Девушка самого опасного парня в Токио!?

Мей настороженно огляделась. Внезапное затишье посреди цветных, огромных ящиков с доками, заставило её пожалеть о том, что она вытянула свой палец в сторону юноши с загорелой кожей, пепельными волосами и такими же бровями. Майки, лицо которого она не видела сейчас, хоть и находясь в отдалении от него, было не сказать, что злым. Скорее совершенно нечитаемым. Как будто бы в этот момент, в считанные секунды, он анализировал своего врага. Майки едва обернулся в сторону Мей: — Ну и вкусы же у тебя… — Посмеялся он. А затем с внезапным рывком, юноша подорвался с места для своего привычного удара ногой. Однако же, парень с пепельными волосами и серыми глазами лишь широко и зловеще улыбнулся: — Так значит, о тебе не врали, когда говорили, что ты силён! — В его пустых глазах появился безумный блеск, когда он контратаковал выпад Майки, с тем же самым приёмом удара с ноги. В ту же секунду, лицо Сано Манджиро переменилось, он был удивлён, а глаза его широко распахнулись. Но лишь на самый короткий миг, ведь после этого он стал ещё более серьёзным, понимая то, что бой, очевидно затянется. И пока эти двое обменивались ударами, никто из массовки не смел даже шелохнуться, кроме разумеется, Ошитогавы Мей, которая стояла с вопросительным выражением лица, перешагивая с ноги на ногу, словно не могла найти себе места. Однако же, её счастье заключалость в том, что всегда найдётся человек рядом, который сможет объяснить происходящее. И им, как ни странно оказался парень с косичками, Ран Хайтани, который наконец-то оклемался после нокаута от Майки. Он полу-лёжа, полу-сидя расположился у одного из ящиков, а рядом с ним сидел его младший брат: — Эй, ты заебала мельтешить перед глазами, — Раздражённо просипел Ран, отхарнувшись кровью, — Если нихуя не понимаешь, то лучше даже не суйся туда. Мей наконец обернулась, когда вместо беспокойства на её лице появилось едва различимое призрение: — Если бы вы меня сюда не затащили, всего этого бы не было. — Фыркнула она, но затем подавив своё эго, всё же решила отойти подальше. И встав рядом с этими двумя, она неоднозначно взглянула на Рана, который лишь усмехнулся, а затем кивнул в сторону дерущихся парней: — …Наш главарь банды — Изана Курокава реально сильный. Так что твой Майки легко не отделается. Мей нахмурилась. В этой фразе её беспокоило лишь: «твой Майки». — С чего бы, он мой? — Негромко спросила она, не сумев промолчать и не скрывая возмущения. — Хе… — Ран снова усмехнулся, а затем перегляделся со своим братом, — Я может и лежал почти дохлый, но слышал, как вы тут пиздели. Так что, я был прав, когда мы схватили тебя… — Он снова закашлялся, — Жаль только… Мей с любопытсвом посмотрела на него сверху вниз, когда и Ран поднял взгляд своих хищных, фиолетовых глаз. Их взгляды пересеклись: — Только что?.. — Уже чуть менее уверенно переспросила та. На что он в очередной раз хмыкнул: — …Не успели понять, что ты много значишь для него. А значит, тебя стоило прикончить сразу же. Девушка задумчиво отвела взгляд: — И какой в этом прок? — Рассудительно спросила она, — Убьёте меня и Майки сильнее рассвирепеет, разве нет?.. — Мы, конечно, в подробности не вдавались. — Наконец, отозвался и младший Хайтани, — Но тот тип — Кисаки, который стоит на самых верхних ящиках, уверен, что смерть дорогого для Майки человека, его бы подкосила. «Дорогого человека?..» — Мей мысленно повторила эти слова, — «И с каких это, собственно, пор?..» Девушка подняла взгляд своих чёрных глаз выше, обратив внимание на слегка смуглого парня в очках, и с надменным лицом. Тот, к слову, уже тоже долгое время, откровенно говоря, пялился на неё. — «Что-то мне этот Кисаки совсем не нравится…» Мей с сомнением на лице, отвела взгляд, передёрнув плечами, от странного ощущения. Она изредка наблюдала за равным боем Майки и Изаны. И очевидно не понимала того, почему никто из людей проживающих рядом, и явно увидев такую толпу хулиганов, не вызывает полицию… — «Чем больше нахожусь в этом мире, тем больше кажется, что вокруг меня одни психи… А законов в этом мире и подавно не существует… Ещё и эта способность читать мысли — внезапно решила исчезнуть!.. В общем-то, как она появилась тоже ничерта не ясно…» В этот момент Мей, отворачиваясь от происходящего, поняла, что она не может оставаться на этом свете, где не существует правил, и где жизнь может внезапно оборваться из-за неосторожного слова или жеста. Мей ещё несколько раз вздохнула в мыслях, ненароком бросив взгляд на парня с косичками. — «Это, может быть, и странно прозвучит даже в мыслях… Но он правда… в моём вкусе.» Тем временем, юноша с большими фиолетовыми глазами — Ран Хайтани, и возможно, ещё более бездушными, чем у Майки, даже и не думал более смотреть в сторону Мей. Разумеется, всё, что его интересовало, так это то, чем же закончится такой зрелищный бой. Мей поджала губы. Понимание того, что она стала пешкой в чужой игре, раздражало. А Кисаки, в свою очередь, казался ей человеком, плетущим интриги из тени, а такие люди вызывали у неё инстинктивное отвращение. Бой между Майки и Изаной тем временем продолжался, каждый удар отдавался эхом в её голове. Она не понимала этой ярости, этой потребности доказывать свою силу кулаками. Взгляд вновь скользнул к Рану. Его разбитое лицо, измазанное кровью, не отталкивало, а наоборот, притягивало какой-то мрачной красотой. «Что за бред лезет мне в голову?» — мысленно одернула себя Мей, но отвести взгляд было трудно. Он заметил её внимание и криво усмехнулся, демонстрируя окровавленные зубы. Мей отвернулась, чувствуя, как щёки начинают гореть. В этот момент Изана отбросил Майки ударом ноги, и тот рухнул на землю. Сердце Мей пропустило удар. Она не знала, что чувствует к Майки, но видеть его поверженным было неприятно. Она не могла оставаться в стороне, наблюдая, как разворачивается чужой сценарий. — Манджиро! — Внезапно воскликнула Мей, — Если ты сейчас же не встанешь на ноги, то ты никогда не станешь моим мужем! И стоило этой фразе пронестись по всему затихшему гроту, то девушка моментально осеклась в мыслях: «Господи, что я только что, чёрт возьми, сморозила?!» Однако, этой фразы было более чем достаточно, чтобы удивительным образом блондин поднялся с земли и усмехнулся. Он едва обернулся к ней с улыбкой, когда произнёс: — Теперь-то ты уже точно не отвертишься, Мей-чан. — А затем с серьёзным выражением лица, нанёс удар по Курокаве своим фирменным приёмом с ноги. Удивление Мей и смятение её чувств растворились в воздухе, когда она увидела, как Майки вновь взялся за дело. Его тело, казалось, будто оживало с каждой секундой, а глаза сверкали решимостью, которая так сильно отличалась от той мимолётной слабости, которую она заметила ранее. Ощущение, что он способен на всё, было заразительным, и Мей не могла сдержать всплеск нахлынувших чувств. Ран, наблюдая за всем этим с ухмылкой, произнёс: — Вот тебе и жена. Теперь Майки будет драться ещё яростнее, зная, что на кону стоит честь… Мей сжала кулаки, не желая показывать свою уязвимость. «Дерьмо… Да кто ж меня за язык-то тянул!», — подумала она, возвращая взгляд к дерущимся. Майки и Изана обменивались ударами, словно поддразнивая друг друга, а каждый их шаг катился по атмосфере напряжённого ожидания, в которой все присутствующие замерли на месте. Изана, очевидно, заметил изменившийся рисунок боя, и его выражение лица преобразилось. Он ещё более уверенно начал атаковать, чередуя пронзительные удары и быстрые уклонения. Но нечто в его движениях стало предсказуемым. Майки сопротивлялся с решимостью, которую он, казалось, взял от Мей. Каждый раз, когда он наносил удар, его ноги были полны силы, как будто он намеревался выбить всё из сердца соперника. — Майки ведь победит и всё это закончится, правда? — Спросила она, уставившись на Рана Хайтани. Мей даже не осознавала, что их удары становились всё более и более опасными, а зрители начали ближе группироваться, пряча стремление вмешаться. Эта банда жила по своим законам, и она вновь почувствовала себя чуждой в их мире. — Смотря, что именно ты имеешь ввиду, — произнёс Ран, следя за каждым движением. — Но, увы, Изана начинает терять контроль, — Его глаза зловеще блеснули, — Это может плохо закончится для твоего будущего муженька. В момент, когда Майки заставил Изану отступить, вся энергия в округе на мгновение будто остановилась. Сложно было не поддаться этому чувству — возможность того, что блондин-коротышка действительно сможет победить. Однако, внезапно для всех, Изана достал пистолет из-за пазухи и направил его на Майки. Тишина снова окружила всю округу, в лицах окружающих можно было прочитать испуг. И лишь один Кисаки, стоящий на вершине ящиков, сверкал своими голубыми глазками, из-под своих очков, наблюдая за боем с неоднозначной ухмылкой. Сердце девушки сжалось, когда она обратила на него внимание, и её инстинкты закричали, что именно этот парень мог бы оставить на их противостоянии свой неизгладимый след. — «Нет… Всё это так просто точно не закончится…» — Ответила она на свой же вопрос в уме. Мей в ужасе замерла, глядя на пистолет, который Изана направил на Майки. В голове заклокотали мысли, не зная, каким образом они могут спасти ситуацию. Вокруг царила гнетущая тишина, и она почувствовала, как страх медленно заполняет её сердце. В этот момент весь мир вокруг них словно исчез — оставались лишь она, Майки и опасность, которая висела в воздухе. — Эй, не смей этого делать! — закричал вдруг кто-то из толпы. Это был побитый всеми Такемичи Ханагаки, который бесстрашно попытался выбежать вперёд, но Дракен не дал ему этого сделать. Однако, можно было заметить, как руки блондина с татуировкой на голове, сами собой начали сжиматься в кулаки. И все они знали, что у них нет никаких ресурсов для борьбы с этим монстром Изаной, ведь у него в руках было оружие, чёрт возьми! Все взгляды были прикованы к центру действия. Ран даже слегка приподнялся, его лицо, до этого излучавшее дерзость, смягчилось под давлением обстоятельств. А на лицах других, находящихся поблизости, появилась паника. Никто не ожидал, что ситуация зайдёт так далеко. Кисаки, наклонившись вперёд на ящиках, довольно усмехнулся: — Изана, разве ты не помнишь? Нам нужно было лишь показать, кто здесь главный. — Мне плевать! — произнёс Изана, не отводя прицела от Майки. — Ты — отнял у меня всё, и теперь я сделаю с тобой тоже самое! — Внезапно его пистолет направился в сторону Мей. Девушка невольно вскрикнула, боясь быть убитой, и в моменте закрыла свои глаза. — «Умру… Я ведь реально сейчас умру!» — Инстинктивно, она сделала шаг назад, но тут же осеклась. Что она могла сделать против вооружённого бандита? — «Вот оно что… Даже если Кисаки пытался просто запугать Майки, то у Изаны свои планы на этот счёт…» — Закончим это, — наконец, холодно произнёс Изана, и оглушительный звук выстрела раздался по всей округе. Мей упала на землю, побоявшись даже открыть глаза, чтобы обнаружить пулю в своём теле. Но когда открыла их, то услышала лишь приглушённый стон. Майки стоял впереди неё, закрывая девушку своим телом, подобно скале, а Изана лежал на земле с пробитой головой. Пистолет, что до этого был в его руках, теперь лежал далеко от него на земле, и Такемичи, что был ближе всех успел вовремя его проволочить ногой по земле ближе к себе, пока этого не сделал кто-либо другой. Ран Хайтани, с перекошенным от ярости лицом, стоял рядом с упавшим телом Изаны, держа в руках окровавленную железную балку: — Тц… Монстры никогда не знают, когда нужно успокоиться, — С недовольством в голосе процедил он, опустив взгляд вниз, — Мы проиграли, Изана. Всё кончено. Вокруг царила напряжённая тишина, прерываемая лишь тихими стонами оставшихся зрителей и хриплыми вдохами Рана. Мей, всё ещё сидя на земле, ненароком смотрела на спину Майки, который, выглядел одновременно раненым и победителем. Её сердце металось между страхом и облегчением, а разрывающиеся чувства оставляли её в состоянии шока. — Ты в порядке? — голос Майки дрожал от беспокойства, когда он обернулся к ней. За его спиной Изана не поднимал головы, а Кисаки с ухмылкой всё ещё наблюдал, хотя теперь его выражение лица явно изменилось. Это был не тот хаос, который он ожидал увидеть. Мей кивнула, всё ещё не веря, что смогла остаться целой. Она поднялась с земли, её колени дрожали от пережитого шока. — Манджиро, ты… ты спас меня, — пролепетала она, осознав, что произнесённые, глупые слова о замужестве стали для него настоящим мотивом. Майки нахмурился, а затем искренне улыбнулся: — Неважно. Главное, что ты цела, — мягко произнёс он, выплёвывая кровь. И только тогда Мей заметила, что выстрел пришёлся в его ногу. — Скорую! Скорее вызовите скорую! — Закричала она, что есть сил. «Если приедет скорая, то и полиция тоже!» «Блять, валим!» Толпы хулиганов решили сразу же разбежаться кто куда. Остались лишь Такемичи, который вызвал скорую; Дракен, который нёс Майки на руках до ближайшей остановки; Мей, которая просто не знала дороги от сюда до дома и внезапно братья Хайтани, один из которых нёс Изану Курокаву, который всё ещё не очнулся от оглушающего удара. — Да не тушуйся ты так, — Ухмыляясь произёс Ран, заметив волнение на лице Мей, когда она шла позади всех. — Они оба ахуенно сильные, так что не умрут просто так. — А вот я бы на вашем месте волновалась! — Возмутилась Мей, — Вы хоть знаете сколько статей на себя навлекли?! А ведь вы всего-лишь школьники! Младший Хайтани покачал головой: — Статьи будут только если кто-то накатает на нас заяву, — Объяснил он, — А у нас так не принято, это негласное правило. Мей замерла, чувствуя, как гнетущая реальность нависла над ними. В голове стучали мысли, какие-то противоречивые эмоции боролись за внимание: страх, возмущение, даже странная извращённая радость от того, что они могли пережить этот кошмар. Она бегло осмотрела все лица вокруг — напряжённые. Каждый из них был частью этой рутинной силы, ввергнутой в круговорот насилия и предательства. Ран с ухмылкой продолжал двигаться вперёд, не обращая внимания на её слова. Он, казалось, играл в свою собственную игру, не жалея чувств остальных. Но в его глазах она заметила искорку понимания: он, возможно, тоже не рад тому, что происходит. — Ты не понимаешь, как всё устроено, — произнёс он, глядя на Мей. — Мы не выбираем, оказываясь в таких ситуациях. Это выбор между страхом и силой. Просто каждый из нас делает то, что должен делать. Её нерешительность сменилась гневом. — Но это всё слишком безумно! — воскликнула она, сжимая кулаки. — Откуда берётся это железное правило, что сила решает всё? Люди страдают, и это никого не волнует! Ран молча уставился на неё, и на его лице не отразилось ни единого чувства. Казалось, её слова касались какой-то наивной истины, от чего он лишь бездумно зевнул. И эту напряжённую тишину вдруг прервал Дракен, неся на своих плечах бессознательного Майки. Он лишь слегка повернулся к ним и произнёс: — Это одна из тех ситуаций, когда ты понимаешь, что слабость — не вариант. Тяжёлый вздох вырвался из его груди, как будто неся на себе бремя всех нестерпимых размышлений. «Но… Слабость — это не оправдание для насилия…» — едва не возразила Мей, но только отвела глаза. Взгляд её утонул в сером асфальте, и мысли заполнили её сознание: «Я не хочу быть частью этого мира, где каждый решает свои проблемы лишь одним, жестоким способом. Но что я могу поделать, если уже переродилась здесь?..». В конце концов, они продолжали свой путь к ближайшей остановке, словно несколько теней, скользящих по вечернему свету. Дракен, неся на своих широких плечах Майки, оставался немым, не издавая более ни звука, а его тело не выдавало признаков усталости. Мей, украдкой наблюдала за ними. Её взгляд неизменно упирался в Манджиро, в душе надеясь, что он вот-вот откроет глаза и приветливо улыбнётся, как это делают невинные дети. Но этого, увы, не происходило. Рана на его ноге была глубокая, и сколь бы силён не был человек, но оставаться долго в сознании всё равно не получится. Такемичи, который шёл чуть впереди с телефоном, нервно отрывался от реальности. Он не мог не думать о том, что произошло. Этот налёт хаоса и попытки противостоять реальности были для него настоящим шоком. Он понимал, что всё зашло слишком далеко, но избавиться от этого было уже невозможно. Он сделал несколько шагов назад, когда Мей осталась одна, и тихо произнёс: — Я понимаю тебя, Мей. Даже больше, чем кто-либо из присутствующих здесь.— Юноша горько улыбнулся, — Я тот ещё слабак, — Тяжело вздохнул Такемичи, а в его глазах блеснули слезинки, когда он внезапно схватил Мей за руку, — «Но если бы тебя здесь не было, то всё могло кончиться гораздо хуже. Поэтому… Спасибо тебе!» — Мысленно добавил он. Мей непонимающе на него уставилась: «А?! Я что, опять слышу мысли?! Да как это, чёрт возьми, работает то?!»

***

Скоро их путь остановился рядом со светлыми огнями медицинских машин, которые чуть ли не разрывали пред вечернее молчание. Мей почувствовала, как волнение вновь нарастает внутри неё. Неужели всё это наконец заканчивается? Вскоре к этому аду добавится шум больницы, и это ей невыносимо. — Ты с ним? — спросил Ран, указывая на Майки и Дракена. Её нерешительность сыграла бы с ней злую шутку: она могла бы просто отвернуться и уйти, но уже не могла. Её внутренний голос настаивал на том, чтобы остаться. — Пожалуй, — нехотя ответила она, хотя внутри её закипали противоречивые чувства. Дракен бережно положил Майки на носилки, и медсестры сразу стали окружать их. Словно нависла тень на её сердце, когда она увидела, как быстро Майки погружается в белое море отчаяния. — Мы сделаем всё возможное, чтобы он поправился, — произнесла одна из медсестёр, её голос звучал успокаивающе. Мей тихонечко кивнула, чувствуя, как нарастает волнение и она, могла бы потерять контроль, но её останавливало лишь собственное бессилие в данной ситуации. — Спасибо. В таком случае, я лучше пойду. Ран взглянул на неё и слегка усмехнулся. — Ты уж определись, забавая. В этом мире всё может стать опасным за считанные секунды, и твоя нерешительность однажды точно сыграет с тобой злую шутку. Девушка нервозно закусила губу, изрядно нахмурившись. Как бы она хотела сейчас съязвить ему, но в этот момент, любая шутка казалась неуместной. Она осталась на улице, глядя на то, как дверь машины скорой медицинской помощи, закрывается прямо перед её носом. Вскоре машина отъехала, оставив позади себя только тени из прежней жизни и необходимость найти выход из этого хаоса. Мей стала частью этой системы, и даже в глубине души чувствовала это — она понимала, что никакое «всё как обычно» больше её не ожидало в ближайшем будущем. Ран отвёл взгляд от уезжающей машины, его выражение лица стало нечитаемым. Ведь за свою свою жизнь, он уже неоднократно видел подобное. Кроме того, вместе со своим младшим братом, благодаря силе, они смогли подчинить себе весь район Роппонги, хотя и пришлось после этого отсидеть в тюрьме заслуженный срок. — Тц, смотрю на твою рожу, аж по морде дать тебе хочется, кислая, — Усмехнулся Ран, положив руку на плечо Мей, и ткнув пальцем в её щёку, произнёс, — Но ты такая хиленькая, что боюсь, помрёшь. — Хочешь сказать, что я всё ещё у вас в заложниках? — Напряжённо спросила она, наконец, заметив, что они остались здесь лишь вдвоём. Ведь Такемичи, Дракен и Риндо Хайтани уже давно уехали вместе с Майки и Изаной на скорой помощи. — Туго сообжаешь, дурная, — Посмеялся юноша, — Уверен, что сейчас никто не может держать тебя в заложниках, особенно после всего, что произошло, — подмигнул Ран, явно наслаждаясь её растерянным выражением лица. Мей стояла, не зная, как реагировать. Её мысли блуждали где-то далеко: она должна была быть благодарна тому, что осталась цела, но при этом не могла не чувствовать пульсирующего ужаса от того, что произошло. Звуки выстрела, падение Изаны, тот шок воцарившийся на площадке — только сейчас достиг её осознания. И всё это высвобождало страх, который заполнил её, отнимая способность нормально мыслить. Но одного Мей понять никак не могла: — Почему ты… Ударил своего лидера?.. — Спросила она его. — Ого, и ты даже не стала спрашивать о том, почему я тебя спас? — Хмыкнул он, а затем вздохнул, убирая свою ладонь с её плеч и отходя от девушки, ускорил шаг. Не оборачиваясь, он скучающим тоном, произнёс, — Но на самом деле всё просто. Мне не нужны проблемы с полицией. Видишь ли, если бы он кого-нибудь убил, тогда бы даже «негласное правило» не помогло. — Он положил руки в карманы, а затем мысленно добавил, — «…И даже тебя бы в это дерьмо, хочешь не хочешь, но затянуло бы. А я не из тех, кто будет впутывать в это, интересующих меня людей.» Мей удивлённо уставилась в его спину, понимая, что последнюю фразу он явно не озвучивал, и размышляла. «Если я когда нибудь смогу понять, каким именно образом, читаю мысли, то станет значительно проще с Майки… Хотя и не сказать, что раньше было легко… Его мысли, пожалуй, меня, в самом деле, пугают.» — В конце концов, она лишь тяжело вздохнула. Мей осталась стоять, словно вкопанная, пытаясь переварить услышанное. Ран Хайтани спас её, но не из альтруистических побуждений, а из-за прагматичных соображений. Его слова о «негласном правиле» и нежелании проблем с полицией звучали холодно и расчётливого, но в то же время в них проскальзывала какая-то забота, адресованная ей. Это противоречие только усиливало её растерянность. Она не знала, кому и чему верить в этом безумном мире якудза и уличных банд. Девушка поежилась, ощущая, как вечерний холод пробирает до костей. Нужно было что-то решать, куда-то идти. Но куда? Отправиться следом за Майки, ожидая хороших новостей из больницы? Найти Такемичи и разузнать у него о том самом будушем, в котором она сыграет огромную роль, даже не осознавая этого? Снова окунуться в этот водоворот событий? Или попытаться бежать, спрятаться, забыть обо всём, как о страшном сне? Но разве это возможно, в свете последних событий? В конце концов, она лишь направилась в сторону ближайшей автобусной остановки. Она твердо решила, что для начала ей следует появиться дома, чтобы не заставлять родителей волноваться. Ну и ещё, ей, в самом деле, не помешало бы принять горячую ванну и покушать… — «Тц-тц, от меня, наверное, ахрень как сильно несёт, а желудок, кажется, скоро будет на всю улицу слышно…» Автобусный путь тянулся мучительно долго, пока Мей пыталась успокоить бурю мыслей в голове. Стекло, запотевшее от вечернего холода, служило своеобразным экраном, на котором она снова и снова прокручивала события последнего времени: выстрел, падение, крики. Каждый раз, когда она закрывала глаза, в её сознании всплывали картины, от которых хотелось закрыться в темноте и больше не выходить. Когда автобус наконец остановился, она невольно дрожала от холодного ветра, пробирающегося сквозь тонкую одежду. Мей сделала несколько шагов, стараясь унять внутреннее волнение. Боялась, что, вернувшись домой, снова столкнётся с реальностью. Она знала, что ей нужно было рассказать родителям о случившемся, по меньшей мере, уверить их, что всё в порядке. Когда она зашла в дом, её встретила привычная атмосфера: аромат ужина, тихие разговоры родителей. Мей попыталась изобразить спокойствие, но что-то внутри неё громко кричало, и ей было сложно скрыть это от родных. — Мей, солнышко! Ты где пропадала? — спросила мама с обеспокоенным лицом, и незамедлительно подошла к дочери. — Тебя не было двое суток, мы так переживали! Мей долго молчала, погружённая в глубокие раздумья. Ей совсем не хотелось делиться подробностями происшествия, понимая, что правда лишь прибавит головной боли. — Прости, мам, — произнесла она, избегая взгляда. — На телефоне не осталось денег для звонка. Этот искусный обман она освоила давно, в те времена, когда неоднократно сбегала из дома в своей прошлой жизни. Собравшись немного, она продолжила: — В двух словах, я ночевала у подруги. Мы выполняли совместное задание, которое нужно было сдать сегодня, и я так спешила, что совершенно забыла, что следует вас предупредить… — Подруги? — неуверенно переспросила мама, внимательно изучая внешний вид Мей. Одежда дочери была грязной и помятой, а сама девушка выглядела утомленной, как будто мир свалился на её плечи. Когда Мей едва добрела до кухни, мама заметила синяки на её руках и шее: — Ох, Мей! Неужели, снова? Тебя принижают в школе?! — Её голос дрогнул, а глаза, наполнились горькими слезами, словно пытались удержать невидимую печаль. Мама старалась быть сильной, но в её сердце раздавался тихий стон, отражая страх за дочь и несправедливость, с которой та сталкивалась. Мей замерла, не зная, что ответить. Ложь за ложью, она запутывалась в своих словах всё больше и больше. Неужели она и вправду настолько привыкла врать, что даже перед самыми близкими людьми, хотя и чужими, не может сказать правду? Но как рассказать о бандах, перестрелках и пророчествах о будущем? Родители просто не поверят, а если и поверят, то жизнь превратится в кошмар под их неусыпным контролем! — Нет, мам, что ты! Никто меня не принижает, — торопливо заверила Мей, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Просто… просто упала. Неловко получилось. Давай не будем об этом? Я очень устала, можно я просто поем и пойду спать? Мама внимательно посмотрела на дочь, в её глазах читалось сомнение, но она решила не настаивать. — Конечно, солнышко. Иди, отдохни. А завтра мы с тобой поговорим, хорошо? Мей кивнула и, быстро набросав в тарелку еды, поспешила в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Оказавшись в своей комнате, Мей привалилась спиной к двери, чувствуя, как тело пронзает дрожь. Комната встретила её привычным уютом: мягкий свет ночника, незатейливые плакаты на стенах, запах лаванды от аромалампы. Но ничто не могло заглушить хаос, бушующий в её душе. Она с жадностью набросилась на еду, словно пытаясь заполнить не только пустоту в желудке, но и душевную брешь, образовавшуюся после пережитого. Тем не менее, учитывая всё то волнение родителей, Мей никак не покидал один вопрос: «Меня не было двое суток, но мама с отцом ни слова не сказали о том, что подавали заявление в полицию для поиска дочери, не искали моё тело в морге и всё в прочем духе. Вот только почему?.. Очевидно лишь то, что этот мир имеет свои изъяны, что-то вроде сюжетных дыр…» Отложив пустую тарелку, Мей подошла к окну. За стеклом простиралась ночная панорама города, усыпанная мерцающими огнями. Каждый из них — отдельная жизнь, отдельная история. И она, Мей, каким-то немыслимым образом оказалась в эпицентре чужой, совершенно безумной истории, где правила диктуют уличные банды, а будущее — зыбкая субстанция, которую можно изменить, лишь совершив определённый выбор. Внезапно её взгляд упал на отражение в стекле. Усталое, испуганное лицо, скрывающее за маской лжи и притворства ту самую девчонку из далёкой России, которая ещё совсем недавно мечтала умереть, но при этом выжить, доказывая свою противоречивость. — Тц… Нужно просто принять ванну и лечь спать… Оставлю все эти проблемы завтрашней себе. Мей неуклюже окрыла дверь, выглядывая из неё, чтобы не наткнуться на родителей. И тихими шагами дошла до ванной комнаты. Она включила воду, добавила в неё душистую соль и несколько капель лавандового масла. Пары окутали комнату, успокаивая и расслабляя. Мей погрузилась в тёплую воду, закрыв глаза. Она пыталась отвлечься, думать о чём-либо другом, но в голове вновь и вновь всплывал образ Майки, который в один миг укрыл её своим телом от пули. Вынырнув из воды, Мей закуталась в мягкий халат и, вернувшись в комнату, бросилась на кровать. Усталость брала своё, веки тяжелели. Она пыталась осмыслить произошедшее, найти хоть какую-то логику в этом хаосе, но мысли путались, ускользали, как песок сквозь пальцы и вскоре она наконец-то уснула. Сон оказался беспокойным. Мей то и дело просыпалась в холодном поту, мучимая обрывками кошмаров. То видела перед собой окровавленное лицо Изаны, то слышала оглушительный выстрел, то чувствовала, как чьи-то ледяные руки сжимают её горло. Под утро ей удалось немного провалиться в глубокий сон, но даже он не принёс долгожданного облегчения. Проснулась она разбитой и уставшей, словно и не ложилась вовсе. В голове царил туман, а тело ныло от усталости. Мей вяло поднялась с кровати и направилась на кухню. Родители уже вовсю хлопотали, готовя завтрак. Она попыталась изобразить улыбку, но вышло скорее жалкое подобие. — Доброе утро, солнышко, — приветливо сказала мама, поставив перед ней чашку чая. — Как спалось? Уже собираешься в школу? Мей пожала плечами, не зная, что ответить. Она чувствовала, что родители наблюдают за ней, пытаясь разгадать, что же с ней произошло. Но ей было слишком тяжело делиться своими переживаниями. — Всё хорошо, мам. Да… В школу… — Лишь ответила она будничным тоном, попутно читая мысли матери: «Как же может быть хорошо? Пришла вся побитая, как собачонка, наверняка ведь в школе кто-то обижает! А наша упрямица ни за что и никогда об этом не расскажет. И даже если школу захотим сменить, никуда после школы для хулиганов её не возьмут! Ох-хо… Как же быть?!..» Мей машинально сделала глоток чая, ощущая, как тепло растекается по телу. Она отвела взгляд к окну, на серое, унылое утро, лишь бы не видеть встревоженное лицо матери. Лишь бы не слышать её мысли. Мир за пределами её дома ничуть не изменился, несмотря на пережитую ею бурю. Но родители, казалось скоро точно сойдут с ума, и Мей явно не знала как это всё исправить, когда она уже по уши в дерьме: «Чёрт… Почти забыла о том, что учусь в одной школе с этими психами…» — Лишь иронично пронеслось в её мыслях, когда она дважды вздохнув встала с места. Она допила чай, кое-как проглотила бутерброд и, стараясь не задерживаться, пробормотала: «Я пойду, чтобы не опоздать». Выскользнув из дома, Мей почувствовала облегчение, но лишь на мгновение. Город встретил её потоком машин, спешащими пешеходами и запахом выхлопных газов. Она направилась к автобусной остановке, словно зомби, погруженная в свои мысли. Школа казалась далекой и чужой, а перспектива провести там несколько часов в окружении идиотов, казалась просто невыносимой…