Томас и Ньют всё так же сидели на трибуне, прижавшись друг к другу, будто стараясь согреть души друг друга, и пытались осознать, что их страдания закончились. Сидели, пока их не начало клонить в сон и они не ушли в общий домик переваривать реальность, так быстро меняющуюся на их глазах. *** Вот только забыться полностью на всю ночь глухим сном, который невозможно прервать даже ядерным взрывом, Ньюту не удалось. Дождь громко барабанил по крыше, раскаты грома прерывали тишину. Дверь, чуть поскрипывая, несколько раз приоткрывалась, пока не захлопнулась сильным порывом ветра. Ньют вяло закатил глаза, но поднялся и закрыл её полностью, пока хлопок не повторился и дверь, не дай бог, не сломалась. Почесав макушку и зевнув, парень упал обратно на кровать. Со стороны Томаса послышалось шуршание и тихий неразборчивый шепот. - Томас? - Ньют, вопреки всему желанию заснуть мертвым сном, решил выяснить, что происходит с его соседом. Томас ворочался с одного бока на другой, будто стараясь найти более удобную позу, в конце концов свернувшись в позе эмбриона вокруг подушки. Одеяло, больше похожее на обычный коврик, сползло на пол, а наволочка намокла от стекающего со лба Томаса холодного пота и слёз. Брови то сдвигались к переносице, то поднимались вверх, сменяя выражение лица с раздражённого на испуганное и наоборот. Томасу определенно не снились розовые единороги, скачущие по пустым равнинам. Как только Ньют это понял, он начал будить Томаса, чтобы закончить его кошмар. От тихого называния его имени Томас не проснулся, а орать на него посреди ночи, чтобы перебудить абсолютно всех в округе Ньюту уж точно не хотелось. Раздражённый недостатком сна глейдер потряс его за плечи, немного приподнимая над кроватью. Наконец глаза Томаса широко открылись и в панике завертелись вокруг, грозясь выпасть из глазниц. Их обладатель продолжал нести околесицу, всё повышая громкость, чуть ли не переходя на крики. Ньют влепил ему пощёчину, возвращая в реальность. -Томми, проснись уже наконец! -А? Что происходит? Это что, ты, Ньют? Ты же умер, я тебя убил... -Ага, конечно, а потом ты же меня своей кровью и вылечил. Тебе моя смерть снилась, что-ли? Томас замолчал. Это было куда красноречивее слов. Да, он вновь видел, как Ньют умирает, а он не успевает его спасти. Снова и снова, как в застрявшей киноплёнке. Виновник ночного происшествия сел рядом с Ньютом, опуская голову и поднимая одеяло с пола, возвращая на место. Спустя какое-то время его дыхание выровнялось, а воспоминания сна притупились. Уже было не так страшно ложиться спать. -Успокоился? В таком случае я переползаю к себе заново знакомиться с Морфеем, - усмехнулся Ньют, привставая с импровизированного матраса. -Нет.Не уходи, - Томас ухватил уже было поднявшегося глейдера за локоть, останавливая. - Пожалуйста. Томас не любил просить. А ещё меньше любил, когда кто-то видел его слабым. Он создал вокруг себя невидимую стену безразличия, которую старался не разрушать каждый божий день. Слишком многое зависело от его решений, слишком много жизней потеряно из-за него. Ньют видел его в таком состоянии лишь несколько раз, но был рад, что достиг такого уровня доверия в их взаимоотношениях с Томасом. -Двигайся. -Чего? -Двигайся говорю, как я по-твоему должен поместиться на том кусочке матраса, что сейчас ты мне оставил? Томми послушно сдвинулся к стене, освобождая достаточно места, чтобы Ньют поместился. После ужастика, любезно подкинутым уставшим мозгом, он старался стать как можно меньше, если не пропасть совсем. Ньют перевернулся на другой бок, своей спиной прикасаясь к спине Томаса, будто прикрывая его слепую зону в бою против шизов. Лишь отсутствие пистолетов в руках намекало на отсутствие опасности для их жизней. Томас, сразу же почувствовав защищенность и спокойствие, расслабился, медленно проваливаясь обратно в пучину сновидений. *** Раннее солнце лениво проникло в комнату через мелкие проемы между досками для стен. Щёлки между складками ткани, занавешивающей окно, тоже совсем чуть-чуть впускало света в комнату, где лежали два парня, боровшихся с кошмарами, ставшими их вечными спутниками. Томас поморщил нос, будто проверяя воздух на присутствие отвратительно воняющих запахов, и только потом приоткрыл один за другим глаза. Ему открылась весьма забавная картина: Ньют завернулся в одеяло, которое полностью украл у Томаса (удивительно, и как он не заметил?), так, что снаружи была видна лишь голова. Растрёпанные волосы цвета золота напоминали оперение маленького воробушка, недавно вылупившегося и ещё пока не сбросившего свой лёгкий пух. Кожа полностью вернула свой естественный бежево-розоватый цвет, стирая с тела Ньюта намёки о бледности трупа. Невольно заглядевшись и застыв, Томас и не заметил, как Ньют начал просыпаться. Мило зевнув, глейдер вытащил руку и потёр лицо, стараясь как можно быстрее раскочегарить организм. -Доброе утро. Кошмары больше не мучали? -Что? Нет, нет,- Томас еле-еле смог его услышать, море из мыслей унесло его слишком далеко от этого мира.- Хей, Ньют... Спасибо. -Да нет проблем. -Надо ещё кое о чем поговорить. -Я тебя внимательно слушаю. Я бы конечно не стал осуществлять серьезные разговоры в начале дня, но для тебя сегодня сделаю исключение. Стараясь запомнить каждую деталь, каждую невзрачную мелочь на лице Ньюта, на случай если он больше не увидит глейдера таким спокойным, миролюбивым и задорным, Томас проговорил: -Мне кажется, я влюбился. - Поздравляю тебя, Томми, и кто твоя судьба? -Ты, Ньют. Тишина. Тишина. Тишина. И больше ничего. Никакого мира больше не существовало. Но когда Ньют поцеловал его, мир внезапно восстановился обратно и сузился до них двоих. Яркие цветы облегчения и безудержной радости расцвели внутри Томаса. Разрывая губы, они чувствовали, как между ними формируется фантомная связь: вечная и нерушимая. До смерти. -Это значит да? -А ты думаешь обратное? - Ньют, наподобие паучка, обвил всеми конечностями Томаса, будто боясь отпустить его.- И как давно? -Пожалуй с самого начала как мы начали более глубоко общаться. Я всегда боялся тебя потерять. Я не мог тебя потерять. И когда ты оказался среди заражённых, я уже знал - я сделаю всё, что возможно. -И из-за этого тебе снятся кошмары? Из-за опасений? -Похоже на то. - Томми, я прошу тебя, - Ньют посмотрел прямиком в глаза Томаса, поднимая голову.- прими уже, что я жив и с тобой, здесь. Или может мне стоит ещё раз умереть, чтобы ты снова меня воскресил и убедился в этом? Смех застревал в горле, смешиваясь с неприятными мыслями в однородную массу. Нет, Томасу определенно этого не требовалось. *** Закаты. Конец старого дня и начало для нового. В чем-то напоминает жизнь. Томас часто сравнивал какие-то предметы со своей жизнью. Вот, например, теплое солнце - это Ньют, сидящий рядом на песке и сосредоточенно кидающий камешки в воду. - Кстати, Ньют, а ты знал, что рано утром, пока не подойдёшь к какой-нибудь отражающей поверхности приводить себя в порядок, ты похож на взъерошенного воробушка? И на редкость милого, если так уж рассказывать, - подмигнул глейдеру Томас. -А ты знал, что ты похож на идиота, когда говоришь о чувствах? -Да брось, тебе же нравится, воробушек. -Я предпочитаю более серьезные отношения. -Вороообушек... -Не называй меня так! Я один из серьезнейших лидеров Тихой Гавани, имей уважение!- надул губы Ньют, пародируя ребенка из выживших. Томас улыбнулся и положил голову на плечо лидера. Томас очень любит видеть другую сторону Ньюта, как сам Ньют грани своего любимого. Вторая сторона Ньюта куда более живая и любопытная, чем строгий образ начальника, раздающего всем четкие приказы и советы. Томас любит всего Ньюта. Полностью. Они оба всегда знают, что "дома", если это можно так назвать, их всегда ждёт близкий человек. В домике на пригорке никто из них двоих никогда не будет одинок или брошен. Не в этой жизни. Не в этой реальности.