Пустое сердце

Он стоял над водами протекающей через город реки, пронзающей центр, как отравленной стрелой - сердце. Голубая кровь, бегущая по этой артерии, перемешалась с илом, выбросами канализации и радужными пятнами – автографами катеров. И изменила своему окрасу. Молодой человек спустился к самой воде по бетонной лестнице и сквозь тонкую корку льда, сохранившуюся только по краю, наблюдал ленивый плеск бутылочно-зелёных волн, шевелящих крупную гальку и застрявшие в ней ошмётки полусгнивших ветвей, принесённых течением когда-то из-за города. Стоял и смотрел, как зеленоватые, холодные и бесчувственные волны перекатывают камешки, полощут водоросли, несут куда-то обломки ствола... И ничего не чувствовал. Только...вечность? Холодную, бесчувственную, для которой неважно, одни и те же камешки она прокатывает друг по другу или нет, каково им при этом и камешки ли это вообще. Откуда и куда она несёт эти древесные обломки. Сколько они ещё смогут продержаться на плаву, прежде чем потонут. Чем они были и чем станут. Она даже не воспринимала их своей частью. Только чем-то, не входящим в понятие её сути - холодной зеленоватой воды, пустой и бессмысленной, одинокой и смирившейся, впавшей в апатию в своей обречённости. Он чувствовал себя такой же рекой. И для него никто и ничто не имело значения. Словно он мог забыть, отпустить тот факт, что он - человек, с живым сердцем, с земной отмеренной жизнью - и уйти в вечное как полноценная часть... Словно осталась только одна его душа, и река вынимала её из него, тянула к себе. Тело отвечало чем-то нервическим, а потом начало бессильно слабнуть... - Эй, ты же тот парень!.. Вячеслав вздрогнул, оступился, и соскользнувшая с края последней ступени нога, проломив лёд, врылась в гальку. Ледяная вода просочилась даже сквозь плотный материал и крепкие швы. Парень выругался и вынул ногу, раздражённо стряхивая воду. - Ой-ой, прости, это я виновата! – прощебетали уже совсем близко где-то над головой. Вячеслав выискал глазами источник и наградил хмурым тяжёлым взглядом. Девчонка опасно перевесилась через перила набережной. Он её узнал. Соседка горе-студентки. - Да, виновата, - безжалостно подтвердил он. Девчонка отделилась от перил и сбежала вниз по лестнице. Растрёпанная, раскрасневшаяся, шапка набекрень, кое-как обмотанным вокруг ворота шарфом разве что землю не подметает. В одной руке магазинный пакет, во второй без перчатки – ломоть нарезного батона. А на лице – выражение самого искреннего раскаяния, хоть детям в качестве наглядного пособия показывай. Вячеслав вздохнул, потирая переносицу. - Ты хотя бы знаешь, что у тебя крошки в волосах? - Да? – удивлённо воскликнула девчонка, рассеянно трогая макушку около отворота шапки. - Не там, дура. Законы гравитации пока ещё действуют. - А, конечно, - отозвалась она, опуская руку и стряхивая крошки с рассыпанных завитков той же рукой, в которой продолжала держать откусанный кусок хлеба. - Лучше бы вообще оставила, как было, - заключил Вячеслав, скептически осматривая удвоившееся количество крошек. - Блин, - согласно обронила девчонка, сообразив, и тут же оправдалась, - Я просто нервничаю, вот и не могу собраться. Парень вопросительно приподнял брови. - Ну, тебе ведь холодно, наверное. Ты же ноги промочил, а всё из-за меня. Так стыдно и совестно, жуть! Сопроводив это откровение взглядом на изменивший цвет ботинок и вздохом сожаления, девчонка зажала кусок в зубах и быстро избавилась от крошек стянутой со второй руки перчаткой. - Ну как, лучше? Вячеслав задумчиво жевал верхнюю губу. Хмыкнув, он прищурил глаза и сказал: - Не знаю. Вообще-то, я не вижу. И пожал плечами. Доставать очки только для того, чтобы помочь этой девчонке, он не счёл стоящим усилий. Крошки роли уже не сыграют, учитывая всё остальное. - Да? Нуу…тогда ладно, всё равно! - беззаботно подёрнула плечиками девчонка. – Меня, кстати, Никой зовут. Мы в прошлый раз вроде не знакомились? - Вячеслав, - коротко ответил парень. - Слава, значит… - Не «Слава», а Вячеслав, - с нажимом повторил он. Девчонка глянула недоумённо, но ничего по этому поводу не сказала, только стала рыться в пакете. Вячеслав подумал, что пора распрощаться и уходить, потому что этот бессмысленный диалог ему откровенно наскучил, к тому же холод уже вонзал свои шипы в мокрую ступню. Но тут девчонка извлекла руку из пакета и протянула ему длинную шоколадку. - В качестве компенсации, - с неловкой улыбкой объяснила она. - Я не ем сладкое. - Брось, все едят! Просто многие не признаются себе, что его любят. Вячеслав покачал головой - М-да? Ну ладно… Хм, что тут у меня ещё… Йогурт хочешь? Персиковый, - не слишком воодушевлённо предложила она, демонстрируя бутылочку. - Ты сама хоть понимаешь, насколько это нелепо? - Да, вполне… Но ничего другого-то в голову не приходит, - призналась девчонка, и тут же добавила, - О, я знаю! Мы ведь соседи по подъезду? Если у тебя нет срочных дел – приходи на горячий чай. «Какие уж дела с мокрыми ногами, да ещё зимой?» Парень вложил руки в карманы куртки и задумчиво посмотрел на тонкую плёнку облаков, затянувшую небо. - Мне всё равно к вам нужно. Забрать флешку, - наконец сказал он и пошёл к дому. - Значит, часиков после пяти тебя ждать? – спросила девчонка вдогонку. - Гаразда же ты тыкать! – хмыкнул Вячеслав. Ника догнала его и, перевесив пакет на другую руку, чтобы не задевал, пошла рядом. - А надо на «вы»? Но ты вроде не взрослый… - По сравнению с тобой-то? Парень скосил насмешливые глаза, но девчонка встретила этот взгляд спокойно, только секундой погодя сердито фыркнула. Эта секундная проволочка вызвала у Вячеслава подозрение в наигранности. - Ну, хорошо. Как вас по отчеству-то, дядя? - Александрович, - понимая, к чему идёт, со вздохом ответил парень. - Ну, тогда для вас я Вероника Альбертовна, молодой человек, – тоном библиотекарши советского образца уведомила девчонка. - Нет, - покачал головой парень, ощущая шевельнувшееся веселье, - Сначала «Нику» перерасти, барышня. Маловата будешь. - Мне не хочется, - серьёзно ответила она, высматривая впереди пешеходный переход. – Ника – самое то. Быть взрослой скучно и мерзко. Таких слов от подобной легкомысленной особы Вячеслав не ожидал. После долгого молчания, в течение которого они успели дойти до дома и даже войти в подъезд, Вячеслав негромко ответил: - Ты права. Не махнув ей на прощание рукой, парень взбежал по лестнице, не желая оставаться сейчас в обществе этой девчонки ни единой минуты.

***

Светлана ходила из одного конца коридора в другой, прикусывала губу, кидала взгляды на часы. Успокаивалась, заходила на кухню, выпивала несколько глотков остывшего зелёного чая. Снова возвращалась в коридор. Около десяти часов утра Вероника, обнаружив запустение в холодильнике, вызвалась «добежать до углового и хоть хлеба купить». Однако сейчас часовая стрелка уже приближалась к единице, а минутная догоняла её, отставая на три деления. Секундная же бестолково наматывала круги, суетой своей подхлёстывая нервы девушки. Она и сама понимала, что переживает чрезмерно. Светлое время суток, всё-таки. Но подруга казалась Свете существом настолько не приспособленным к жизни, что она уже несколько раз ловила себя на мысли вроде: «О чём думали её родители, отпуская жить одну?» И вместе с тем приходилось признать, что на деле Вероника справлялась и с любой домашней работой, и с общением с людьми. Если посмотреть объективно, возможностью жить в чистой квартире, ходить в выстиранной одежде и не голодать Светлана обязана ей. Если кто и не способен был ступить самостоятельно ни шага без ненужных приключений, то это сама хранительница. Успокоив себя такими рассуждениями, Светлана встретила соседку не на пороге, уперев руки в бока, а за столом в кухоньке. Выяснилось, что та просто поддалась настроению и решила прогуляться. И что по пути столкнулась с Вячеславом, который, вроде бы, согласился прийти вечером на чай и заодно забрать флешку. - Ты что, пригласила его? – удивлённо спросила Света. - Ну… В общем-то да. За мной перед ним должок. - Что-то случилось? - Он из-за меня ноги промочил, - смущённо призналась Ника. Света улыбнулась, представив парочку вариантов, способных привести к подобному исходу, но решила не расспрашивать о подробностях. Что ж, увидеться со своим подопечным вне лекционных аудиторий и не при случайном столкновении в подъезде хранительница даже не надеялась. «Может быть, удастся с ним поговорить».