Пустое сердце

Любовь не имеет ценности. Она - бич в руках Сатаны, которым он истязает слабые души. Не благословение Господа. Да, любовь даёт крылья. Но эти "крылья" - гранитные, и тянут человека в пропасть отчаяния. Любовь - балласт и бремя. Не в любви свобода, наивные дураки. Как можно быть свободным, нося склаваж - удавку - на шее? Она порабощает. Глупые девчонки, не тянитесь за ней, как за бриллиантовой бирюлькой. Не прельщайтесь красивым обрамлением. Подлая суть этого чувства неизменна. Да, любовь придаёт силы, движет человеком - кто спорит? Но не к высотам. Она толкает его в безумие, на грань греха, в бездну. Моё сердце легко и свободно. Оно способно парить над топями страстей. Я почти монах в опороченном любовью мире. Отшельник. Странник. И изгой. *** Серые тротуары, серые кошки, серые дома...и люди в серых пальто. Что ж, можно понять, откуда почерпнул вдохновение для названия книги автор "50 оттенков серого" - из декабрьского полдня. Глупая растиражированная книжонка, такая же, как городские пейзажи в эти дни. Мегаполис или затхлый городишка на отшибе цивилизации - один чёрт. Единственное, что красит жизнь - так это перспектива словить сосульку в темя. Близость смерти придаёт быту пикантность... Тонкие губы трогает усмешка - мимоходом и вскользь. Тяжёлые ботинки всё же скользят по бугорчатому льду. И смысл в резиновой подошве? Только деньги за мнимое качество дерут. Дутая куртка-пуховик - "спортмастерская" - тоже, небось, сдастся при первых настоящих морозах несмотря на высокомерную эмблему "-50". Парень фыркает и пожимает плечами, - мол, что взять с людей? - не стеснёнными ни лямками рюкзака, ни ремнём сумки от ноутбука. Он сегодня оставил все вещи в квартире. Пуст и волен, как подгоняющий в спину ветер. И его снова куда-то несёт... Невесомого и шуршащего, как тёмный, сухой листок. По набережной. От бетонных берегов подымается холод. От пасмурного неба - блёклый мрамор по зеленоватым водам омертвелой реки. Зажатая в тиски, загаженная отбросами, она всё ещё пытается мнить себя живой. Ну что же, тешь себя тщетными надеждами... А он не станет. То, что он считает достойным существованием, другие зовут душевной смертью и слёзно заклинают "вернуться". Идиоты. Жизнь, какой бы она ни была, - движение вперёд. Вся её суть в том, чтобы оставлять изжившее себя за спиной. Так вырезают аппендикс, принявший на себя воспаление и оградивший от боли кишечник. Его роль сыграна. Он изжил себя. И больше не нужен. Так и его сердце отжило своё. Оно приняло в себя муку и умерло в агонии, однако сумело сберечь от травм душу. Кто бы подумал, что оно окажется таким верным псом и вылакает яд вместо своего господина... Аргус пал. Теперь обязанность охранять душу легла на плечи разуму. И он тоже не подведёт. Этот, подобно Атланту, способен держать планку вечно. Медные пряди жёсткой гребёнкой зачесал ветер. Колкий. Снежная крупа посыпалась сквозь небесное сито, превращаемая ветром в сотни жалящих стрел. И больно билась в лицо и ничем не защищённые глаза. Льдистая пыль, а жжёт, точно костровые искры. Ирония. Ирония... Как жизнь любит парадоксы. Молодой человек хмыкнул. Уголки губ опали. Прищурившись, он сунул руку в нагрудный карман куртки. Извлечённый оттуда футляр прочно лёг в ладонь. Привычный к ритуалу большой палец отщёлкнул магнитную крышку, откинувшуюся и освободившую перехваченные металлом стёклышки из обитой бархатом темницы. Узкие очки-половинки легли ледяным ободом на переносицу, сунули тонкие лапки за уши и приняли на себя очередной удар снежной картечи. Что ж, и они служат исправно. Ему не на что жаловаться. Не о чем просить. Нечем желать.