А сложен ли выбор?

Рихард стоял у окна и смотрел, как солнце, поднимаясь над лесом, все окрашивает в яркие краски. «Вот и новый день, новый в прямом смысле. Все, к чему я стремился, начинает сбываться. Я был прав, нужно верить и тогда все получится. Мечты теперь в прошлом, теперь только работа и будущее, которое принесет нам не только славу и деньги, но и счастье». Он обернулся, Пауль крепко спал. «Наверное, только я могу довольствоваться пятью часами сна в сутки, подарок судьбы - больше времени, которое можно потратить с пользой». Спустившись вниз, он увидел Тилля, который в плавках собрался выйти на улицу. - Доброе утро. Куда ты без штанов намылился? - Пойду поплаваю и на работу. Как спалось? - Отлично, я вообще мало сплю, мне хватает. - Как Пауль, ему лучше? - Да, ему очень хорошо. Он еще спит, соня несчастная. - Прекрасно. Рад это слышать. Я тут оставил на кухне наброски, на столе, посмотри пока. А если надумаешь, присоединяйся ко мне в бассейне. - Нет, холодно. Спасибо. - Как знаешь, - он вышел во двор, оставив Рихарда одного. «Итак, дело сделано!» - Рихард долго сидел в кресле, погруженный в свои мысли. Стихи были великолепны, они просто были пронизаны чувствами и болью. «Музыка должна быть под стать, а для этого нужно съездить в Америку и посмотреть, как играют профессиональные музыканты». - Чего такой загадочный? – Рихард не заметил, как Тилль вошел в дом, он вытирался и с улыбкой его разглядывал. - Нам в Америку нужно съездить, послушать, как там играют люди. - А Франция? Ты ведь хотел… - Ты можешь организовать поездку? - Хм. Постараюсь, - он помедлил. - Я с работы попробую нам путевки сделать. - Тилль, когда можно оборудование завозить? И, собственно, где студию устроить? - Когда угодно, я оставлю тебе ключи - распоряжайся. А студию... в подвале, - он подумал. - Я гостей сто лет не принимал, так что давай все сам. Хозяйничай, как хочешь. Почувствовав радостное возбуждение, Рихард взял телефон. Обзвонив друзей, он каждому дал задание и назвал адрес, куда привозить оборудование. Тилль с интересом на него смотрел, попутно одеваясь, и поражался, как лихо он выполняет работу чужими руками. - Из тебя бы мог получиться отличный руководитель. - Я музыкант, но руководить я все равно буду, - засмеявшись, он спросил: - Не будешь драться, если я начну очень сильно прессовать? Ребята уже привыкли ко мне такому. На репетициях я спуску не дам. Для меня "не могу" не существует, есть только "надо"! - Хах, не буду я драться, действуй! *** Получая уже в тысячный раз указания от Рихарда, Флаке и Пауль закатили глаза к небу. - Да вали ты уже скорей в свою Америку, задолбал, - не выдержал Лоренц. - Такое впечатление, что ты пуп земли и мы без тебя тут не справимся. - Пауль, ты понял? - Да, я все понял, телефоны я знаю, что и где заказывать помню… Все, отстань! - Круспе, ты даже рот не открывай, я тебе сейчас просто ёбну, - сразу отбрил его Ридель, увидев у себя за барной стойкой. - Вали отсюда, надоел. - Ну ладно, раз вы все поняли, мы поехали… - Тилль, уводи его, - ребята встали в позу. - Иначе он вместо Америки в больницу попадет. - Пошли! – Тилль притянул его к себе за шею и вывел из кафе. - Знаешь, что означает заповедь «Возлюби ближнего своего», нет? А означает она, прежде всего «Оставь ближнего своего в покое!» Ты их достал уже. А больше всех Пауля. - А что я такого ему сделал? – искренне не понимал Рихард. - Я, наоборот, о нем забочусь. - Ты ему кислород перекрыл, вот что ты сделал. Ты ему выбора не оставил совсем, ты полностью руководишь его жизнью. - Тилль, не придумывай. У нас все хорошо. - Мы с тобой поговорим еще об этом, я заказал нам общий номер. - Зачем? – Рихард уставился на него во все глаза. - Хочу узнать тебя получше. - А у меня нет никакого желания узнавать тебя получше… - фыркнул Круспе. - Ты мне со своими нравоучениями и так надоел... И теперь мне их терпеть две недели круглосуточно? - Никаких нравоучений, просто здравый смысл и жизненный опыт. Рихард хотел было что-то сказать, но передумал. Какое ему дело до того, что тот думает. То, что ему не нравится его связь с Паулем, это его личное дело, пусть справляется сам со своим недовольством. В самолете Тилль снова продолжил прерванный разговор. - Риш, я просто не хочу, чтобы ты причинил Паулю боль. - Да с чего ты взял это? – Рихарда даже подкинуло от возмущения. - Все лезут в наши отношения… Он готов был продолжать, но его успокоила стюардесса, которую вызвали пассажиры. - Молодой человек, пожалуйста, потише, - она улыбнулась ему лучезарной улыбкой и спросила. - Может, вам принести что-нибудь? - Виски, пожалуйста, - ответил Тилль, - ему немного успокоиться нужно. - Я люблю его, - уже спокойно ответил Рихард. - Нет. Тобой управляют инстинкты, а не чувства: голод, жажда, ужас, ненависть, стремление к власти и секс. - Что-то я не припомню, когда мы тебя попросили быть нашим семейным психологом? Почему тебя так интересует наша с ним жизнь? Вон, к Флаке лучше лезь в семью, - Рихард отвернулся от него и взял у стюардессы виски. - У них все нормально… Рих, очень прошу, раз вы менять ничего не собираетесь то: Оберегайте друг друга от сердечной боли. Потому что время, которое вы проведете вместе, так скоротечно. Потом, несмотря на ваш многолетний союз, оно покажется вам минутами. Оберегайте друг друга от одиночества вдвоем… - Быстро! – засуетился Рихард и сунул Тиллю виски. - Ручку быстро, - он достал ее из кармана и на рекламном журнале записал слова, которые только что произнес Тилль. - Я не понимаю, как ты можешь писать такие шокирующие тексты? – Рихард забрал свой стакан и отпил глоток. - Ты странный, у тебя раздвоение личности. - Нет, просто я в душе очень сильно переживаю. Люди творят такие мерзости, хочется им указать на них, чтобы они начали задумываться. - И начал ты с нас: с меня и Пауля. Но уверяю тебя, ничего у тебя не выйдет, мы будем вместе, несмотря ни на что. И очень тебя прошу, закрой эту тему. Сам лучше себе найди женщину. - Я бы с удовольствием, - он вздохнул. - Но мне никто не по душе. - Я и смотрю, зачморил меня совсем. - Ты чего? Я очень хорошо к тебе отношусь. - Ага! А почему тогда у тебя ко мне сплошные претензии, если я такой хороший? - Я переживаю за Пауля, вот и все. - Я не пойму, чего ты так к нему проникся? - Я уже говорил, я не знаю, но чувствую, что должен оберегать его, в том числе и от тебя. - Знаешь что? – Рихард повернулся к Тиллю. - Нас в группе шесть человек, вместе с тобой. Отстань от меня с Паулем, полюби других всей душой, и сблизься с Риделем или Флаке или Шаню возьми под свое крылышко, или всех троих сразу. Следи за ними, прислушивайся к их чувствам. Разнообразь их жизнь и свою заодно. А от нас отвали. - Вам нужно семьи создать, детей родить… - Так, блять! Ты меня решил вывести? Ты спецом этот разговор в самолете начал, чтобы я никуда деться не мог? - Да, специально, - улыбнулся Тилль, и Рихард сразу перестал на него обижаться. - Нам нужно сначала группу создать, а семьи… Семьи потом… Из аэропорта до гостиницы они доехали минут за пятнадцать. Выйдя из машины, ребята подошли к парадному входу. - После стольких лет ожидания, я стою здесь, - Рихард глянул на Тилля. - Спасибо. – Что же, дорогой согруппник, – сказал Тилль. – Вот мы и достигли начала пути. – Я хочу, чтобы у нас все получилось, чтобы мы не сошли с дистанции. Дело зашло слишком далеко, назад пути нет, и первое что мы сделаем, не будем ругаться, и лезть в постель к друзьям. Понял? – Совершенно с тобой согласен, ругаться не будем. Кстати, что нам нужно будет прикупить из инструментов и оборудования? Рихард в изумлении посмотрел на него: - Ты серьезно? - Абсолютно, у меня есть деньги и много! Так что не копеечничай, у нас должно быть все самое лучшее. Вернувшись домой, вдохновленные ребята, собравшись вечером в кафе, решали насущные вопросы. - Американская музыка — открытая и веселая. А у нас в Берлине почти всегда облачно, это темный и депрессивный город, и надо делать музыку, которая отражала бы именно наши немецкие чувства, - объяснял Рихард. - Играть, как кто-то, мы не будем, - вторил ему Тилль. - Я настаиваю, чтобы наши песни были на немецком языке, - сказал твердо Флаке. - Я не соглашусь иначе. - А мы название придумали, сидели с Шаней за пивом и придумали, - улыбнулся Оливер. - Какое? - Таранный камень! RAMMSTEIN! - Мне нравится, - сказал Рихард, - Значит, будем RAMMSTEIN! - Пауль, можно тебя на минутку? – Тилль поднялся и попросил Ландерса отойти с ним поговорить наедине. - Что ты хотел? - Я хочу тебя спросить, - он замялся. - Ты любишь Рихарда? Пауль стоял, открыв рот, и смотрел в глаза Тиллю. - Почему такой вопрос? - Ты можешь мне ответить? - Мне очень хорошо с ним, наверное, да, - он задумался. - Да, я его люблю. Что-то случилось? - Нет, просто я должен был у тебя узнать, - его рука поднялась, и Тилль погладил ладонью его щеку, проведя большим пальцем по губам. - Не для этого они созданы… Пауль немного отстранился. - Ты о чем? Это что, шутка такая? – он почувствовал, как резко стало жарко, кровь бросилась в голову. - Я не шучу, все что касается тебя очень серьезно, - Тилль склонился к его лицу, очень близко, чуть соприкасаясь волосами со лбом Пауля. Тому пришлось приподнять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Теплая и неожиданно мягкая ладонь легла на шею и притянула ближе. Пауль сглотнул, он почувствовал, как от Тилля исходило желание, его спутать было ни с чем нельзя. Тилль прикоснулся губами к самому уху парня и прошептал очень тихо, казалось, это был не звук, а легкие вибрации воздуха от его дыхания: - Я за тебя готов умереть, ты все, что есть дорогого в моей жизни. - Тилль я… - он почувствовал, как его руку взял в свою Тилль. - Не нужно ничего говорить, просто знай. У Пауля подкосились колени, когда он краем глаза увидел подошедшего Рихарда. - Как это понять? Тилль ничего не ответив, резко отпустил Пауля и ушел из кафе с заднего входа, ни с кем не попрощавшись. - Риш… я… я сам ничего не понял. - Пошли к ребятам, попрощаемся и домой. Я так и знал… Всю дорогу до дома они не перекинулись и парой слов, неловкость просто витала в воздухе. Пауль не знал, что произошло, он не мог понять такое поведение Тилля. Он, конечно, замечал, что мужчина очень тепло к нему относится, но сексуального влечения тот к нему не испытывал до этого момента никогда. И не делал никаких намеков, что изменилось сейчас и почему, у него не укладывалось в голове. Он хотел спросить Рихарда, что произошло в Америке, но не мог найти подходящие слова. Это его высказывание: «Я так и знал», - резануло по ушам и не давало покоя. Ревность захватила Рихарда полностью, затмив все остальные чувства. Радостное и приподнятое настроение резко испортилось, и захотелось или прибить кого-то, а именно Тилля, или нажраться просто в хлам. Он почувствовал себя не только униженным и оскорбленным, но и смешным, жалким, опозоренным. - Я тебе подарок привез, - Рихард протянул ему коробку, когда они подъехали к дому,- Это очень хорошие часы. - Спасибо, - Пауль вынул их и взял за кожаный ремешок, - Отличные часы, не стоило… Рихард только посмотрел на него грустными глазами, отвернулся и вышел из машины. Пауль сидел и смотрел на него через стекло, Рихард достал пачку сигарет и прикурил, дым он выпускал нервными рывками и делал частые затяжки. Стоя напротив, он смотрел на Ландерса и молчал. Пауль, не выдержав первым, вышел и подошел к Рихарду. - Я ни в чем не виноват перед тобой. - Я знаю, - выкинув бычок и забрав вещи из багажника, он направился домой. - Пошли, чего встал! - крикнул от подъезда Рихард и придержал дверь. Они так и не разговаривали, только дежурные: да – нет. Без единого слова Рихард разобрал сумку и отдал Паулю тюнер для настройки гитары. - Спасибо, - он сильно удивился. - Не за что. Пауля раздражала эта холодность и безразличие, он стал думать, чтобы уйти, но не мог себя заставить. Он чувствовал себя виноватым, но вины его не было ни в чем. «Ну, не толкать же было Тилля, в конце концов». Перекусив, Рихард так же молча встал из-за стола. - Ты спать где сегодня будешь? - С тобой, - Рихард кивнул в знак согласия и пошел в кровать. Он лег и отвернулся от Пауля в противоположную сторону, закрыв глаза. - Риш, объясни мне… - Поль, не сейчас, я устал. Лежа рядом на одной кровати, под одним одеялом, чувствуя тепло тела человека, которого хочется до безумия, до зубного скрежета и не найдя в себе сил просто развернуться и без слов прижаться к любимой груди, они так и провели ночь без сна. Отвернувшись друг от друга, мучая себя пыткой и мечтая не молчать, а высказать все, что накопилось на душе, пусть с криком и скандалом, но не молчать. И не смогли. Утром, сонные и не выспавшиеся, они поехали на работу, делая вид, что ничего не произошло.