Приручить Королевича

— Нет, вы серьезно? — в пятнадцатый раз переспросила Варя, не в силах поверить в поведанную чародеем историю. Она, взбудораженная открытыми перед ней перспективами, машинально пододвинула к себе большое блюдо с фруктовыми мини-кексами и принялась поедать один за другим — чем немало разочаровала Финика, только-только нацелившегося слизать с них кремовые шапочки. Варя же не то что вкуса не ощущала, она, погруженная в крайнюю задумчивость, кажется, вообще не осознавала, что именно делает и как выглядит со стороны. Впрочем, Чуролют, эмоционально вымотанный откровенностью и переживавший не меньше ее (правда, по совершенно иным причинам), не обращал внимания на манеры собеседницы. — Я не стал бы вам лгать, Варвара, — сокрушенно покачал он головой. — Нет, ну вдруг вы перепутали? Вы точно о том самом проклятии мне рассказали, не о каком-то другом, похожем? Уверены? — Сударыня, поверьте мне! Речь идет о судьбе вверенного мне королевства — как бы я мог перепутать? Разве я стал бы шутить?! — Нет, я вас понимаю, господин магистр, но… Но нет, я совсем ничего не понимаю! — с отчаяньем воскликнула Варя. И в волнении поменяла опустевшее блюдо на другое, с хрустящим карамельным «хворостом». — Оба венценосных семейства дороги мне, как родные. Много лет я верой и правдой служу его величеству Благодану. Его высочество Лучедар вырос на моих глазах — я люблю его так же сильно, как собственных двоюродных внучек. Но и Зимослав занимает в моем сердце не меньше, поверьте слову старика! Он — самый талантливый и способный ученик, какой у меня был. Мне самому посчастливилось быть учеником его славного деда — самого Путивеста Грозоврата! Величайшего чародея нашей эпохи! Без преувеличения он заменил мне отца. С его единственным сыном, Кудеяром Славомиром Смуром — да будет милостива к нему Создательница, где бы он ни скитался, среди живых или мертвых! — с Кудеяром мы жили, как родные братья. Хоть он и младше меня по возрасту на четырнадцать лет, но в учебе быстро меня догнал, такого ума и силы был чародей. Зимослав в этом пошел весь в отца и деда… Да как бы я стал плести о них небылицы, сударыня? Горько мне видеть ваши сомнения. И от огорчения Чуролют захрустел глазурованным печеньем. — Простите меня, — искренне повинилась Варя. — У меня просто в голове не укладывается! Как такое может быть? За что мне такое везение? Не может быть такая удача случайностью! А если судьба так ко мне благосклонна, то какую цену назначит впоследствии? Скажите честно: меня принесут в жертву? Зимослав меня не к алтарю поведет, а на алтаре зарежет, да? Сожжет? Чтобы проклятие окончательно развеять? Или со мной сделают что-то другое? Ослепят? Покалечат? Язык вырвут? Что? Чем я заплачу за это совпадение? — Что за ужасы у вас на уме, барышня?! — не в шутку испугался за ее рассудок Тугохвал. Сухой шершавой ладонью потрогал ее лоб, не началась ли горячка. — Какое жертвоприношение? Матерь с вами! Как вам такое в голову взбрело? Да, это не совпадение, тут вы правы — вы пришли в наш мир, ведомая судьбой и высшими силами. Путь ваш оказался предопределен заранее. Но не ждите за вашу, как вы выразили, удачу возмездия — нет на вас вины, не за что Небу вас карать. Лишь кротко примите волю судьбы — и дальше вас продолжит хранить Создательница и боги вашего мира. Знаю, вам будет трудно смириться с выпавшей долей, слишком у вас, сударыня, свободолюбивый нрав, чтобы ощущать себя игрушкой высших сил. И да, тяжело вам придется с Зимославом, но, уверен, когда вы узнаете его ближе, вы по достоинству оцените его прямой характер… — Да бог с вами, зачем вы мне его нахваливаете? — смешалась Варя, боясь, что дальше разговор может зайти в слишком смущающее русло. — Я и так его не боюсь. И он мне… вовсе не противен. — Но ведь он напугал вас? — удивился ее возражениям чародей. — Тогда, в день выбора невесты, когда судьба привела вас во дворец — он чуть вас не покалечил, наскочив на своем чумном сайгаке… — Ой, да бросьте! Это еще вопрос, кто на кого тогда наскочил с разбега, — хихикнула Варя. — Вы с такой горячностью расспрашивали всех о нем, я подумал, что вы хотите потребовать удовлетворения… — Я так выглядела со стороны, да? — еще больше смутилась Варя. — Хотя, смотря что подразумевать под «удовлетворением»… — мечтательно протянула она. — И еще вам предстоит такое унижение от него! — продолжал ей сочувствовать чародей. — Я не могу представить, как вы переживете! — В смысле? — не поняла Варя, насторожилась. — Что я не переживу? От волнения в горле пересохло, она схватилась за чашку с остывшим чаем. — Похищение же! — всплеснул руками Чуролют. — Вас ждет прилюдное унижение, какое для девицы хуже не придумать! Пусть само событие задумано как месть и пострадать должна гордость Лучедара, весь королевский род в лице его высочества будет посрамлен — но вы-то! Похищать будут вас! Выдержите ли вы подобный удар — потерять волю и девичью честь? — Погодите… — поперхнулась чаем Варя. — Я честь должна потерять? Что, прямо вот прилюдно? Небось, прямо на алтаре? Ну, логично — чтобы с гарантией проклятие снять с королевства… Господи, ладно я! Я уж как-нибудь перетерплю, в обморок упаду в крайнем разе, мое дело пассивное. Но ваш-то Зимослав разве сумеет? Осилит ли такое, хм, испытание своей мужественности? Настал черед Тугохвалу непонимающе хлопать глазами — чародей уставился на нее, пытаясь понять, о чем речь. Варя покраснела еще больше, но глаза прятать не стала — надо ж тренировать решимость, раз такое приключение затевается! Но даже так — она не отступится. Принцы во всякую эпоху в дефиците, и раз не удосужилась вовремя сделаться королевной — изволь завоевывать своего суженого, пусть и такой ценой! До чародея вроде бы дошла ее мысль. — Сударыня, страшусь уточнить, неужели вы подумали… — Ну да, вы говорили о девичьей чести, — кивнула Варя, понизив голос. — Как еще ее теряют? — Ох, Великая Матерь… — выдохнул в ужасе Чуролют. — Неужели в вашем мире принято таким зверским образом снимать проклятия? — Нет, что вы! У нас вообще в проклятия мало кто верит. — Варя готова была под землю провалиться за свою глупость — вот же наболтала невесть что! Стыдоба! — Зато, кстати, невест похищали повсеместно, говорят, в давние времена это было обычной практикой. Ну, если родители были против или сама девица кочевряжилась, вот тогда добрый молодец и снаряжал сани… ну, или не особо добрый… или не молодец, а джигит какой-нибудь… Тугохвал взирал на нее квадратными глазами: — Это же смертный грех — брать жену против ее воли! Святотатство пред лицом Создательницы! Да и как потом возможно жить в таком браке? — Ну, как-то жили, разводиться только недавно вошло в моду, — пожала плечами Варя. — Бывало ведь и такое: невеста сама подговаривала избранника, чтобы тот ее похитил. После тайного венчания молодожены обычно возвращались к родителям прощения просить. Тесть зятю, конечно, для порядка фонарь под глаз ставил, но потом благословляли, куда ж деваться. А иные родители и сами были рады, что за дочерью приданое можно не давать. — Фонарь? Покаянную лампаду держать заставлял, что ли?.. Впрочем, это не важно. Хм… Кажется, теперь я немного понимаю ваше спокойствие, сударыня, — проговорил Тугохвал, нервно хлебнув чайку. — Если таковы традиционные обряды в вашем мире, то похищение действительно не должно вас сильно пугать. Наши-то барышни подобное посягательство и вообразить неспособны. — Обещаю, я публично истерить не стану! Разберусь с вашим Зимославом сама уж как-нибудь, — с напускной бодростью отмахнулась Варя. _____________ В тот вечер Варя, понятно, о медитации даже не помышляла. Какое тут спокойное миросозерцание и глубинное познание собственного «я», коли сердце так и трепещет, так и стремится выскочить из груди — то в голову, оглушая стуком по ушам, то ухнуть в пятки! Поэтому, побродив задумчивой тенью по тихой на закате школе, потискав Финика, повалявшись в своей комнатке на скомканной постели, съев первый ужин вместе с двойной добавкой, не почувствовав вкуса даже десерта… Варя решилась — и побежала в ювелирную лавку делиться новостями. — Ты знал! — обличительно воскликнула она с порога. — И тебе добрый вечер, — невозмутимо отозвался Белокрас Вран. — Ты знал! — не унималась Варя. — И не сказал мне! Даже не намекнул! Ювелир соизволил оторваться от своих дел за прилавком, захлопнул учетную книгу и вперил в гостью немигающий взор. — Из-за проклятия, которое дед наложил на род Злата, Зимослав будет обязан украсть меня из-под венца! — торжествующе объявила Варя. — Прямо во время свадьбы! Похитит невесту! О, я всё равно не верю, что такое возможно! От избытка эмоций она закружилась по магазинчику, мечтательно прижав руки к груди. Финику, сидевшему у нее на плечах, это не понравилось, он сиганул на знакомый шкафчик, отозвавшийся мелодичным звоном. — Танцевать иди на площадь, — буркнул ювелир. — Ты! Почему ты молчал?! — снова обрушилась с упреками Варя. — Потому что проклятие подразумевало, что невеста должна стремиться замуж именно за Злата, а не наоборот страстно мечтать о похищении, — вздохнул Белокрас. — В этом и был смысл переданной по наследству мести — разбить сердце принцу Белозорья. Даже не знаю, сработает ли теперь вся эта затея. Из-за твоей увлеченности не тем королевичем наша страна может испытать на себе все прелести стихийных бедствий. — А ничего, что Злату на меня начхать? — прищурилась Варя. — Знаю я или не знаю — не всё ли равно, если при моем похищении сердце здешнего принца никак не пострадает? Даже если бы на моем месте оказалась любая другая девчонка, которая жаждала бы выйти замуж за этого вашего напыщенного красавчика — при таком раскладе разбилось бы только ее сердце. Разве в таком случае месть была бы справедливой? Грозоврат проклял королевский род, а отдуваться — одной невесте? — Тоже верно, — вздохнул Белокрас. — Путивест Грозоврат об этом не подумал. Гениальный чародей был в ту пору очень молод, влюблен и смертельно обижен на изменщицу — какие тут размышления. — Изменщицу? — фыркнула Варя. — Все вы мужики одинаковые — во всём вините женщину! Прабабка Лучедара имела право отказать настырному жениху, если он ей не приглянулся. — Так тебе это подал Тугохвал? — выгнул бровь Белокрас. — А что, приврал? — мигом навострила уши Варя. — Он сказал, будто этот самый легендарный Грозоврат посватался к прабабке Злата, та обещала подумать, а потом ее увел другой прохиндей, которого она впоследствии сделала королем. Грозоврат от досады, что у него увели невесту, распсиховался — и проклял белозорскую династию. И вот теперь, чтобы проклятье не сбылось, его внуку Зимославу придется похитить невесту Злата прямо со свадьбы. Не так разве? — Так-то оно так… — покачал головой Белокрас. — Пойдем, я заварю чай. Варя даже не обратила внимания, что он пригласил ее в задние комнаты. Обычно-то чаи-какао они распивали на территории магазинчика, за низким столиком у окна-витрины. Оказалось, Тугохвал подал скандальную историю прошлой эпохи деликатно, обойдя молчанием пикантные подробности. Прежний государь Синегорья действительно был в свое время без памяти влюблен в прабабку Злата — молодую незамужнюю королеву, полновластно правившую Белозорьем. Посватавшись к соседке честь по чести, Путивест Грозоврат предложил руку, сердце, всю мощь своего выдающегося колдовского дара — и объединение двух королевств. Амбициозная королева только об этом и мечтала: спала и видела, как возродит империю, завоюет или подчинит дипломатическим путем Вольнополье — и станет править северным материком нежной, но твердой рукой. Грозоврат с удовольствием отдал бы бразды власти супруге, сам он был по натуре больше чародеем-ученым-изобретателем, обязанности государя его тяготили. При таких выгодных условиях крепко призадумалась королева. К тому же у нее в роду не было магов, поэтому столь одаренный муж мог бы подарить ей замечательного наследника — талантливого, как отец, и умного, как мать. Их общему сыну, без сомнений, подчинился бы весь мир. — И конечно, немалую роль сыграли советники королевы, единым хором одобрившие жениха, — продолжал обстоятельно излагать Белокрас. — Разве чье-то мнение могло бы заставить королеву принять неугодное ей решение? — усомнилась Варя. — И вообще Тугохвал сказал, будто у вас тут девиц нельзя выдавать замуж без их согласия. — Чуролют — идеалист. И закоренелый холостяк. Что он может знать о семейной жизни? Тем более согласие невесты можно получить разными способами, и оно вовсе не означает взаимной любви. Долго королева медлила с ответом — разумом она была согласна на союз, вот только сердце ее и тело не желали соседа в мужья. Потому что место в постели королевы давно было занято другим мужчиной. — Грозоврат знал о том, что у его возлюбленной есть постоянный любовник, — мрачно продолжал Вран, совершенно не обращая внимания на румянец на щеках собеседницы. Варю немало смущало то, что речь шла о предках ее истинного суженого. Она с королевичем-то едва парой слов перекинулась, только-только обнаружила, что их свела сама судьба — а уж ей про семейные интимные тайны рассказывают! Да не какая-нибудь брюзгливая тетка-сплетница на лавочке, а статный мужчина, с которым она, был грешок, в шутку кокетничала за ватрушками. Засмущаешься тут! Но несмотря на сии соображения Варя продолжала слушать внимательно. Любовник королеве был дорог, ибо был подле нее безотлучно с раннего детства и не раз спасал ей жизнь и изо всех сил помогал удержать власть в слабых женских руках, хотя сам не был ни вельможей, ни чародеем. Надо ли говорить, что советники и весь двор терпеть не могли безродного фаворита. Вопрос о союзе двух государств был наконец-то решен в тот день, когда Грозоврат, ослепленный влюбленностью, великодушно разрешил невесте оставить фаворита при ней на правах названного брата и секретаря. — Представь же степень разочарования жениха, — усмехнулся Белокрас, — когда он вошел в покои своей невесты в утро дня свадьбы — и узрел ту в объятиях любовника. — Может, она просто в обморок упала? От тугого корсета, от волнения, — заговорила в Варе женская солидарность. — И вообще, у нас недаром есть традиция: жених не должен видеть невесту в подвенечном платье — это к несчастью! Так что сам виноват, пришел не вовремя. Вран на ее брюзжание усмехнулся еще шире, хищно: — Боюсь, в тот момент на королеве не было ни корсета, ни платья. — Сплетни и домыслы! — упорствовала Варя. Застав свою невесту наедине с соперником, жених потерял самообладание — и в сердцах проклял всё королевство. — И не убил никого? — Нет, не убил. — Просто он переоценил свою неревнивость, — вынесла вердикт Варя. — Так что всё равно бы проклял, до женитьбы или после, какая разница. Даже хорошо, что до венчания взорвался, иначе заново королевства пришлось бы делить. Уж супружеская жизнь ему бы много случаев предоставила для ревности — это ж надо быть совсем слепым, чтобы бывшего любовника жены в упор не замечать. Королева в ту же весну вытребовала у своих советников одобрение и посадила-таки фаворита на трон по правую руку от себя. Зимой у них родился сын. — Ну, значит, Грозоврату не почудилось, — с неудовольствием поменяла мнение о добродетели королевы Варя. Правитель же Синегорья долго не мог забыть коварную возлюбленную. Извинился-то за проклятие он быстро, в тот же день понял, что натворил в сердцах: как только смог, смягчил условия и последствия, но отменить полностью не сумел. — А то! Слово — не воробей! — поддакнула Варя. Многие годы Грозоврат не хотел обзаводиться женой — то ли всё не встречалась та, кто залечила бы его разбитое сердце, то ли собирался таким образом разрушить проклятие. Пожалуй, был бы он обычным чародеем-отшельником, так и зачах бы в своей высокой башне в унынии и одиночестве. Однако титул правителя диктовал свои требования, в почтенном возрасте король-чародей обзавелся-таки милой супругой и долгожданным наследником. Вскорости после этого и королева-соседка сделалась счастливой бабушкой. — Почему же проклятие не сработало на его сыне и ее внуке? — уловила нестыковку Варя. — У королевы родилась внучка, — рассмеялся Белокрас. — Единственная внучка. Когда принцесса вошла в возраст, ей подыскали достойного мужа. — Не сына Грозоврата? — Нет, об этом не могло быть и речи после прошлого оскорбления. Но похищать у соседки жениха Кудеяр Смур не стал бы за все богатства мира, так что проклятье перешло на следующее поколение. — Тугохвала удар бы хватил, поди, если б его названный младший братишка заинтересовался мальчиками, — захихикала Варя. Юный Кудеяр к той поре был прочно влюблен в свою будущую жену. Почтенный Грозоврат, тогда уже старик, искренне радовался, что сыну не грозят муки неразделенной любви — пылкая его страсть нашла не менее горячий отклик в сердце барышни. Пусть избранница не могла похвастать ни родовитостью, ни магическими способностями, ни красотой, Грозоврат обвенчал влюбленных, как только невеста достигла совершеннолетия. «Да ладно! — на этом замечании мелькнула у Вари мысль. — Сын-то у них получился на загляденье, лучше некуда. Значит, нормальная Кудеяру попалась жена, не шибко страшная, и нечего тут привередничать!» Правда, эту мысль она оставила при себе. Вслух же произнесла: — Вообще-то я пришла к тебе не чай пить! И не прошлые скандалы местных знаменитостей ворошить. — Неужели? — выгнул бровь ювелир. Варя потупилась и протянула чашку, чтобы долил погорячее. — Я пришла за твоим советом, профессиональным. У нас есть обычай: жених и невеста обмениваются кольцами, как бы скрепляя клятву принадлежать друг другу. Я, конечно, понимаю, что со своим талмудом в чужой монастырь не лезут. И ничего это на самом деле не будет значить для фиктивной помолвки ради снятия проклятия… Но мне было бы приятно подарить Зиму перстень, — пробормотала она под конец совсем тихо. Вран расслышал. — Перстень с камнем был бы ему весьма кстати, — задумчиво проговорил он. Варя встрепенулась — в его словах не слышалось обычной для Белокраса легкой насмешки, из-за которой было вечно неясно, серьезен он или шутит. — Знаешь, те камни, которые ты приносила в серебре… — Фианиты? — Да. Искусственные кристаллы из твоего мира — из них получатся превосходные накопители. Они абсолютно пусты внутри, и для амулета это огромное преимущество — ты можешь заполнить его значительно большим зарядом, чем любой настоящий природный камень. Энергетически они чисты, как свежее выплавленное стекло. Но при этом прочны и устойчивы, как самые лучшие алмазы. — Да-да-да! — аж вытянулась, внимательно слушая, Варя. — Я именно и думала про накопители! Если Зимослав в действительности такой могучий колдун, как вы все расписываете, то он не откажется принять от меня лишний накопитель, верно же? Наверняка ему много их надо! — О, да! Редкий кристалл на нем держится дольше недели. — Вот-вот-вот! Мне Алояс рассказывал: чем сильнее маг, тем в большем количестве амулетов он нуждается, — подхватила Варя. Затараторила недавно заученное: — Сильный маг не мелочится, из-за могущества его зовут решать те проблемы, которые требуют огромного энерговыброса, поэтому он быстрее опустошает свой личный резерв и чаще оказывается беззащитен перед истощением, чем какой-нибудь слабенький чародей. Чтобы поддержать минимальный уровень и скорее восстановиться, маг бессознательно вытягивает энергию из кристаллов, как из батареек. Чтобы восполнить колоссальную потерю сил, маг опустошает кристаллы на крайне высокой скорости и до последней капли, поэтому камни с небольшой емкостью просто взрываются! А для действительно могучих колдунов любой кристалл покажется слабым. — Всё верно, — улыбнулся на ее энтузиазм ювелир. Варя мгновенно застыдилась, сникла, сдулась и немножко даже съежилась. Но всё же добавила: — Еще мне объясняли, что редкие мужчины чародеи умеют заряжать амулеты сами себе про запас. Большинство нуждаются в поддержке женщин своей семьи. А у Зимослава, ты сам только что сказал, мама не волшебница. — Да, у него с амулетами, прямо скажем, туго, — не стал скрывать Белокрас. — Снежену заряжает кристаллы младшая сестра. Увы, ей достался довольно слабый дар, поэтому наш королевич после чародейства частенько пребывает на грани обморока. Варя жалостливо охнула. Выпалила: — Так вот я и подумала: раз стану после похищения его невестой, пусть нелюбимой, номинальной, я же смогу зарядить для него хоть одно колечко? — Уверен, он будет рад, — мягко произнес Вран. Обнадеженная и окрыленная, Варя попыталась не улыбаться, как счастливая дурочка, но судя по смешку Белокраса, у нее плохо получалось давить в себе ликование. Однако она сообразила: — Ой, только я не знаю, какого размера кольцо-то покупать. И на этот вопрос у ювелира нашелся ответ. Извинившись, он покинул ее на пару минут, затем, изрядно погрохотав в мастерской выдвижными ящичками рабочего стеллажа, где хранил всякую всячину от проволочек до молотков — вернулся, неся помятое, видавшее виды серебряное колечко с пустующим кружочком оправы. — Примерь на себя, чтобы потом тебе было проще выбирать, — предложил он. — Снежен носил его года два назад на безымянном левой руки, сомневаюсь, что за это время у него растолстели пальцы. Варя с легким трепетом тут же принялась продевать в сей образец «лома драгметалла» свои подрагивающие пальцы поочередно — «призрак» перстенька пришелся впору на указательный на правой руке. — В нашем мире мужчинам не принято носить украшения, — не унималась она. — поэтому, наверное, придется взять женскую модель, тем более если надо с фианитами — мужские-то печатки все либо без камней, либо с черными агатами какими-нибудь, они совсем некрасивые… Раньше, в давние времена, у нас тоже были аристократы, и они тоже любили камушки. С тех пор мода сильно изменилась, парни если и носят перстни, то всякие черепушки, волчьи зубастые морды из нержавейки… или кольца-спиннеры. О, Вран, я тебе такие принесу, если найду — занятная вещица! — Если бы в вашем мире существовали чародеи, то и мода на украшения не исчезла бы, — пожал плечами Белокрас, уже изрядно утомленный ее болтовней. — То, что необходимо использовать ежедневно, не пропадёт из-за веяний моды. — Так-то оно так, — согласила Варя. — Но, может, у нас тоже колдуны какие-нибудь есть, недаром ведь ходят слухи, будто настоящие экстрасенсы бывают, ведуны всякие, только скрываются… А может, те чародеи, которые использовали драгоценности, сгинули вместе с аристократией в эпохи революций, кто ж знает… — А какого цвета камень лучше брать? — встрепенулась она. — Они же продаются всех оттенков! — Какой по душе придется. Тебе же его заряжать — выбирай по своему вкусу. — Но ведь цвет зависит от примесей! Железо, титан там всякий, никель, алюминий… Неужели от этого не изменится характеристика камня как накопителя? — Сударыня! Мне магазин пора закрывать. Мне тебя выгнать или сама уйдешь? — Ладно-ладно, — заворчала Варя. Вернула «призрак» перстня, который всё теребила в пальцах, вложила в требовательно протянутую руку. — Ухожу я уже… Спасибо за советы — и спокойной ночи! Не успел Белокрас выдохнуть и перевернуть табличку «закрыто» надписью наружу, как снова бренькнул колокольчик над входной дверью, и Варвара опять сунула нос в щель: — Вран, а давай бизнес наладим? Я буду фианиты сумками таскать, а ты их здесь продавать, а? Разбогатеем! — Барышня, все камни, которые ты принесешь, окажутся заряженными тобою же. Никто, кроме тебя самой и Снежена, не сможет ими воспользоваться. Я не собираюсь из-за твоей прихоти нарушать закон и продавать запрещенный товар. Прекрати молоть ерунду, стоя на пороге моей лавки — позоришь меня на всю улицу. — Ох, значит, я такая могущественная, раз всю сумку махом заряжу? Вот это да! — обрадовалась своему Варя. — Ты меня слышала? — повысил голос Вран. — Да-да! Я помню — заряженное продавать запре… А почему нельзя-то? Если маги не используют никакие другие амулеты, кроме сделанных кровными родственницами? — Ты Алояса плохо слушала? Он объясняет это своим первоклашкам на первом же уроке. — Первые уроки у меня были с Чуролютом, — надулась Варя. — Что ж, старик запросто мог забыть просветить тебя о прописных истинах. Во-первых, амулеты способны использовать не только чародеи, но люди без дара, если им известны некоторые хитрости. И в большинстве случаев эти смельчаки — аферисты, шарлатаны или обычные преступники. Бесконтрольный выброс энергии из использованного не по назначению накопителя практически всегда наносит вред не только тому, кто использует амулет, но часто и окружающим. Во-вторых, кровное родство вовсе не обязательное условие: невеста имеет право заряжать кристаллы для свекра, мачеха — для пасынка, и так далее. Богатые фамилии тоже считаются одной семьей, хотя на деле зачастую включают в себя разнообразные «младшие ветви», семьи потомственных слуг и прочих работников. В таких домах, например, няня или гувернантка заботится об амулетах для своего воспитанника. Иногда родители временно «удочеряют» девушку в помощницы для своего сына, пока тот не подыщет себе жену, хотя зачастую именно эти девушки и остаются потом в семье на правах уже невест. Существуют также чародейки, которых называют «названные сестры», они зарабатывают себе на жизнь, заряжая кристаллы на заказ. Обычно у них быстро складывается устойчивый круг клиентов, иногда довольно обширный, если дар позволяет. И это не считается продажей амулетов, ведь кристаллы им приносят заказчики, таким образом заряженный амулет не попадет в случайные руки. По закону эти барышни должны иметь лицензию с печатью главного придворного мага, однако есть и такие, кто действует на свой страх и риск, лишь бы не платить пошлину в казну. — Подпольные «сестры милосердия»! Неплохо зарабатывают, наверное? — хихикнула Варя. — Наверное. Но и рискуют при этом немало — чародейку без регистрации могут похитить и заставить работать в рабских условиях, в прямом смысле слова до изнеможения, до смертельного истощения. Варя охнула: — Жуть! А как же вера в Великую Мать? Безбожники? — Преступники, — пожал плечами Вран. — Или безумцы. Люди на свете бывают разными. — Я учту, спасибо за предупреждение. Слушай, а почему Зимослав себе не нанял такую «няню»? — Случайная совместимость обнаруживается редко. Целенаправленно достигнуть гармонии можно благодаря доверительным дружеским или семейным отношениям. Использовав накопитель, заряженный неподходящей лично ему энергией, маг может серьезно пострадать. И чем сильнее дар самого мага, тем сложнее ему найти ту, кто станет ему поддержкой… Так! Тебе не кажется, что мы уже слишком заболтались? Лучше спрашивай об этом у своих преподавателей, пожалуйста. Сейчас ворота школы запрут, где ночевать будешь? — У тебя нельзя? — она бессовестно состроила глазки. — Не пустишь? Тогда домой пойду, тут недалеко же. Не проводишь? Но Белокрас с облегчением кивнул возникшему за спиной Варвары брату. — Так и знал, что она тут тебя донимает! — воскликнул учитель, положив руку на плечо беглой ученице. — Мы разговаривали о важных вещах! — возразила Варя, надула губы. — Ал, забери ее, ради всего святого! — Раз ты так просишь, братец… — Финик! Где мой песец? То есть, кролик — без него не уйду!.. Когда в молчании пересекали улицу, возвращаясь в школу, Алояс Вихрь заметил, как подрагивают в волнении руки его ученицы. В сумеречном холодном сиянии Кольца Варя выглядела до жуткого бледной — и страшно решительной. В голове Варвары засела одна важная мысль: пусть Вран твердо уверен, что ее амулеты подойдут синегорскому королевичу из-за ее статуса «назначенная проклятием в жертвы похищения» — по сути же она «невеста без места»! Нет никаких гарантий, что между ней и Зимославом возникнет энергетическая совместимость. Значит, она обязана это проверить как можно раньше. Если совместимости не будет, нечего надеяться на дальнейшее развитие отношений — такому магу, как королевич, хорошая жена нужна, как воздух, а случайная «невеста» будет только мешать ему наладить нормальную жизнь. Значит, подарить кольцо — совсем не глупая мысль? Не прихоть, а необходимость. Если ее амулет подойдет, кольцо вправду станет залогом ее чувств… После напряженных раздумий придя к этому выводу, Варя ощутила прилив эйфории — у нее есть надежда! Либо отвергнет сразу, либо увезет к себе — так или эдак, судьба ее решится мгновенно! И шансы на успех или неудачу равны (если не слушать всяких ювелиров, чтобы напрасно не обольщаться). С тем она плюхнулась на свою постель, совершенно вымотанная, зато наполненная иррациональным девичьим счастьем от кончиков пальцев ног до кончиков волос на макушке. Всё-таки у нее есть шансы! Почему-то ступни покалывало жаром, словно она прошлась по уголькам. Голова слегка кружилась. Под сомкнутыми веками плясали золотистые и фиолетовые искорки. В ладонях меленько вибрировало и зудело… Но разбираться со странными ощущениями у Вари не осталось сил — она заснула, едва укрылась одеялом. Даже не почуяла, как Финик забрался на голову, чтобы свить из ее волос гнездо. _________ Однако поход по магазинам родного мира пришлось отложить. Утром Варя пробудилась, чувствуя себя совершенно разбитой. Всю ночь ее преследовали запутанные сновидения с бредовым сюжетом. И еще эти золотистые волны — они были повсюду! Пронизывали все строения, растения, деревья и протекали сквозь людей и зверей, не причиняя никому вреда или неудобства. Они вились, качались, струились, текли, колыхались… Варю во сне из-за них укачало почти до морской болезни! — Финик, может, я заболела? — слабым голосом спросила она у кролика, обнаружив того спящим у нее на животе. Белко-песец поглядел на нее умным глазом искоса. Развернулся из позы «клубочек компактный» в позу «потягушеньки всеми лапками кверху пузом» — и плавненько свалился с ее живота. Куда-то подозрительно далеко вниз поехал, аж сам передумал падать — извернулся, вцепился когтями в одеяло, но всё равно продолжал съезжать, вытаращив глаза, попутно стаскивая одеяло с хозяйки. Варя резко развернулась, протянула руки, пытаясь удержать питомца от падения — мало ли, вдруг она на краю кровати лежит, а он об пол сейчас как треснется… И завизжала. Да так громко, что Финик соскреб когтями с нее одеяло окончательно — и с ним плюхнулся вниз, на постель, виднеющуюся под Варей метра на три ниже, чем надо бы. Пока кролик тщетно метался по кровати, накрытый упавшим сверху одеялом, Варя визжала. Сперва от неожиданности, потом от восторга, что летает, затем от страха, потому что самостоятельно спуститься вниз не получалось, как ни барахтайся. Ладно хоть еще выше не поднималась — потолок в комнате был метров пять высотой, есть где парить вдоволь. То ли к счастью, то ли наоборот, еще и балдахина над кроватью не было предусмотрено — не за что зацепиться, но и пикировать удобнее сразу на постель. Трепыхаясь всеми конечностями, кружась и мотаясь туда-сюда, точно елочная игрушка, подвешенная на перекрученной ниточке, Варя между тем не могла не оценить красивого вида из узкого стрельчатого окна — теперь открывшегося ей с новой точки зрения. Прежде это была в основном вертикально срезанная долька неба и башенка от школьного крыла напротив, теперь же стала видна часть внутреннего двора. По двору как раз шествовали под ручку, о чем-то беседуя, магистр Чуролют Тугохвал и Зимослав Снежен, чью вихрастую сиреневую макушку Варя ни с чьей другой спутать не смогла бы. — А? — вякнула Варя. Заорала с новыми интонациями: — А-а!!! О-о! Ой-ёй-ёй!.. Теперь страхи грохнуться и расшибиться или случайно вылететь в окно, разбив оное вдребезги, сменились единственным ужасом: вдруг суженый голову поднимет, глаза в ее сторону обратит, а тут она в окне! Мотыляется в шелковой пижамке, неприличной по здешним меркам — коротенькие шортики да маечка на лямочках. Стыдоба! Причем от дерганий шортики норовили сползти и улететь без вести и оглядки, а маечка задиралась и лямочки съезжали… От переизбытка адреналина у Вари в глазах золотистые искры заплясали. Или не в глазах… Она зашлась в ойканье-оханье, пытаясь стряхнуть с кончиков пальцев рук пляшущие на ногтях и подушечках огненные искорки. Они жалились, мать их так!.. Варя растопырила ноги на зависть воздушным акробатам — на ногах точно такие же паразиты мерцали. Неужели она впрямь заболела? Вдруг в этом мире у магов свои блохи водятся, которые ногти жрут? Или она грибок специфический подхватила? — Ой-ёй-ёй!.. — только и ныла Варя, кувыркаясь в воздухе. Вывернув шею, взглянула в окно — счастье! Ушли, не заметили… В дверь комнатки постучали. Варя от неожиданности закрутилась мячиком, попавшим в речку. — Варвара, это вы кричали? У вас всё в порядке? Она выдохнула, узнав голос учительницы, подружки Алояса. — Нет, простите! Не в порядке! То есть, да! Я кричала, извините! — Вам нужна помощь? Мне можно войти? — Пожалуйста! Открыто! Варя мысленно похвалила себя за привычку к разгильдяйству — вечно она забывала запереться, перед тем как лечь спать. Сейчас бы до двери не «доплыла», и учительнице пришлось бы звать мужчин на помощь, чтобы замок вышибить. Вот хороша бы она была, если б предстала перед всеми в неглиже! Ладно бы перед Вихрем, этот бы пережил, уже свой «в доску», а вот Чуролюта удар бы хватил… Пока нелепые мысли проносились в ее голове, учительница осторожно заглянула в комнату. И ахнула. Немного «зависла», щурясь и пытаясь разглядеть против света из окошка — ученица болтается в воздухе голая или всё-таки одетая? — Помогите мне, пожалуйста, спуститься, — жалобно заныла Варя. — Я не знаю, как это произошло. Я ничего такого не делала, я спала. Проснулась уже вися! То есть, вишу… Парю! Можно это как-то прекратить, а? Я в туалет хочу… Учительница уяснила ситуацию, кивнула: — Спонтанная левитация. Это довольно часто бывает с детьми при начале обучения, поэтому мы стараемся селить учеников в общие спальни, чтобы в случае необходимости другие дети позвали бы взрослых и сами оказали бы помощь товарищу. Но у взрослых я вижу подобное проявление впервые!.. — А еще меня подташнивает! — пожаловалась Варя. — Не волнуйтесь, я уже начала плести для вас энергетическую сеть. Прошу меня извинить, я немного растерялась… Ну, вот! Сейчас я вас плавно опущу вниз, вы сможете одеться и дойти до уборной. Только не делайте резких движений, иначе опять воспарите. Варя послушно замерла, ощущая, будто в лифте, плавное движение вниз. Дождалась, пока ее «приземлят» на кровать, робко уточнила: — Значит, я не заболела чем-то заразным? — Нет, что вы! Это просто энергия льется из вас таким необычным способом. — Спасибо! Не знаю, что бы я без вас делала! — искренне поблагодарила ее Варя. — Пустяки, — смущенно улыбнулась учительница. Она ученицу не бросила, видя, что дрожащие пальцы не справляются с застежками платья, принялась помогать. — Это мой долг — следить за девочками не только во время занятий, но и вне классов. — А долго еще я буду подпрыгивать на каждом шагу, как космонавты на Луне? — спросила Варя, досадливо не попадая ногами в обувку. — Что, простите? — не поняла метафоры учительница. — Это со мной навсегда? Или пройдет? — Пройдет, — успокоила она. — У девочек левитация обычно прекращалась после ужина, у мальчиков — после обеда. — Значит, мне просто нужно хорошо позавтракать? — пошутила Варя. — Плотно набить пузо едой для тяжести! — В вашем случае нельзя сказать точно, когда потоки силы в вас успокоятся и обретут новые русла… — замялась учительница. — В смысле? — пришел черед переспрашивать Варе. — Раньше в вашей ауре энергия двигалась по узким канальцам, это вроде кровеносных сосудов, грубо говоря. После многочисленных упражнений уровень энергии у вас повысился. Наверняка вы сегодня смогли увидеть нечто такое, чего раньше никогда не видели? Вот, это и было так называемое пробуждение магии, этого магистр Тугохвал от вас и добивался. Однако забурлившим потокам потребовались новые, более широкие каналы, поэтому рисунок вашей ауры стал другим за одну ночь — и теперь вам нужно лишь немного подождать, когда тело приспособится к новой системе. — А, ясно! Это как смена магнитных полюсов у планеты! — осенило Варю. — Еще бы у меня голова не кружилась — от такого-то кульбита! Учительница то ли поняла ее сравнение, то ли сделала вид, что поняла. — Лишь непосвященным кажется, будто потоки энергий мало влияют на организм чародея, — пояснила она, словно они сидели на уроке прикладной чаро-биологии. — Влияние самое прямое, на уровне химии: в мышцах много легковозбудимого железа, кровь, лимфа и прочие жидкости подвержены перепадам и приливам, нагреванию и охлаждению, в нервах и мозге проходят разряды, сравнимые с ударами молний, уж что говорить о дыхании! Разумеется, после сильного энерговыброса почувствуешь себя дурно, будто палками битый. Варю за натягиванием чулок посетила замечательная мысль: — Можно вас попросить еще об одной услуге? — Да, конечно, о какой? — Научите меня заряжать амулеты! Вран уверяет, будто я делаю это бессознательно. Но вдруг я воздействую на кристаллы как-то неправильно? Я ж тогда наврежу тому, кто будет использовать амулет! — Если хотите, я позанимаюсь с вами, — с некоторым сомнением ответила учительница. — Но ваш наставник — Алояс, и наверняка у него составлен план вашего обучения. Мне не хотелось бы ему мешать, в некоторых вопросах у нас с ним расходятся взгляды на методику. К тому же раньше он сам прекрасно управлялся с накопителями. До переезда в Златоград он служил личным помощником у Зимослава Снежена. Правда, после несчастия, случившегося с их наставником, отцом королевича, аура Алояса изменила рисунок, и, к сожалению, он потерял многие уникальные навыки, в том числе способность обращаться с кристаллами. Я уверена, он знаком с вашими наклонностями куда лучше, чем я, и его уроки будут для вас гораздо полезнее. — Ладно, я поняла, — промямлила Варя, огорошенная новыми сведениями. — Всё равно спасибо вам большое. Выходит, энергетика чародея может изменяться? — Верно, по самым разным причинам, — кивнула учительница. — Сегодня вы сами почувствовали это на себе. Пойдемте? Я провожу вас до уборной. Варя благодарно кивнула и взяла протянутую руку. Они пошли по коридору: учительница степенно, а Варвара — подпрыгивая на полметра при каждом шагу. …Финик наконец-то вздохнул с облегчением: он нашел-таки выход из лабиринта скомканного одеяла и выбрался на свободу! Наморщил нос, тряхнул ушами-лопухами — и громко чихнул.