Неужели ты сломаешь меня, чтобы я завял?

Мондштадт. Осень. Благоухание цветов уже слабеет, а деревья теряют истинную красоту. Душа человека может увянуть при такой смене обстановки, что и случилось с юным Рагнвиндром, сейчас сидящим в кресле напротив открытого настежь окна и дописывающим остатки документов. Они касались бизнеса. Их заполнение требовало немало часов и также предельного внимания, что Дилюк прекрасно понимал, ведь он сам решил продолжить дело отца, но всё ещё вспоминал, что случилось в тот роковой день. Плохие воспоминания отдали резкой болью в районе виска, что заставило его нахмуриться, а руку — вздрогнуть и оставить помарку на листе. Судорожно вздохнув, Рагнвиндр положил документ с пером на лакированный стол и, стянув оттуда сигареты со спичками, зажёг одну и хорошо затянулся. Все года он старался принять потерю и боролся, но кажется, капля отчаяния вцепилась в тело, словно кошка когтями. И самое главное, отпускать не намеревалась. Мысли прервал протяжный скрип двери, а затем послышались шаги. Лишь один человек мог так безвольно входить в комнату. Один из предвестников Фатуи. Чайлд медленно обходит кресло и, опустившись на корточки подле возлюбленного, глядит на его лицо, которое выражает, скорее всего, усталость. Или что-то ещё помимо неё? — Курить вредно, разве ты не знал? — протягивает Тарталья и, взяв сигарету из его руки, зажимает её между пальцев и подносит к губам. — Знал, конечно, — тихо отвечает он и смотрит на парня из — под затуманенных прикрытых глаз. — Что с тобой? — Я в порядке. — Уверен? Ответа не следует. Дилюк чувствует, будто теперь в горле застрял ком, который мешал вымолвить хотя бы что-то. Да и он не был готов взваливать проблемы на дорогого ему человека. Приподняшись и затушив сигарету в пепельнице, предвестник опирается одной рукой на бортик мебели, другую укладывает на затылок того. Внимательно смотрит несколько секунд, а после прижиматся своими губами к его. Рагнвиндр немного поддаётся к нему и, ответив на поцелуй, отстраняется, оставляя совсем небольшое расстояние между их лицами. Аякс убирает красную прядь за ухо и улыбается по-доброму. — Отдохни, а лучше прогуляйся. Парень освобождает Дилюка из «ловушки» и тут же чувствует холодное прикосновение к своей руке. — Пойдёшь со мной? Владелец винокурни вместе с предвестником рассекают тёмный коридор, в котором царят пугающая тишина и темнота. Лишь лампы слабо освещают его. На ночном ясном небе рассыпались звёзды, а луна в виде полумесяца, будто путеводитель, освещала всё вокруг и являлась сторожем в ночное время. Вдруг какая-то одна невинная душа потеряет свой путь. Что ей тогда делать? Рядом с Чайлдом, уже сидящим на холодной земле, размещается Рагнвиндр. — Чудесная ночь, — голос Тартальи нарушает тишину. — Да, и правда. Дилюк приподнимает голову наверх и глядит на небо. Интересно, за ним кто-нибудь наблюдает? К примеру. отец? Словно в знак ответа на вопрос звёзда быстро летит по небу, как стрела. — Надеюсь, ты успел загадать желание? — спрашивает Рагнвиндр и переводит взгляд на Аякса. — Да, успел. Не потерять тебя. — Дурак. Теперь не сбудется. — Неужели ты на самом деле думаешь, что это зависит от звёзд? Тарталья начинает звонко смеяться, ведь загадывание желаний для него вещь несерьёзная. Дилюк недовольно цокает, но как бы ему хотелось надолго запомнить этот смех и беззаботное времяпровождение с близким человеком. Однако от приятных воспоминаний остаются всего-навсего осколки, а собрать из них что-то целое не получится. Словно уловив тоскливые мысли парня, Чайлд сначала толкает его локтем в бок, а потом приобнимает за плечи и оставляет тёплый поцелуй на щеке, которая успела стать холодной из-за ночного ветерка. — Ты винишь себя, — проговаривает наконец Тарталья, поняв того без лишних объяснений, и попадает точно в яблочко. — Забудь о том, что случилось, и начни жить. Красные глаза блестят при свете луны, а сердцебиение учащается. Тут же горячая слёза обжигает щеку. — Я буду идти вперёд, пока не настанет рассвет. Предвестник верит в сказанные им слова, потому, не задевая дальше больной для него темы, смахивает слезу с лица Рагнвиндра большим пальцем. Встаёт с земли и подаёт ему руку. — Пора возвращаться. Завтра нас ждёт ещё один тяжёлый день.