Ангельская улыбка

      Возвратившись из расположенного в лондонском пригороде поместья, где жил Маг с семьей, Кроули удобно устроился в мягком кожаном кресле, в кабинете роскошной лондонской квартиры, из окон которой открывался великолепный вид на Тауэр и окружавший его парк. Был вечер пятницы 13-го, и полтора часа назад он закончил свои обязанности няни для единственного сына американского посла Доулинга. Следующим рабочим днем был понедельник, и расслабленно полулежавшего в кресле Кроули ожидали целых два выходных. Радио и телевизор он предусмотрительно не включал, так как небезосновательно опасался появления Хастура и Лигура, требующих предоставить отчет о поведении, обучении и возможных злодеяниях семилетнего мальчугана, которого в высших кругах адской канцелярии обозначали как Врага Рода Человеческого, Разрушителя Царств, Ангела Бездны, Великого Зверя, имя коему Дракон, Князя Мира Сего, Отца Лжи, Порождения Сатаны и Владыки Тьмы. Кроули даже подумывал выключить телефон, однако мысль о том, что как раз этим вечером Азирафаэль мог захотеть обсудить с ним детали их секретного плана по предотвращению Апокалипсиса, его останавливала. В глубине своей демонической души Кроули надеялся, что вышеозначенный ангел позвонит ему с предложением встретиться в Сент-Джеймсском парке или (это было уже совсем маловероятно) отужинать в Ритце. Именно в тот момент, когда он живо представил себе, как будет наблюдать, неспешно потягивая Chateauneuf-du-Pape урожая 1921 года, за уминающим стейк раскрасневшимся Азирафаэлем, в дверь позвонили. Кроули никогда не ждал гостей, а потому не спешил в прихожую, а замер в кресле, весь превратившись в слух. Растения в коридоре дружно вздрогнули, услышав повторный настойчивый звонок в дверь. Кто-то с силой давил на кнопку звонка. «Кого там черт несет?!» — спросил себя Кроули и, грозно глянув на притихшие растения, прошествовал к входной двери. На пороге стоял в своем неизменном дорогом пальто из светло-серой сваляной шерсти, исполненный гордого достоинства, лидер сил Рая, хранитель Престола Господня, Архангел Гавриил. — Чем обязан? — приподняв очки и сверкнув на нежданного гостя желтыми радужками змеиных глаз, осведомился Кроули. — Надо поговорить, демон, — с присущим ему высокомерием, задирая вверх мужественный подбородок, ответил тот, с ног до головы окатив Кроули презрением, словно ушатом святой воды. У Кроули не было ни малейшего желания разговаривать с этим вражеским выскочкой, но в то же время его разбирало любопытство. О чем же таком важном Гавриил хочет говорить с ним, что решился самолично отправиться в его демоническую обитель? Отойдя от двери, Кроули молчаливым жестом пригласил Гавриила войти в прихожую. Тот свысока оглядел минималистичную дизайнерскую обстановку, выполненную в темных тонах. Пританцовывая под неслышные никому, кроме него, ритмы Bohemian Rhapsody, Кроули повернулся спиной к Гавриилу, поднял руку и жестом указательного пальца поманил гостя следовать за ним в рабочий кабинет. Чертыхнувшись, а затем поджав и без того тонкие губы, Гавриил проследовал за хозяином квартиры. Оказавшись в кабинете, Кроули снова занял стратегическую позицию в мягком кожаном кресле. — Извини, что не предлагаю выпить, — начал он. — Не хотелось бы возбуждать лишних подозрений. — Меня не интересует содержимое бара, демон, — с вызовом отвечал, нависая над рабочим столом, Гавриил. — Уверен, ты догадываешься, о чем я собираюсь говорить с тобой. На самом деле Кроули не догадывался, но не хотел показаться невежливым, а потому кивнул, добавив: — Предполагаю, ты здесь не для того, чтобы попросить самые популярные в аду порно-новинки. За них ответственный не я, а Лигур. — К дьяволу твои шуточки, Кроули! — закричал вмиг побагровевший Гавриил. — Я бы не назвал это хорошей идеей, они вряд ли ему понравятся… — словно бы между прочим прокомментировал Кроули. — Нам в небесной канцелярии все известно о твоих неофициальных контактах с одним из моих коллег, выполняющих миссию в Лондоне, — чеканя слова, говорил Гавриил. — Речь идет об Азирафаэле… Что ты можешь сказать о цели этих контактов? — Просто обмен мнениями, — отрезал подспудно ожидавший этого выпада Кроули. — Мы считаем, что ты с твоим мнением плохо влияешь на него! — заявил Гавриил, дергая подбородком и поправляя высокий воротник мериносовой светло-бежевой водолазки. — Я здесь, чтобы предупредить тебя — Мы не можем спокойно наблюдать за тем, как ты пытаешься сбить с пути истинного одного из нас! Если ваши встречи продолжатся, наше учреждение будет вынуждено принять в отношении тебя соответствующие меры! «Он мне угрожает! Или ревнует…» — подумал Кроули и уточнил: — Какие именно меры?.. — Нуу-у, — многообещающе протянул Гавриил. — Я еще не решил, как тебя покарать, но, поверь мне, небесная кара последует незамедлительно! И архангел торжествующе улыбнулся своей фирменной полубезумной улыбкой в тридцать два зуба. На что Кроули закатил глаза и решил пустить в ход дипломатию силы: — Если ты продолжишь разговаривать языком ультиматумов, я, в качестве ответной меры, сделаю так, чтобы вашего сисадмина отозвали обратно вниз! Когда несколько лет назад небесная канцелярия перешла на компьютеры Mac, им пришлось позаимствовать у конкурирующей стороны работавшего там системным администратором Стива Джобса, предоставив ему царствие небесное на основании договора подряда. Это заявление, казалось, обескуражило решительно настроенного Гавриила. — Ты не посмеешь! — воскликнул он, складывая на груди могучие руки. — Еще как посмею! — прошипел Кроули. — Поверь, там, внизу, я на хорошем счету, и моего влияния хватит, чтобы уесть такого франта, как ты, вместе со всеми твоими подручными! — Ты пожалеешь об этом, змей! — мстительно припечатал побледневший от негодования Гавриил, вспомнив, что символ первородного греха (надкушенное яблоко Apple) красуется на оборотной стороне каждого из многочисленных мониторов вверенной ему канцелярии. А учитывая, что главный организатор и виновник этого греха сидел перед ним в своем мягком кожаном кресле, сверля вертикальными зрачками, лидеру сил Рая сделалось неуютно. Кроули коварно скалился, глядя исподлобья на пылавшего праведным гневом Гавриила. — Мы будем следить за тобой! — гордо бросил тот на прощание. — Помни, сверху все видно! Подкрепляя свои слова жестами, Гавриил многозначительно поднял вверх указательный палец правой руки. — Выход там, — меланхолично произнес Кроули, взглядом указывая на дверь. Внутри него клокотало, умело скрытое под маской безразличия, пламя гнева, сродни огненной геенне. Гавриил растаял в воздухе, не оставив и следа, а Кроули закричал как умалишенный: — Как они смеют вмешиваться в мои с ним дела?!!! Чем вызвал очередной приступ паники у несчастных растений. Внезапно зазвонил лежавший на столе мобильный. На экране высветилось имя Азирафаэля. Мгновенно опустившись обратно в кресло, Кроули набрал полные легкие воздуха и ответил своим чуть шипящим голосом: — Алло… — Я тут подумал, — раздался в динамиках приятный голос, благодаря которому его владельца многие принимали за отъявленного педика. — Знаешь, мы могли бы прогуляться этим вечером в парке… Я как раз хотел спросить тебя кое о чем насчет мальчика… Ангел, как всегда, выражался неопределенно, предпочитая не обсуждать их дела по телефону. Кроули почувствовал, как учащенно забилось сердце. — Через пятнадцать минут? — спросил он. — Хорошо, — подтвердил Азирафаэль и отключился. Кроули почудилось, что перед тем, как сбросить вызов, ангел довольно улыбнулся.

***

      Всю дорогу до Сент-Джеймсского парка, в предвкушение их встречи, он думал о том, как выглядит Азирафаэль, когда улыбается. Замечательно выглядит! Эта его открытая улыбка всегда приковывает к себе взгляд. Они знакомы уже больше шести тысяч лет, и наблюдательный Кроули как свои пять пальцев успел изучить его неповторимую манеру улыбаться. Когда Азирафаэль улыбается искренне, от всей своей ангельской души, это выходит у него так мило, так благообразно, так благодушно… а ведь ангел — улыбчивый тип! Еще бы, их на Небесах учат почаще демонстрировать радость и доброту: а чем, как ни улыбкой, ее проще и убедительней всего показать? От его улыбки на Кроули словно бы снисходит божья благодать (хотя, для демонов это вообще-то вредно), настолько она очаровательна. Улыбаются не только полнокровные губы, за которыми открываются два ряда белых ровных зубов, но и глубокие зеленовато-синие глаза. Кроули кажется, что в ясных глазах ангела в такие моменты искрится, выплескиваясь на смотрящего в них, божественный свет. Да, глаза улыбающегося Азирафаэля сверкают совершенно особым, счастливым, благодатным блеском, а все лицо его преображается и тоже светится, становясь поистине одухотворенным... Так смотрел бы и смотрел... Кроули подумал, что мог бы вечно любоваться улыбающимся ангелом. А мог бы даже решиться прикоснуться… дотронуться до мягкой щеки или небольшого аккуратного подбородка, разглядывая вблизи окрасивший лицо Азирафаэля румянец. Когда ангел улыбается ему, от вида этой улыбки можно потерять бдительность и не вписаться на «Бентли» в крутой поворот, или впечататься в неудачно подвернувшееся дерево, или сбить на полной скорости какого-нибудь незадачливого зеваку. Потому что в голове Кроули начинает играть «You're My Best Friend», а мир на мгновение замирает или словно бы отодвигается на задний план. И всегда, всегда, когда Кроули видит обращенную к нему искреннюю ангельскую улыбку Азирафаэля, ему хочется улыбнуться в ответ и приходится делать над собой поистине адские усилия, чтобы сохранять непроницаемо-невозмутимое выражение лица. Но иногда, видя улыбающегося ему ангела, Кроули позволяет себе оскалиться, показывая длинные заостренные змеиные клыки. Добравшись до парка за каких-то пятнадцать минут (вместо требующихся простому смертному тридцати пяти), Кроули остановился на парадоксальной мысли, что у Азирафаэля поистине искушающая улыбка. И ведь ангел даже не догадывается об этом!