Этот своевольный альфа...

первое, что он почувствовал: стало тяжело. второе — жарко. Кацуки попытался вскинуть голову, но чья-то рука властно опустила её обратно на подушку. тогда он понял, что лежал на животе. одновременно с этим осознал, кем был чёртов камикадзе, вломившийся к нему так бесцеремонно. даже раньше, чем до обоняния дотянулся запах, знакомый чуть ли не с рождения. злоба опалила спину жаром, от которого могла бы запузыриться кожа, если бы всё это было по-настоящему кипятком. он зарычал. — какого ху... — чшшш, — донеслось со спины, и чьи-то — кое-чьи — губы мягко впились в кожу у него на шее. пульс зачастил прямо на языке своевольного альфы, а вместе с тем сердце опустилось жаром вниз живота Кацуки. — что ты, мать твою, по-твоему, делаешь, — он требовательно зашипел и дёрнулся, но крепкое тело задрота только сильнее вжалось в него. оно прижимало к кровати без шансов на освобождение, а ещё зажимало теперь напряжённый член между матрасом и животом. смуглая кожа на ладони, опустившейся рядом с лицом, имела исключительный оттенок. чёртовы шрамы Кацуки мог бы назвать все по памяти. — хренов задрот... — тише, Каччан, не шуми, — отозвался Деку сзади и опустился поцелуями чуть ниже, но там и остановился, обняв губами седьмой позвонок. Кацуки неосознанно, на инстинктах, склонил голову вперёд. подставился. а потом взбрыкнул. — затыкать меня будешь?! тяжесть чужого тела вся разом переместилась на его поясницу, а руки потянули футболку вверх, снимая. и Кацуки поддался. — мне бы не хотелось. ты очень красиво звучишь, когда тебе хорошо, Каччан, — Деку улыбнулся, судя по тёплому выдоху. — но все ещё спят. — нахрена тогда ты припёрся? — соскучился. — от шёпота в ухо Кацуки покрылся мурашками и сжался, резко приподнял бёдра, как только их освободили. так он позволил Деку приспустить с себя пижамные штаны до середины. глубокий хмыкающий звук, который альфа издал, был полон удовлетворения. — часто без белья спишь? — бля, тебе это нравится, — Кацуки оскалился, смущаясь неожиданно даже для себя самого. сонливость как рукой сняло. — иди в жопу. горячая рука скользнула по спине вниз, нажала на поясницу до лёгкого хруста и опустилась на задницу шлепком. Кацуки тихо ахнул и прикусил губу. внутренне он весь сжался. — как раз было в том списке дел. в том списке дел, который Кацуки для него составлял. для него и второго, и для себя. Деку — неожиданно многословный и ощутимо в себе уверенный — устроился сзади поудобнее и прижался к шее губами снова. щекоча кожу горячим дыханием, он обманчиво сжал уязвимое местечко у омеги на загривке зубами и тут же опустился к лопатке, оставив на ней поцелуй. затем проследовал ниже вдоль позвоночника, не отрывая губы, но и не прижимаясь плотно. лёгкий влажный след остался в глубокой линии между спинными мышцами. слишком разнеженный прикосновениями, Кацуки расслабился и глубоко дышал в подушку, в которую вцепился пальцами. становящийся гуще запах альфы кружил голову близкого к течке омеги, туманил сознание, обещая сладостное наслаждение. но стоило Деку спуститься достаточно низко, Кацуки запротестовал. приподнялся на локте и вцепился в его запястье, тормозя достаточно грубо. — стой, туда не лезь, — быстро выпалил он. скулы залило красным, в животе свернулось противное и противоестественное, недовольное уязвимостью и унижением, ведь ему предстояло признаться, что, — я не готовился. Деку моргнул, зелень глаз сверкнула в ответ. он мягко поцеловал костяшки его пальцев одну за другой, лизнул кончики пальцев и клюнул в ягодицу напоследок, прежде чем приподняться и проурчать над ухом: — растянешь себя для меня, Каччан? хочу посмотреть. Кацуки всего скрутило мелкой дрожью, от предвкушения поджались пальцы на ногах. больше он не собирался прикидываться, будто не хотел всего этого. он привык брать то, что было ему желанно, и Деку сейчас был в этом маленьком списке. он кивнул и, как только альфа слез с него, закопошился, принимая удобное положение. такое, чтобы он мог выгодно себя продемонстрировать. чтобы у придурка яйца звенели и через нос лилось, он заслуживал такого. но, стоило ему подставить руку, Деку перехватил её за запястье и втянул пальцы в рот, смачивая слюной. Кацуки чуть не подавился: сразу три — задрот не будет нежен. от желания между ногами стало тяжело и томно, а в проходе зазудело. он чувствовал, как намокал, как его тело готовилось к вторжению. вынув пальцы, он приставил два к дырке и скользнул внутрь, выгибая поясницу от первых колокольчиков удовольствия. голодный взгляд Деку был таким же ощутимым, как если бы Кацуки тянул себя под тяжелым зимним одеялом. быстро стало жарко. стоило двум пальцам оказаться внутри полностью, он скользнул наружу и приставил третий, пользуясь тем, что он был ещё мокрый от слюны. рука в таком положении, зажатая его собственным телом, уже затекла. но он упрямо работал запястьем, разведя ноги, насколько позволяла резинка штанов, и демонстрировал Деку себя. а тот, разведя его ягодицы в стороны, внимательно смотрел на работу и одобрительно мычал. — если бы ты не остановил меня, я бы тебя вылизал, — глубоким голосом пообещал он, и Кацуки не смог сдержать хриплого полустона, даже закусив губу. он знал, что так бы и было — Деку обожал работать языком. затем одна рука задрота исчезла. по шорохам Кацуки понял, что тот трогал себя, и это подстегнуло его двигаться грубее, глубже. он как будто куда-то спешил и изнывал от желания. смазки накопилось уже столько, что она хлюпала между пальцами и щекотно текла по мошонке. Деку низко рыкнул. — чёрт возьми, Каччан... да ты посмотри на себя. такой красивый и развратный. мечта. Кацуки уязвимо застонал от похвалы, от не скрытого желания в тоне альфы, которому хотелось подчиниться, но он не позволял себе. ему всегда нравились игры с огнём. наверное, мазохистом он был всё же больше, чем на 50 известных им после некоторых исследований процентов. приподнявшись на коленях, он начал насаживаться на пальцы и почти тут же услышал, как напряжённо Деку втянул воздух носом. — вот так, — его голос звучал грубо, был низким и рельефным, похожим на гравий. это было всё ещё непривычно даже спустя столько времени, сколько они находились в отношениях. — такой хороший... подготовь себя получше. давай помогу немного. и Кацуки почувствовал, как ещё два пальца скользнули к его, умещаясь внутри с трудом. бёдра задрожали, а мышцы прохода попытались сжаться, но только сильнее стиснули костяшки. омега застонал, сокрушённо опустив голову и выставив напоказ покрасневшую заднюю сторону шеи и плечи. он был весь мокрый. он не узнавал себя, но это не было таким важным сейчас. Деку, как и другой альфа, которому он позволял делать с собой такие вещи, видел почти все состояния, в каких он только мог быть. оба они видели его текущим и умоляющим, злым и блюющим. и с припухшими от поцелуев и отсосов губами. и с залитым слезами и соплями лицом, чаще — с усеянным каплями спермы. с двумя членами в заднице, пока он плакал и изнывал, жаждая лишь, чтобы к нему притронулись и чтобы наконец-то трахнули. они видели почти всё. стыду не было места. он был затоплен желанием, горячо свернувшимся в животе. Кацуки хотел, чтобы Деку взял его не пальцами, которыми так глубоко вонзался в него, без жалости давя в простату, как будто он был в чём-то виноват. он хотел его член, и язык, и, чёрт возьми, узел. он хотел, чтобы здесь был и второй тоже, чтобы занял рот, или чтобы его рот занялся остальными чувствительными местами его тела. — Деку-у-у, — хрипло позвал он, вплетая пальцы свободной руки в складки ткани на подушке. задрот поцеловал его в поясницу. — я буду груб, — признался он честно. — возьму тебя жёстко. если будет слишком — скажи мне, я сменю темп. Кацуки задрожал и кивнул, не доверяя голосу. когда одежды не осталось ни на одном из них, он был готов ко всему и жадно хватал ртом воздух. в горле пересохло. без пальцев внутри было унизительно пусто и неприятно, но, едва он успел об этом подумать, Деку вошёл одним тугим толчком, заполнив сразу до конца — даже там, куда пальцы не достали. от силы толчка Кацуки не удержался и упал на кровать, вскрикивая в подушку от тугого удовольствия и тут же выставляя зад сильнее. Деку не стал тянуть: его темп был идеален. он брал Кацуки грубо и безжалостно, наполняя собой до самого предела и без конца ударяясь бёдрами о ягодицы, так, чтобы кожа там покраснела и была усеяна каплями пота. Кацуки плыл и не мог сдержать ни звука, что рвался из горла. перед глазами всё танцевало, а тяжесть чужого тела, наваливающегося на него сзади, только усиливала наслаждение. — Деку, — он сдавленно застонал, сжимаясь вокруг ствола, что накачивал его так идеально, — сука, ты, ты... сказал быть тише, с-сказ-зал не шуметь! — х-хах, ну... теперь можно. и, нажав Кацуки на поясницу, придурок навалился на неё сильнее и внезапно ускорился, вырывая из горла омеги громкие стоны и вскрики. тяжёлый член давил на простату правильно, вены дразнили стенки и чувствительную железу, и от этого Кацуки тёк настолько сильно, что стало очень скользко. Деку удивлённо и счастливо рассмеялся и провёл по растянутому, припухшему кольцу мышц подушечкой большого пальца, собирая смазку. — ого, — выдохнул он, и капля его пота упала Кацуки на спину, — это я тебя так довёл? или тебе настолько было одиноко, что ты уже начал изнывать? — он навалился на Кацуки сильнее, накрыл его собой, прижимая к постели так, чтобы ему стало трудно дышать, и провёл мокрым от смазки пальцем по открывшимся навстречу губам. — так хотелось, чтобы кто-то прикоснулся к тебе? с занятым пальцами ртом Кацуки только и мог, что неразборчиво стонать в ответ, не жалея голоса. это был грязный, животный секс, который его тело принимало и жаждало. он пытался двигаться навстречу толчкам, принимал каждый, как желанный подарок. Деку провёл по его щеке языком, слизывая жар и соль, и вошёл до упора. вопреки всему, чего требовали их тела, он лишь повёл бёдрами по кругу, заставляя омегу выть от удовольствия и биться в его руках. — думаю, всё вместе, — сквозь шум в голове Кацуки услышал низкое урчание. губы Деку нежно прижались к его виску. — не волнуйся, Каччан, я о тебе позабочусь. помогу тебе кончить. позорно, Кацуки захныкал, вцепившись в его руку пальцами. кончить ему и правда хотелось ужасно. — что, ублюдок, ещё и повяжешь меня? — язык заплетался, но он всё равно звучал дерзко. всё равно бросал вызов. Деку в ответ низко замычал и провёл по его боку и бедру широкой ладонью, оставляя на усеянной каплями пота коже влажный след от слюны. — конечно. не сорви голос. альфа поцеловал его в макушку ещё раз, а затем возобновил долбёжку. Кацуки задыхался, его тело пылало от удовольствия, тугим комом свернувшегося в животе. член постоянно тёрся о бельё и находился между телом и кроватью, и ему было хорошо, было отлично, было горячо. он хотел кончить. Деку немного приподнялся и свёл его бёдра так, чтобы они были максимально плотно друг к другу прижаты. внутри сразу стало туже, слаще. Кацуки дрожаще выдохнул. Деку ухмыльнулся, с силой опуская ладонь на бледную задницу. от ответного вскрика его член дёрнулся — Кацуки почувствовал это и сжался вокруг него сильнее, содрогаясь. он был так близко... альфа точно это знал. он снова взял бешеный темп, от которого перед глазами поплыли красные пятна. он едва мог дышать от интенсивности ощущений, в голове стало пусто и хорошо, а изо рта, он чувствовал, текла слюна, но он не мог заставить себя ни стыдиться этого, ни вытереть её. тело не слушалось — оно было полностью в подчинении Деку. а тот брал его, без жалости втрахивая в кровать, что скрипела и билась о стену спинкой, наверняка портя покрытие. никому не было до этого дела. Кацуки плыл в чувстве плотной тяжести тела альфы, прижимающего его, от давления члена на простату, от напора и запаха, от звуков сдавленного дыхания в шею и глухого рычания на каждый выдох. он кончил, не дождавшись узла. всё его тело скрутило сладким спазмом, он едва не прикусил язык — усыпанные шрамами пальцы скользнули между острыми зубами как раз вовремя. мышцы сжимались неконтролируемо, и Деку последовал за ним, наполняя семенем туго и сладостно, а сразу следом пропихивая набухший узел. Кацуки протяжно застонал в голос, запрокинув голову. его глаза закатились от наслаждения — боль была приятной. хотя он всё равно развёл немного колени. так было легче. нихрена не легче было от того, что, лишь немного подождав, неудачник, рождённый альфой, оперся о его поясницу ладонями, осторожно выгибая её и тем самым зажимая снова член омеги. сразу следом он задал бёдрами мелкие и быстрые толчки, уверенно доводя Кацуки до второго оргазма и жарких слёз. кончая, Кацуки всё же сдавленно закричал. а потом заплакал, сотрясаясь всем телом от наслаждения и боли. в животе было туго от семени, от того, как много его там было, и от того, как давно его не наполняли так хорошо. он чувствовал, как чёртов Деку выцеловывал его плечи и шею, как обнимал поперёк живота и груди, кроя запахом и кончая снова, и снова, и снова. его удовольствие не давало члену Кацуки опасть, а напряжению покинуть тело. он был готов кончить ещё, если альфа захочет. — ты отлично справился, — прошептал Деку уже больше похожим на свой обычный голосом, выводя на шее узоры кончиком носа. — такой замечательный, Каччан... так хорошо ты меня принимаешь. — придурок... б-без тебя з-знаю. Деку тихо, сдавленно рассмеялся. его дыхание сбивалось каждый раз, когда он кончал глубоко в нём, а сам Кацуки всё не мог успокоиться. внутри, там, где был заперт твёрдый член альфы, всё ещё зудело. он не мог перестать дрожать. понимающе охнув, Деку поцеловал его в изгиб шеи, а затем перекатился так, чтобы подрывник лежал сверху. распростёртый на альфе, чей узел растягивал его снизу, Кацуки был уязвим и открыт. он свёл колени, зачем-то и как будто бы от кого-то прячась. шершавые ладони скользнули по его животу вверх, пока губы всё так же ненавязчиво отмечали шею, а язык ловил пульс и капли пота, щекоткой выводящие дорожки по коже. Деку согнул ноги в коленях и слабо толкнулся внутрь, безжалостно давя прямо в простату, и Кацуки весь выгнулся. он совсем забыл, как дышать, кажется. — давай ещё раз, — урчание альфы прозвучало для него тигриным рыком. от него что-то внутри дрогнуло. он отчаянно покачал головой, хотя его член всё ещё был мучительно твёрд. — н-нет, стой, я не... — ты сможешь, — уверенно возразил Деку. — я тебе помогу. я ведь всё еще не трогал тебя здесь... обе его ладони накрыли грудные мышцы Кацуки и сжали, чуткие пальцы обвились вокруг напряжённых сосков. в это же время альфа снова начал елозить бёдрами, толкаясь внутрь сильнее, чем наружу, будто пытался толкнуть узел ещё глубже. перегруженный ощущениями, Кацуки откинул голову на крепкое плечо и закатил глаза, раскрыв рот и хватая им воздух. из его члена снова сочился предэякулят, а сам он дёргался каждый раз, когда Деку прокручивал и жёстче сжимал покрасневшие соски. на белой коже Кацуки появились глубоко-красные пятна от его пальцев. он был поражён тому, как быстро его тело готово было кончить третий раз подряд. оргазм всё ещё маячил где-то на периферии, но, стоило Деку сжать член и провести кулаком по всей длине, жар иссушил каждую клеточку. Кацуки весь выгнулся и раскрылся, разведя бёдра в стороны. туго кончая, он не издал ни звука, хотя рот его был широко раскрыт: горячие капли упали ему на грудь и подбородок, парочка оказались на щеке. вот теперь он был опустошён. когда он начал наконец-то приходить в себя, Деку всё ещё был внутри. узел засел прочно, а Кацуки мог чувствовать, как, снова и снова, и снова, он кончал. периодичность изменилась, стала реже — скоро сцепка закончится. пользуясь минутой отдыха, Кацуки расслабленно растянулся на крепком теле альфы и накрыл ладони, что гуляли по его груди и животу, своими. — ублюдок. у меня теперь зад болит, — ему бы хотелось зарычать, накричать, избить придурка до полусмерти, но сил не было. он всё ещё дрожал. ему всё ещё было хорошо. Деку неловко и мягко рассмеялся ему в шею, крепче обнимая поперёк мускулистого туловища. Кацуки хмыкнул: каков собственник, а. — прости, — голос задрота звучал нежно и светло. он явно был доволен. даже, наверное, счастлив? альфы такие тупые. — скоро узел спадёт... и тогда я тебя точно вылижу. Кацуки нервно сглотнул. от предвкушения поджались пальцы на ногах. в животе стало щекотно, и вовсе не от того набившего его альфачьего семени. из темноты узкого коридора сверкнули алые глаза второго альфы. Эйджиро плотоядно улыбнулся. Кацуки поймал его взгляд — дверь для него никогда не была закрыта. член его дрогнул.