Драбблы по СПН

Дин нежно целует Сэма. Такое дурацкое слово - "нежно". А почему нет? Почему не нежно? Почему не как к самому дорогому, что есть на свете? Нити связей между ними - они через слова, движения губ, все тело тянутся так, что физически ощущаешь расположение другого в комнате. Они в движении зрачков, взглядах вниз на мгновение и пересохших губах. Они в общей их истории. Они в общем личном пространстве - потому что через столько лет оно может быть только одно. И только.. действительно головокружительное чувство, когда едешь в своей детке, а справа, рукой подать - брат, самый близкий человек, и вы едете домой с успешного кейса, в место, которое только ваше. Сэм все еще такой болезненный. И у Дина втрое сильнее просыпается оберегательный инстинкт старшего брата: младшему плохо, младшему нужно помочь. И Дин не просто помогает. Он смотрит на Сэма, жадно-жадно, словно опять увидел после очень длительного отсутствия как в первый год. Глаза жадные и нежные, рот сам растягивается в улыбке, от которой сеть счастливых светлых морщинок, и руки неосознанно тянутся ближе, потрогать, проверить, поправить. Сэм просто теряется в этом чувстве. В самом начале ему, ослепленному жаждой мести это казалось чем-то ну не тем. Была только одна боль в огне. Но прошло много времени, так много воды утекло. Конечно, Сэм окончательно понял все, когда Дин умер в первый раз. Это была.. пустошь внутри, холодная и режущая, которую никакой бутылкой виски не зальешь. И вернувшегося Дина хватало, несмотря на все их раздраи. А потом он потерял душу, и когда вернулся обратно, понял, что что-то утеряно, должно быть безвозвратно. Вера в то, что это только они вместе - против целого мира. Такая головокружительная и из фильма фраза, но иногда Сэм вспоминал ее, когда взгляд его застывал, и время останавливалось. А дальше, что дальше. Есть только сейчас, и есть тепло.