Случайности не случайны

Северус не спал почти всю ночь. Первую ее половину он задыхался и стонал в объятьях Сириуса, который его всего целиком вылизал и зацеловал до красных чувствительных следов на коже, попутно нашептывая бесконечные «люблю.люблю.люблю». Но и после двух оргазмов, слишком острых от долгой разлуки и признания Блэка, спасительный сон толком не шел. Северус мялся в постели, то проваливаясь в короткое забытье, то снова резко выныривая как от ушата холодной воды или громкого звука. Хватал воздух ртом, смотрел по сторонам и вспоминал где он, с кем и что произошло несколько часов назад. Сириус признался ему в любви. Вот этот самый Сириус, который лежит рядом на животе с согнутой ногой и сбившимся одеялом, не прикрывающим наготу его потрясающего тела. Действительно картина достойная пера именитых художников — прекрасный спящий Блэк. Вымотанный после секса, расслабленный после душа и уснувший рядом с любимым парнем. Растрёпанные волосы спадают на лицо, прикрывая длинные подрагивающие ресницы и пухлые приоткрытые губы. Мускулистые крепкие руки и крылья широкой спины, согнутая нога и невозможно красивая ягодица с ямочкой сбоку, так красиво подсвеченная красной лампочкой датчика сигнализации в номере. Так и хочется погладить это тело, провести пальцами от шеи по позвоночнику вниз, очертить две ямки на крестце и ухватить аппетитную упругую половинку. Но тогда Блэк обязательно проснется, а Северус вовсе не хотел его будить. Во-первых, пусть его парень выспится, если уж он не может. А во-вторых — тогда придется встретиться с ним взглядом, а Северусу было уже сейчас чертовски стыдно перед ним и он знал, что не сможет посмотреть ему в глаза. Он то ведь так и не сказал ответное… ну это… ну то, блять, самое. Слово на букву «Л». Нет, Северус любил Сириуса, это бесспорно. Он и сам себе уже не раз признавался в этом. Другое дело, что вслух произнести он этого не мог. Не мог и всё тут. Он репетировал дома перед зеркалом и в полной темноте. Но дальше «лю» никуда не продвинулся. Северус просто впадал в ступор. Язык немел, горло пересыхало, голос хрипел, а мозг отказывался искать объяснение происходящему. Северуса это конечно же очень пугало, но не настолько, чтобы прям бороться с этим и решать проблему. Вместо этого он просто оставил все как есть. Боялся он этого самого дня, когда более смелый и развязный Сириус сам признается ему. В глубине души он радовался, что за два года они не пришли к этой стадии и всё оставалось так как есть. Круто и без каких-либо усложнений в виде слова на букву «Л». В последние полгода правда чувствовалось приближение этой новой неизбежной стадии. Оно летало над Северусом невидимым нежным облачком в оттенках пыльно-розового. Особенно когда Сириус брал его за руку ни с того ни с сего и целовал его пальцы. Или обнимал так резко, неожиданно и крепко, что можно было задохнуться и разделиться на туловище и ноги по отдельности. Но чаще всего был взгляд хрустально-серых глаз. Особенный, совершенно не поддающийся никакой классификации и описанию. Под этим Сириусовским взглядом Северус готов был иной раз растечься лужицей, или отрастить крылья и вспорхнуть к небесам как птица. Или замереть в этом мгновении навечно. Когда Сириус смотрит на него, как на самое чудесное и прекрасное существо на всём белом свете, а Северус улыбается идиотской глупой улыбкой, которая непонятно откуда взялась и хрен пойми как от нее избавиться. В такие моменты Северус даже слышал голос Блэка в своей голове, который произносит эти три главных слова. И вчера, услышав их в реальности, Северуса переполняла такая лавина эмоций, что было удивительно, как он не умер на месте. Врачи бы сказали — разрыв сердца от избытка чувств. Чумовой коктейльчик — счастье, страх, шок, радость, вина, истерика, паника и, конечно же, она. Всратая любовь. Которую завернуть в слова было невозможно, как ни старайся. Поэтому Северус с перепугу впился в Блэка как одержимый. Дальше было так афигенно, что он вырубился сразу после душа, когда Сириус отнес его на кровать на руках как запеленованного в банное полотенце гигантского ребеночка. Это уже позже он просыпался несколько раз за ночь от всё тех же странных гложущих чувств, которые постепенно вытеснили стыд и вина. И потому под утро он был нервный, дерганный и нихрена не выспавшийся. В отличие от Сириуса, проснувшегося только в десятом часу и сладко потягивающимся в постели. Сонный Блэк выглядел одновременно и сексуально и мило, и от этого Северуса крыло еще сильнее. Он виновато потупил взгляд. — Ммм… Как же давно я не высыпался так. Словно заново родился. Северус, ты заказал завтрак в номер? Блин, ты лучше всех, спасибо, малыш. Люблю тебя. Снейп дернул щекой, как от хлесткой невидимой пощечины. Рука Блэка замерла над тарелкой с блинчиками, улыбка исчезла, а взгляд потух. Он отодвинул от себя поднос с завтраком и сел, откинувшись спиной на подушку. — Я всё испортил, да? — Что? Нет-нет. Всё… нормально. Ешь, остынет. — А ты? — Не голоден. — Северус, что за фигня? Спустя пятнадцать минут изощренного допроса, почти переросшего в громкий скандал, Сириус снисходительно смеялся и наконец-то взялся за блинчики. А Северус прятал красное от смущения лицо в подушку и раздраженно отпихивал от себя руку Блэка. — Ой дурааааак. Северус, блин. Сам придумал — сам обиделся. — Отстань. Ты меня не понимаешь. — Бурчал Снейп в подушку. — Да, иногда я поражаюсь как устроен твой мозг. И душевная организация. Просто в голове уложить не могу, почему ты рассуждаешь так, а не иначе. Почему не думаешь как я и все нормальные люди. Но в этом, наверное, и вся соль. Я, все наши друзья-знакомые и основная масса людей — это просто стадо серых лошадок. А ты — единорог. Северус сел и повернулся к нему со смесью удивления и негодования во взгляде. — Ты сейчас назвал меня ненормальным рогатым несуществующим парнокопытным? Блэк подавил смешок и закатил глаза, продолжая накладывать разные начинки в блинчики и скручивать их в трубочки. — Вот именно об этом я и говорю. Ты — странный, непонятный и непостижимый. Ты — магия и волшебство. И отчасти поэтому я тебя и люблю, единорожка моя ненаглядная. Вместе со всеми твоими загонами, придурью и роем тараканов в прекрасной головушке. Ай! — Северус пихнул его в плечо. — Вот, ешь, я сделал по парочке с каждой начинкой. Здесь сгущенка, малиновый джем, черная и красная икра, спасибо пафосному мажору Малфою за щедрый завтрак. И хорош переживать, ничего в этом страшного нет… — Легко тебе говорить. — Северус потянулся к предложенному блюду и схватил самый большой и красивый блинчик. — Причем во всех смыслах. Взял и выдал, что на душе лежит без всяких там… — Нихрена подобного! Я с мыслями собирался больше года, чтобы ты знал. Это тоже далось мне не просто, что уж про тебя говорить. Ты суперсложный. — А если я никогда и не смогу тебе признаться? — Сможешь. Когда-нибудь. — А если… — Северус, хорош накручивать. Это на самом деле такая фигня, что совсем не стоит переживаний. Я знаю, что дорог тебе, пока мне этого достаточно. А когда будет мало — я выбью из тебя силой. Еще вопросы? — Только один. — Северус усиленно пережевывал большой откушенный кусок и проглотил. — Если я — единорог, а ты — серая лошадка, то кто тогда Регулус? — Регулус… — Блэк задумчиво потер подбородок и вскинул взгляд в потолок. — Регулус — хуй пойми что вообще такое. — Да. Наверное, что-то инопланетное. Высший разум. — Похоже на то. — Но и ты не простая серая лошадка, Блэк. Ты очень красивая лошадка. Самая-самая прекрасная серая лошадка на свете. Сириус откусил предложенный блинчик из рук Северуса и улыбнулся. Дальше они просто ели и разглядывали картинки серых лошадей в интернете. Северус все же признался. И, что самое интересное, слово на букву «Л» слетело с уст легко и непринужденно. Этому поспособствовал нихуёвый такой катализатор. Всё гениальное — просто. На помощь пришел алкоголь. Северус никогда не был жестким зожником или ярым противником спиртных напитков. Мог выпить пару бутылок пива с Блэком (что с одним, что с другим, а иногда и с обоими Блэками вместе). Но никогда не напивался в слюни. Никогда. До этого самого дня. Да и повод был отличный — первое место в межвузовской олимпиаде по химии. Мало того — их ВУЗ занял первое место по всем дисциплинам в сумме. Блэк правда к этому отношения не имел, потому что теперь был не на самом хорошем счету на своём юрфаке. Поэтому юристов представлял Римус Люпин. Что Северус мог сказать про Люпина? Только то, что он был одним из лучших друзей его парня, ничего не знал об их отношениях и из всей четверки мародёров бесил меньше всех. Даже сам Сириус выбешивал больше. Вот, например, утром в день отъезда вузовского автобуса приперся провожать. И кто его только просил? Утром же виделись. В одной кровати проснулись и завтракали вместе. Но нет же, не мог усидеть на своих красивых булках. Естественно, Блэк делал вид, что провожает Лунатика. Шутил, подкалывал и желал удачи. Но Северус-то знал, что это все не сколько друга поддержать, сколько его. Когда заходил в дверь автобуса последним, Сириус помацал его за жопку и шепнул незаметно в макушку: — Порви всех, малыш. Ты — самый лучший, знаешь это? Ответа Блэк не дождался, впихнул его в автобус прямо за жопку и сам закрыл дверь. Северус перенервничал. Он отстрелялся почти первым и теперь ждал объявления результатов. Через час нервного дергания ногой на лавке в коридоре к нему присоединился Люпин. — Привет. Ты как? — Нормально. Не видишь, что ли? — Хм. Люпин улыбался по-доброму, от него вообще всегда исходила такая аура добродушности и уютного тепла. И хоть в школе они мало общались, сейчас Снейпу стало спокойнее просто от его присутствия рядом. Римус молчал минут 15, наблюдая за Северусовой подпрыгивающей коленкой и уничтожением остатков ногтей. — Давай так, если ты возьмешь призовое место — то пойдем выпьем. — А если нет? — То тем более пойдем выпьем. Северус только усмехнулся и покосился на него подозрительно. — А ты что такой спокойный? — Я как раз на успокоительных. Хочешь? Люпин посмотрел по сторонам и достал металлическую флягу из внутреннего кармана пиджака. Протянул Снейпу и подмигнул заговорщицки. Северус с сомнением покрутил флягу в руке, открыл крышку и принюхался — пахло травами и сладостью. Северус сделал глоток и закашлялся. — Блять, что это? — Успокоительное, сказал же. Классная штука, действенная. Егермейстер называется. — Это алкогольное? — А то! Северус засмеялся и сделал осознанный глоток. Обжигающая волна медленно прошла по всему телу. Стало тепло и приятно. Фляжку он Люпину вернуть отказался, сославшись на то, что ему нужнее. Люпин рассмеялся и спорить не стал. Вечером того же дня Сириус сидел в гостиной дома на площади Гриммо и резался с Регулусом в какую-то стрелялку на приставке. Звонок в дверь застал врасплох их обоих. — Ты кого-то ждешь? — Спросил Сириус брата. — Неа. А ты? — Тоже. Пошли глянем. Вдруг это снова свидетели Иеговы пришли. Обожаю, когда ты разносишь их собственными проповедями. — Ха! Скоро начну брать деньги за представления. Но это были не проповедники, а пьяненький Люпин и в жопу пьяный Северус. С минуту оба Блэка смотрели на них одинаковыми серыми глазами и с приподнятыми бровями. Люпин улыбался виновато, а Северус во все 32. — А вот и ооооооон. Мой, блять, парень. А ты не верил, Луни. — Да верил я, Сев. — Люпин перехватил стекающего с его плеча Снейпа поудобнее. — Вот, вручаю из рук в руки. — Обратился он уже к Регулусу. — Что случилось? Проиграли? — Спросил Рег насмешливо. — Хуй там! Побед...ик...победили всех! — Вау! — Воскликнул Сириус — Поздравляю! Решили сразу отметить? — Ага. Ну что, забирай, он тяжелый, а мне пришлось тащить его аж от такси. — Люпин выбрался из-под руки Снейпа и, взяв его за плечи, поставил перед Регулусом. К его шоку Северус сразу протянул длинные руки к Бродяге. И повис на нём, как так и надо. И сам Сириус обнимал его в ответ, поглаживая по лопаткам и волосам, как будто делал это тысячу раз. Улыбался и целовал Снейпа в висок. Римус вмиг протрезвел окончательно. Стоял с раскрытым ртом и хлопал глазами. Регулус, наблюдая за этим, тактично прокашлялся. Только в этот момент старший Блэк понял, что произошло. Он испуганно смотрел на Лунатика в ответ и не знал, что сказать. Зато из Северуса полился бурный словесный поток. — Мой. Мой Блэк. Видишь, Луни? Он меня любит. А я его люблю. Так сильно люблю этого поганого засранца, эту безбожно красивую тварину. Просто мы никому не говорили об этом, потому что нехуй вам всем об этом знать, понятно? Вот и не знайте дальше. Ха-ха! Дальше Люпин не слышал почти ничего, потому что Сириус перекинул его пьяную тушку через плечо и унес вглубь дома. Через двадцать минут и чашку очень вкусного черного чая авторства Регулуса, Сириус пришел на кухню и устало плюхнулся на стул рядом. — Я готов. Вываливай всё, братан. — Признаться, я был уверен, что обожаемый Снейпом Блэк — это Регулус. Мы пили в баре два часа и за все это время он ни разу не назвал тебя по имени. Но зато говорил очень много таких вещей, которые заставили меня покраснеть раз восемь и предпринять столько же попыток перевести тему. Но разговор все равно стекал в русло «Ах, Луни, знал бы ты какой у меня афигенный парень Блэк и как я его люблю». А еще «как я его хочу» и «что я с ним сделаю, как только доберусь до его члена». — Ну прости. Он еще ни разу так не нажирался, я даже не знал, что он такой откровенный под мухой. — Я старался умерить его пыл, но ему очень понравилось мое успокоительное. — Он хотя бы ел что-нибудь? — Обижаешь. Я следил за ним очень ответственно, насколько мог. Не хотел проблем с Регулусом, знаешь ли. Честно, твой брат пугает меня. — Да уж. Спасибо, что приглядел за Северусом, Луни. — Никаких проблем. — И никому не говори, ладно? Джеймс и Лили в курсе, больше никто не знает. — И давно вы вместе? — Скоро три года уже. — Вау… это… Нет слов, дружище. — Да уж. — Но я рад за тебя. За вас. Никогда бы не подумал, что вы можете быть вместе, но… блин, ты ведь и правда счастлив с ним. И эти его слова — они ведь не пустышка и не простой пьяный бред. Вы любите друг друга. Сириус только улыбнулся. Сегодня еще один его друг наконец-то узнал его тайну. Груз стал несколько легче. А еще его друг и его парень сегодня заняли первые места в олимпиаде, это тоже здорово. Но самое главное — Северус наконец-то признался ему в любви. Завтра он конечно отреагирует как всегда как-нибудь непредсказуемо — замкнется в себе, придет в ярость или будет всё отрицать. Но у Сириуса есть целых два свидетеля на такой случай.