Любовь на вкус, как смола

      Парень просыпается медленно. Сначала к нему приходит слух, затем обоняние, осязание и наконец то зрение, только он ничего не видит. Вообще ничего. В голове проскальзывает мысль, что его похитили и будут пытать…       Майки уже давно устал от этой жизни. От всех этих людей. От Санзу, что иногда всовывает ему таблетки и смеётся. Натуральный псих. Как и он сам.       Чёрноглазый пытается пошевелиться, но не чувствует тела. Майки прикрывает веки, кусая губы. Даже если ему отрубили руки и ноги… Это… Это и вправду будет выглядеть дерьмово и отстойно. Он будет буквально инвалидом и ему придётся быть с нянькой двадцать четыре на семь до конца своей жизни. Он ведь не сможет выполнять даже простые действия.       Постепенно к парню возвращается чувствительность — колкими мурашками от ног и рук. Это не то, чтобы он хотел ощущать, но все же это лучше чем ничего. Ему даже не страшно. Холод хирургического стола приводит его в сознание. На этот самый стол он не раз попадал…       Он жалеет о многом. И о том, что выжил…       Приподняв голову, чёрные глаза пытаются рассмотреть хоть что-то в темени.       Парень крутит головой, жмуря глаза. Это и правда похищение, но только где сами посредники? Они действуют недальновидно, если надеются так запугать Манджиро. Сюда бы подошло избиение или вытаскивание какой-либо информации из него, а не это…       И словно его мысли прочитали, беловолосый услышал тихие шаркающие шаги. Нет этого клишированного скрипа нагоняющего жуть, а лишь тусклый свет. — Привет, Манджиро-кун, — спокойный, ленивый тон вошедшего вызвали неприятные мурашки. И это странное обращение. — Прости что так с тобой обошёлся и похитил, Майки-кун. И за всё, что я сделаю дальше… — Сано почувствовал животный ужас. В животе по ощущениям закопошились личинки майских жуков, не меньше.       Он хочет умереть, но не так. Не такой смертью, не здесь, не от рук их милого и прикольного Такемучи. В комнате едва тусклое освещение, и всё расплывется от подступающих слёз. — Не бойся, Майки-кун, ты будешь главным блюдом на моём столе, — беловолосый задрожал от осознания. Его буквально съедят.       Сано вздрогнул, ощутив тёплую ладонь на щеке. Майки ещё больше трясется почувствовав язык слизывающий его слёзы. Это ненормально! Это страшно, это же пиздец. Где его нормальный, адекватный Такемичи?! — Даже твои слёзы такие сладкие, увау, ты и впрямь такой сладенький, Майки-кун, — радостно смеётся парень. — О-отп-пусти, — хнычет босс самой опасной группировки. Если его не нашли до сих пор, значит его вообще не найдут. — Ох, Майки-кун, ты такой красивый, когда плачешь, — шепчет брюнет гладя чёрные синяки под глазами. — я знаю и понимаю, что есть людей плохо, но… Ах, попробовав один раз, я уже не мог остановиться, — чёрноглазый с ужасом понимает, что этого не избежать. И что его Такемучи сильно изменился. Очень сильно.       Голубоглазый с сожалением смотрит на плачущего друга, а в следующие часы главное блюдо стола. — Я столько раз пытался спасти тебя, Майки. Столько раз… К сожалению, ты пропал… Но в том будущем даже Баджи-сан был жив, и Эмма-чан с Изаной-куном, но ты, ох, как жаль, но они хвалили мою готовку, Майки-кун. Это был прощальный ужин перед тем как я исчез из их жизни. Понимаешь что было главным блюдом? — Сано безвучно льёт слезы, его тошнит, но блевать нечем. — Я тогда понял, что могу творить всякое в будущем, и если я умру, то меня снова отнесёт в прошлое. Понимаешь? Ведь если что-то изменить в прошлом, то и будущее поменяется. — Майки хрипит от кома в горле, дёргается от тёплых пальцев у себя под рёбрами.       Ему страшно, ему противно, ему боязно. — Что ж, Майки-кун, пора тебя готовить. Не беспокойся, на второе будет Санзу и Кисаки. Интересно попробовать их мясо, хотя знаю, что у наркоманов органы не очень вкусные. Это будет дань тебе, Майки-кун. — улыбается Ханагаки беря в ладони тесак для мяса.

***

Такемичи жалеет парня и усыпляет его. Он ещё много раз может послушать как его любимый Майки хрипит и стонет от боли. Он ещё столько игрушек не испробовал на остальных, но всё-таки самое сладкое достаётся Манджи. Парень аккуратно подвешивает тушку за ноги, думая сразу сделать кровопускание или потом, перед этим накормив Майки его же мясом? Голубоглазый мычит, и решает порадовать его мясным блюдом из его же ног. Такемичи укладывает ношу на большой разделочный стол, вводит дозу промедола (всё взято из интернета!), перевязывает жгутами под самым стыком таза и ждет пару минут, убеждаясь, что Манджи не умрёт от потери крови. Ханагаки улыбается, поглаживая холоднеющее бедро. Мясо легко разрезать, а с костями придётся повозиться. В первый раз Майки умер от болевого шока, второй от заражения крови, в третий он просто перерезал горло. Ну попытался. Самое сложное всё-таки перерезать горло — хрящи и кости не дают добраться до артерии. — Когда ты проснешься, у нас будет самый вкусный ужин, из Манджи, — хихикает голубоглазый.

***

      К своему сожалению Майки просыпается. Его пожалели? Если это так, то это похоже на его Такемучи. Только, как-то подозрительно легкое тело.       Беловолосый дрожит, раз он проснулся в кровати, то это должно быть хорошо? Правда же? Трясущимися руками, чёрноглазый откидывает одеяло и неслышно хрипит — ему отрезали ноги! — Майки-кун, ты проснулся? Как хорошо! — Ханагаки улыбается, подходя к кровати с тарелкой в руках и кружкой чая.       Майки дрожит, его тошнит от запаха печёного мяса и от всей этой ситуации в целом. Он хочет умереть. Уже точно. У него нет ног, его не спасут, и сумасшедший Такемичи. — Ну же Майки-кун, попробуй, тебе понравится, — голубоглазый с улыбкой протянул кусочек мяса на палочках к губам Майки. — За что?.. — едва шепчет чёрноглазый пробуя мясо с трудом проглатывая. — Нравится? Это часть из твоей ляшки, — хихикает Такемичи.       Сано просто проваливается в бессознательную темноту. Мичи вздыхает, гладя бледную щёку. — Прости, Майки-кун, но тебе и вправду пора на главный стол, — Такемичи ласково чмокает парня щёку, перематывая шею проводом. Громкий хруст, предсмертные судороги и грязная постель.