Что ты чувствуешь, сканируя эти штрихкоды?

      Бенджэ и Хаон ехали к студии. В машине же веяло напряжением и неловким молчанием, которое, казалось, становилось все более осязаемым, окутывая салон, забираясь в легкие и заполняя собой все внутри, даря чувство, чем-то схожее с удушьем. Да и третий лишний в виде ничего не подозревающего таксиста совсем не разряжал обстановку. В голове Бенджэ царил настоящий хаос, мысли, казалось, в спешке собирали вещи и покидали своего владельца в самый важный для него момент. Казалось, что по приезде в голове будет совершенно пусто, но сейчас он едет в свою студию с Хаоном. С парнем, из-за которого его сердце пропускает слишком много ударов и кажется, что скоро вообще остановит свой ход от переизбытка эмоций. С парнем, который принес столько счастья, которое иногда можно было складывать куда-то про запас, потому что Бенджэ уже просто не вмещал его в себя, и одновременно настолько же разрезающую боль. С парнем, с которым Бенджэ и не надеялся увидеться снова. Его оставшиеся мысли связались в тугой узел. Он даже не понимал, что должен сделать или сказать, поэтому оставался в трансе от непонимания происходящего. Он даже мечтать о таком не смел. Может это злая шутка судьбы, чтобы сделать ему еще больнее, посмотреть на то как он медленно умирает в душе, теряя остатки надежды? Но даже если так, он согласен на это. Даже если это причинит еще большую боль, он согласен. Согласен терять себя еще тысячу раз, до последнего никчемного вздоха, лишь бы Хаон побыл с ним хотя бы лишние пару минут, подарил еще немного своего тепла, еще раз воскресил остатки, которые уже без сомнения принадлежат ему. Бенджэ начало немного потрясывать от нахлынувших чувств. В мыслях проносились поцелуи, объятия, которых у них никогда не было, но которые так желала израненная душа. Он пытался выгнать эти навязчивые мысли, которые словно паразиты просачивались через черепную коробку прямо в мозг. Бенджэ открыл окно машины и повернул голову к свежему воздуху, будто кислород способен вытеснить ненужные картины, всплывающие в его сознании. В попытках отдышаться Бенджэ не заметил, как начал по привычке царапать и щипать свои руки, что не ускользнуло от цепкого взгляда его спутника. Хаон прекрасно знал о пристрастии Бенджэ к селфхарму, знал о каждом шраме на его теле. По крайней мере так было раньше, казалось, уже в прошлой жизни. Хаон надеялся, что эта привычка, которая дублировалась на его же душу, оставляя там шрамы, перестала быть обыденностью для Бенджэ. Но увы, она осталась прежней, разве что на смену лезвий и кровоточащих порезов пришли другие, менее заметные способы. Теперь и Хаон вдыхал в легкие напряженное чувство удушья. Он начал винить себя за все. За то, что оставил его, за все слова, сказанные во время ссоры, за свою трусость. Больше всего в жизни он хотел защитить Бенджэ. Думая об этом, поддавшись эмоциям, которые клокотали в груди, он накрыл рукой дрожащую прохладную руку Бенджэ, аккуратно погладил выступающие вены, переплетая пальцы и сжимая с отчаянной силой, словно играя в «Обними меня так сильно, как любишь». Ему действительно хотелось обнять его, хотелось все это время, хотелось снова почувствовать такое родное тепло, которое он ощущал только с ним, но он не мог, не сейчас. В этот момент Бенджэ словно почувствовал разряд, проходящий по всему его телу, оседая в области соприкосновения пальцев. Этот разряд выкинул его из тревожного состояния. Опустив голову вниз, он видел только руку Хаона, обхватившую его все еще дрожащую ладонь. Бенджэ смотрел то на невозмутимого, правда, только внешне, Хаона, то на их переплетённые руки, не смея сказать хоть что-то. Боясь, что все это морок, наваждение, которое просто мерещится одурманенному сознанию, которое может спасть, стоит только сделать вдох. Хаон заметил эту растерянность, сквозившую во взгляде, и решил подать голос, тихо, почти шёпотом, боясь спугнуть, буквально выдохнул. — Ты какой-то бледный. Все впорядке? — после этих слов он приложил пальцы второй руки ко лбу парня, добавляя еще большего контакта. От этого Бенджэ, мягко говоря, впал в ступор, а после резко, как будто прикосновения обжигали кислотой, дернулся назад и опустил голову вниз, буркнув: — Все в порядке, просто немного укачало.       Бенджэ пытался успокоить свое разрывающееся от любви и нежности сердце, которое, казалось, оживало только при контакте с этим парнем. Но все его попытки улетали через приоткрытое окно, теряясь под колесами автомобилей. Чувства заполняли его, заставляли сердце снова наполняться чем-то, кроме разъедающей кислоты, стучать в бешенном ритме, качать кровь с удвоенной силой. Наверное, именно это было причиной, по которой Бенджэ так сильно покраснел, и дело вовсе не в сногсшибательном парне, который заполнял собой все израненное тело. Всю оставшуюся дорогу они ехали молча, только лишь сжимая руки друг дуга, желая продлить такой нужный контакт как можно дольше, что не ускользнуло от взора таксиста. Сделав свои выводы, он выругался полушёпотом и презрительно посмотрел на парней через зеркало заднего вида. Приехав к нужному месту, Бенджэ указал таксисту на нужную дверь, у которой следовало остановиться. Мужчина раздражённо выдохнул, резко остановил машину и бросил вслед выходящим парням: — Если бы я знал, что придётся везти жалких пидоров, то ни за что бы не согласился. — и, смачно плюнув на дорогу, уехал. Два ошарашенных подобной речью парня так и стояли около входа, все еще сцепив руки вместе, не зная, как реагировать на произошедшее.       У Бенджэ потемнело в глазах, он быстро вырвал руку из ладони Хаона. Слово «пидор» эхом отзывалось в его подсознании, рождая гул ультразвука и жгучее желание причинить себе боль, дабы заглушить эти гнетущие чувства. Хаон, видя состояние Бендже, протянул руку к его ладони, желая подарить тишину и спокойствие. Погладив по пальцам, пытаясь вытащить из гнетущего состояния, начинающего поглощать разум, он обхватил своей рукой руку Бенджэ и притянул к себе для заключения в спасительные объятия. Бенджэ хотел вырваться, боясь, что их увидят, что пойдут слухи, которые могут навредить репутации Хаона. На себя ему было давно и откровенно плевать, было плевать почти на все, кроме дарящего тепло парня и котов. На все, но не на Хаона. Он сделает все возможное и невозможное чтобы защитить его. Однако Хаон и не думал отпускать Бендже, а лишь сильнее сжал его в своих объятиях стараясь забрать все, что может причинять боль. — Бенджэ, ты дрожишь, — начал Хаон — давай успокаивайся и забей на всякий мусор, который решил, что имеет право как-то нас осуждать, — лучезарно улыбнувшись, выдал Хаон и уткнулся носом в шею. В этот момент сердце Бенджэ уже точно пропустило пару миллионов ударов в минуту. Нужно было остановить это невыносимо-приятное действие, иначе был риск, что оно совсем не выдержит и остановит свой ход прямо здесь и сейчас. К нему прижимался такой теплый и родной Хаон, а его губы почти касались шеи Бенджэ, от чего становилось совсем дурно. «Так, нужно прийти в себя, успокоиться и уже пойти в студию, мы же это планировали» — скользнула тихая, почти неуловимая мысль в голове Бенджэ, которую сильно заглушало горячее дыхание Хаона на шее. Каким-то чудом совладав с собой, Бенджэ нехотя отстранился и обратился к Хаону: — Да, ты прав, пойдем. Мне уже лучше — после жестом пригласил его внутрь.       Зайдя в студию Хаон заметил до боли знакомые вещи. В области сердца сильно потянуло от нахлынувшой ностальгии. — Студия новая, а вот интерьерчик, да и атмосфера, все те же. Я чувствую ностальгию, — с некой грустью в глазах выдавил Хаон, снимая кроссовки с ног. — Ну, вкус у меня не особо изменился, люблю все те же вещи. — А людей? — быстро, с ноткой небрежности бросил Хаон, даже сам до конца не осознавая, к чему спросил это. — В смысле? — Да просто… Ну, неважно кароче. Просто забей, — тараторя, выпалил он и быстро запрыгнул на диван, подмяв под себя ноги, — Давай лучше думать над треком. Мы же за этим здесь собрались — Хаон резко решил сменить тему. — Окей, — непонимающе протянул Бенджэ, в то время как сердце предательски затянуло, — Надо набросать бит, но если облажаемся, сможем обратиться к моему другу, — сказав это, он сел за стол к ноутбуку и открыл нужную программу. Они работали в полной тишине, полностью отдавшись музыке. Почти полностью. В мыслях каждого помимо нот крутились общие воспоминания, которые все больше заполняли пространство небольшой студии. Удивительно что в памяти парней всплыл один и тот же момент. Возможно всему виной недавние объятия, которые заставили вспомнить это интервью Бенджэ в рамках шоу. — Ли Бенджэ, проходите. Вы следующий на интервью. Бенджэ хотел было отдать сумку Хаону и попросить подождать его, но парень просто пошел в указанном работником направлении. — Вы не против, если я тут посижу тоже? Я все равно после этой дылды иду, — указав на Бенджэ, со смешком в голосе выдал Хаон. Работникам было откровенно все равно. Главное, чтобы все шло согласно запланированному графику, поэтому Хаону позволили остаться, при условии, что он не будет мешать. — Итак, Ли Бенджэ, расскажите про свою музыку, чем вы вдохновляетесь и что ее на ваш взгляд делает особенной? — В моих текстах обычно описаны очень угнетающие, убивающие вещи. Чаще всего я пишу много такого, можно сказать почти все. Не сказал бы, что моя музыка является какой-то особенной, это просто проявление моих чувств. Одиночество, тоска и безысходность всегда со мной, ведь в сравнении с членами моей семьи я чувствую себя неудачником. — А что для вас значит музыка? — Все. Абсолютно все. Она помогает мне справиться со всеми тревожными мыслями, своеобразный спасательный круг. — договорил Бенджэ, глядя на Хаона. В этот момент, в его взгляде он видел весь мир. Хаон смотрел на него так, как никто и никогда еще не осмеливался или просто не хотел смотреть. Бенджэ видел в этом взгляде эмоции, которые сменяли друг друга с невероятной скоростью: грусть, восхищение, тревогу и волнение. Хаона все сказанное действительно тревожило, это заставляло его сердце сжиматься так сильно, что грудь начинала неприятно саднить. После интервью, выходя в просторный холл, Хаон поддался желанию, скопившемуся за время интервью, и сгреб Бенджэ в объятия, забыв об окружении, обо всем и всех. Он отчаянно пытался передать ему хотя бы чуточку своего света и тепла. Ему хотелось спасти Бенджэ, отдать всю радость в этом мире, даже если он сам ее лишится, отдать всю свою заботу этому брошенному ребенку, показать, что его любят и ценят просто за существование в этом мире.       Хаона напрягала такая тихая, мертвая атмосфера. Раньше бы они обсуждали идеи, обменивались тупыми шутками, жаловались на жизнь, но сейчас нить, связывающая их когда-то, настолько истончилась, что еще немного и она может бесследно раствориться в этом напряжении. Этого Хаон допустить не мог, да и совершенно не хотел, не снова, больше он не позволит им потерять эту связь. — Бенджэ, знаешь, что я вспомнил сейчас? — неуверенность буквально сквозила в словах. — Думай о треке, — вымученно прервал начинающийся диалог Бенджэ. — Я вспомнил об интервью в первые дни шоу, когда спонтанно обнял тебя. — Серьезно?! Я тоже вспомнил это, — Бенджэ мягко говоря потрясен. Конечно, и раньше их мысли совпадали, и можно было пошутить о родственности душ, но чтобы вспоминать одни и те же моменты в одно время, это что-то новенькое. — Сегодня ты обнял меня так же, как и в тот день. — посмотрев Хаону в глаза, выдавил Бенджэ. — Я готов обнимать тебя так постоянно, только скажи, — опустив в неуверенном жесте голову смог вымолвить Хаон. — Хаон, завязывай. Чего ты добиваешься? Я не понимаю. Я слишком устал чтобы разбираться в твоих выпадах. — Бенджэ уже начинал повышать голос. — Прекратить что? Ты мне пиздецки дорог, если ты это еще не понял, и я не хочу снова потерять тебя. Давай поговорим и решим все, давай забудем ту ссору, я прошу тебя… — глаза предательски защипали от подступивших слез. –Хаон… Давай сегодня на этом закончим… — начал Бендже, но тут же был перебит. — Хорошо, я понял, больше не буду тебе мешать. — безжизненно вымолвил Хаон, вставая с дивана и собираясь уходить. — Да стой ты, не устраивай сцену из сопливого сериала про подростков. Я про трек. Давай поговорим. Все-таки это давно нужно было сделать. — сказав это и встав со стула, он приблизился к поднявшемуся и замершему около дивана Хаону, положил руки ему на плечи, опуская на мягкую поверхность.