Спите с теми, кто снится

      Дима покрывает спину влажными поцелуями, спускаясь ниже и напоследок оставляя на пояснице яркий след. Арсений хватает ртом воздух, сжимает руками простыню и выгибает спину навстречу чужому горячему телу. — Быстрее! — стонет мужчина и уже при следующем толчке получает желаемое.       Темп ускоряется, чужие руки исчезают с талии и теперь крепко обнимают Попова, прижимая к своей груди и тяжело дыша на ухо. Собственное имя знакомым голосом вперемешку со вздохами распаляло еще сильнее, хотя, казалось бы, куда еще сильнее? Чужая рука перемещается вперед и теперь сжимает член Арсения. И после всего двух резких движений в такт движущемуся внутри члену, Арсений громко стонет: — Дима!       Арсений резко открывает глаза и следующие несколько секунд пытается понять, что же происходит. Рядом никого не оказывается, он не голый, как был секунду назад, и. Ладно, стояк все еще на месте, но оттого всё становится только хуже. Ему только что приснился эротический сон с участием одного из его друзей. И судя по реакции организма, ему это нравится. Или он слишком долго ни с кем не был. Хочется в это верить.       При встрече Арсений понимает, что не может смотреть Диме в глаза. Он даже начинает его понемногу избегать, что сделать не особо сложно. Пусть они и в туре, они всегда сидят на разных концах автобуса, в самолете Арсений совершенно спокойно и без подозрений может сидеть с кем-нибудь другим, и живут они уже в разных номерах. К вечеру, когда начинается концерт, Арсения вся эта ситуация чуть подотпускает. Сейчас начинается его работа, которую он обязан выполнить идеально, как профессионал. Так Арсений думает, пока в куклах их не ставят в пару, которой управляли люди, думающие, что ставить мужчин в неловкое положение это очень смешно. Ну, может Шастуну, что от смеха чуть с кресла не падает, или Серёже, что закрывает лицо руками, действительно смешно. И Арсений бы разозлился на них, если бы было на что. И если бы чужие грубые ладони не хватали его с таким отчаянием, когда кукловод клал их на тело Попова, отвлекая от посторонних мыслей и заставляя сфокусироваться только на своем… партнере по игре.       Следующее утро он встречает очередными яркими воспоминаниями об эротическом сне со своим другом. И так проходит четыре выматывающие ночи.       Хорошо, потребность такого сна угадать несложно, Арсений давно одинок. И даже пусть, ладно, нахождение в этом сне коллеги тоже притянуть за уши можно — они много времени проводят вместе. Сначала съемки, потом практически сразу тур. Но почему именно Дима? Не Оксана, как единственная девушка, что сопровождает их. Ни Антон, с которым его все сватают. Ни даже Серёжа, с которым они близки уже много лет и касаются друг друга чаще и свободнее. Именно Дима. Да, отношения у них неплохие и пообщаться Арсению интереснее с ним нежели с Антоном. Но общение и секс это немножечко множечко разные вещи. *       Арсений проклинает себя за свою забывчивость. Он как самый настоящий дурак, забыл в предыдущем городе зарядку. Магазины уже закрыты, Серёжа, Стас и Оксана уже спят. Антон куда-то ушел. И единственный вариант заставляет Арсения резко вздохнуть, ощутив нехватку воздуха. Дима живет в соседнем номере, а стены здесь достаточно тонкие, чтобы Арсений мог слышать, как Дима ходит на балкон покурить или смотрит что-то в телефоне. Заряженном телефоне. Была не была. Вошел-вышел, приключение на десять минут. Хотя на деле же гораздо меньше. Взяв себя в руки, Арсений стучится к Диме и уведомляет о своём приходе. За дверью глухой стук и последующий за ним мат. Через минуту дверь открывается, и Арсений видит, что Дима весь красный и помятый, а грудная клетка вздымается от тяжёлого дыхания. — Тренировался, что ли? — фыркает Попов, не обращая внимание на то, что вид такого Димы довольно-таки возбуждающий. Интригующий. Черт — Конечно, — чуть приведя своё дыхание в норму, отвечает Дима. — Заебало уже слышать, как в зале пищат, когда их дорогой бедненький Арсюша падает. — Туше. — Зачем пришел то? — Дима тяжело вздыхает и проводит рукой по чуть влажным волосам. — Могу одолжить зарядку? Свою потерял. — Конечно. Подожди.       Дима уходит вглубь номера, роется в своей сумке. Арсений пока незаинтересованно осматривает номер друга. Такой же как и у самого Арсения, естественно. Только кровать уже разложена. — Прости, ты спать собирался?       Дима, который уже подошел к нему с зарядным устройством, кинул взгляд через плечо. — Ага, — как-то неестественно легко ответил мужчина. — Вот держи.       Арсений, поблагодарив, возвращается в свой номер, с радостью отмечая, что ничего не произошло за те пару минут, что он навещал своего друга.       А если серьёзно, что на Диму нашло? Что он такого делал, что вызвало у него растрепанный внешний вид, если он уже даже кровать разложил. Как будто реально тренировался. Стоп. Неужели Арсений прервал его, когда Дима… пиздец. Как же до этого момента все было хорошо. •       Хоть после таких снов Арсению было крайне неловко смотреть Диме в глаза, всё усложнилось, когда эти фантазии перетекли в реальную жизнь. Конечно, между ними так ничего и не было, но… Но, кажется, галлюцинации не самый хороший знак.       Это произошло неожиданно и в первый раз Арсений чуть не шагнул назад, пробывая в шокированном состоянии.       Он просто смотрел на свое отражение в рубашке, решая застегнуть верхние пуговицы или нет, и в этот самый момент поймал в отражении Димин взгляд. Взгляд исподлобья, внимательный и чуть насмешливый.       Дима облизнулся — что такого? Он постоянно это делает, — расставил ноги шире и повернул голову, уже в открытую наблюдая за своим коллегой. Почему-то Арсений сразу осознает желание мужчины, быстро распираясь. Попов тянется к воротнику и начинает медленно расстёгивать свою рубашку, не отрывая взгляд от чужих карих глаз в отражении. Медленно, тягуче… Мучая их обоих. Когда рубашка слетает с плеч, Попов моргает и снова видит себя в ней, а взгляд Димы в отражении из голодного становится вопросительным. Арсений даже невольно сглотнул. Он попытался улыбнуться, но выходило что-то кривое, поэтому он быстро закончил свое занятие и вышел из гримерки, больше не взглянув на Диму. И пошло поехало       Когда Дима с расставленными ногами сидел на диване — а делал он это весьма часто, — Арсений видел, как он сам садится на эти самые колени, откидывая коллегу на спинку, и начиная покрывать чужую кожу поцелуями. Когда Дима подходит в тесном темном коридоре, где они были одни, чтобы сказать о чём-то по работе, Арсений представлял, как он сгребает друга в охапку и, прижав к стенке, самозабвенно поцелует. И шепот на сцене воспринимается уже не так легко, как раньше. Это не просто команды или небольшой комментарий, а сладостные речи, завлекающие мужчину в постель. Когда сам Арсений облокачивается на стол, ему кажется, что сейчас Дима к нему подойдёт и будет на этом самом столе его трахать. Дима что-то уронил и встал на колени рядом с диваном, на котором сидел Арсений и Серёжа. И если второй не обратил на это никакого внимания, сидя в телефоне, то вот Арсений снова не мог найти себе места, потому что ПОЗОВ СТОИТ ПЕРЕД НИМ НА КОЛЕНЯХ. Вот сейчас в фантазии — В ФАНТАЗИИ — Арсений пытается научиться различать воображение и реальность (пока рядом есть другие люди все нормально) — Дима касается его коленей и с нажимом ведет вверх к паху, но не доходит до него и снова опускается. Черт. Да он столько порнухи за жизнь не смотрел, сколько за эти дни напредставлял себе.       Арсений всеми силами старался на место Димы поставить девушку, но на нее организм не реагировал никак. Он пытается понять, с чего это все началось, но ничего конкретного в голову не лезло. Как будто в какой-то момент кто-то воспользовался переключателем.       Зато Дима будто специально стал чаще смотреть на него, находиться рядом и разговаривать. Хотя теперь большая часть их диалогов начиналась с беспокойства Позова о состоянии и странном поведении своего друга. Волнуется. И от этой заботы Арсению легче не становилось. Ты же доктор, Димка, осмотри меня, — не вырывается предложение, шуточное лишь на половину, только потому что в этот момент к ним подходят остальные. И то, что Дима заметил это состояние, уже не сулит ничего хорошего. •       Арсений выходит из душа, и тут в номер стучатся. Он проклинает все на свете, потому что он хотел просто завалиться спать. Но на пороге стоит Дима и, не дожидаясь разрешения, сам проходит внутрь, закрывая дверь на замок. Арсений смотрит на него в растерянности. Дима оглядывает его и смотрит так строго и серьезно. Как же это сюрреалистично — Арсений, что с тобой происходит?       Арс усмехается, а вся растерянность исчезает без следа. Дима бы так никогда не поступил. Он бы ограничился теми вопросами, что задавал всегда, но не стал бы лезть. Проще отличать реальность от вымысла в компании с другими, но и наедине с Димой он уже все понимает. Позов просто не сделает ничего из того, что Арсений выдумает. Проще просто подставляться и смотреть, что будет дальше.       Попов скрещивает руки на груди и поднимает подбородок. — Ничего особенного. Просто каждый раз, когда вижу тебя, представляю, как мы ебемся, — с усмешкой на губах говорит он.       Дима, удивительно, округляет глаза. Это что-то новенькое       Обычно Димка такой уверенный, а сейчас впервые он такой растерянный. Даже хочется что-то с ним сделать. — Что не так? — подначивает Арсений, подходя ближе и понижая голос. — Обычно же ты из нас самый уверенный. Что же теперь тушуешься?       Он небрежно закидывает руку Диме на плечо, и между их лицами стремительно сокращается расстояние. — И что же ты теперь стоишь?       И Дима целует его. Вот это уже больше похоже на Позова из фантазий. Новая фантазия, очевидно, отличалась не только поведением Димы, но и ощущениями. Они казались ярче. Раньше Димины губы не были такими горячими и мягкими. Раньше Димины руки не касались так крепко, обжигая. Обычно…       Осознание приходит лишь тогда, когда чужие бедра сильнее прижимают его к стене, вырывая стон. Это не фантазия. БЛЯТЬ. ЭТО НЕ ФАНТАЗИЯ. Все это реально       Теперь уже теряется Арсений. Он не знает, куда деться от вездесущих рук. Что делать со своими конечностями, пусть они и не слушаются его — ноги подкашиваются, а руки, слабо дрожа от резко накопившегося возбуждения, тянутся коллеге за спину. Они нежно оглаживают плечи, скулы, щеки и останавливаются на чужой шее, мягко касаясь ёжика волос на затылке.       Дима поддаётся ближе, буквально вжимая Попова в стену, будто он сможет сквозь неё пройти. Арсений чувствует лёгкую прохладу, резко охватившую торс, когда Дима спускает с его плеч халат. Необычно и очень ярко.       Между ними ещё слишком много слоёв одежды, но никто не стремится это исправить, наслаждаясь лишь поцелуями и объятиями. Казалось бы, им столько нужно обсудить, но оба считали, что слова в такой ситуации излишни.       Даже через махровую ткань халата и лёгкую ткань спортивок, Арсений чувствует, что возбуждение они делят на двоих. Когда Попов просовывает руку под чужую футболку и начинает отлаживать спину, Дима начинает толкать навстречу чужому паху, вызывая у обоих стоны. Арсений уже боится открывать глаза. Боится, что это всё очередная фантазия, сон, и что всё это исчезнет, как только в глаза пробьётся тёплый свет от лампы номера. Но когда Позов проводит по его щеке большим пальцем, Арсений не может удержаться. Он хочет, хочет видеть его сейчас. И он видит красные щеки, тяжёлое дыхание, потрёпанный вид и желание в глазах вперемешку с нежностью. От этого вида захватывает дух, но дышать надо — напоминает он себе и повторяет движение за коллегой, а после тоже начинает толкаться навстречу. Дима на это нежно улыбается и снова завлекает его в поцелуй. А в голове у Арсения лишь одно: «это всё по-настоящему! Наконец-то».       Позов убирает одну руку с чужой талии, всё ещё скрытую под халатом, и просовывает её уже под единственную вещь на теле Попова, нажимая двумя пальцами на копчик, заставляя друга выгнуться навстречу. От новой волны удовольствия, что прокатилась по телу, у Арсения закатываются глаза. Блять, кто бы знал, что это так приятно.       Дима подхватывает ногу Арсения и поднимает, прижимая к своему бедру, больше оголяя тело Арсения. Попов скидывает с себя верх халата полностью, чтобы тот не мешал рукам ласкать чужое тело. Полностью одетый Дима нисколечко не смущает. Арсений не чувствует себя уязвлено, не чувствует себя проигравшим, напротив, таким уверенным он не был давно, и теперь наслаждается этим чувством. Он делает, что хочет, его руки уже полностью обследовали спину Димы и теперь перешли на торс. Двигать ими в таком месте в подобном положении тяжеловато — они слишком сильно прижимаются телами друг к другу, но Арсению всё удаётся. Дима его не останавливает, не мешает, и это чувство вседозволенности распаляет сильнее. Арсений хочет видеть, и Дима ему это уступает без возражений и слов, им хватает лишь одного взгляда, чтобы понять желания друг друга, и Арсений на секунду пытается вспомнить, было ли ещё хоть с кем-то у него подобное понимание. Но его размышления быстро прерывает чужой язык на шее, что уже начал выводить влажные узоры по коже.       Димка ниже, до губ далеко. А вот до шеи он дотягивается легко. В любой момент может подойти и без проблем поцеловать, лизнуть, укусить чувствительное, как оказалось, место. И тем самым пустить волну мурашек по чужому телу.       Дима убирает одну руку с талии Попова и медленно проводит ладонью по груди, а после начинает обсыпать её лёгкими поцелуями. Совсем как в одной из их историй, вот только теперь всё по-настоящему. Никакой игры, только реальные чувства. Чувства, что захлестнули их.       Вскоре они, не сговариваясь, ускоряются и усиливают нажим на пах друг друга. Дима сильнее сжимает чужое бедро, от чего после могут появиться синяки. Арсений прижимает Позова к своей груди ещё ближе и дышит ему в макушку тяжело, пытаясь коснуться чужого уха, схватить зубами, прикусить. Так хочется. Арсений проводит носом по чужому влажному виску. Дима выворачивается из крепких объятий, но не отходит и не останавливается, он снова впивается в уже опухшие губы и сразу находит чужой язык.       Дима убирает руку с чужого бедра, но Арсений понимает Димину задумку, и сам обхватывает ногой тело Позова, чтобы та не упала. А Позов тем временем поднимает руку и касается бархатной кожи под ягодицами. Большего он себе не позволяет, касается еле-еле, будто дразнит. И, черт, у него выходит. Попов короткими ногтями цепляется за чужие плечи, будто в отместку, но Диму это, кажется, не волнует. Он слишком увлечен процессом доставления удовольствия себе и Арсению.       Чувствуя, что разрядка совсем близко, Арсений стонет чуть громче, предупреждая — говорить совершенно не хотелось, да и не нужно. Дима снова схватывает налету и ускоряется, усиливая напор и трение, пока к ним обоим не подступает оргазм. Но и после этого еще какое-то время не останавливается, пока последние капли спермы не вытекут и не закончится сладкая судорога, пробившая их тела. Они тяжело дышат, уткнувшись друг другу в плечо. Чуть придя в норму, Дима открывает рот, чтобы что-то сказать, но его прерывает стук в дверь, от которого дергаются оба. — Арс, поговорим? — спрашивает Серёжа. — Надеюсь, не как со мной? — усмехается шёпотом Дима, и Арсений тихо смеётся и утыкается Диме в плечо, вызывая тем самым мурашки у друга. — Арс! — уже более обеспокоенно спрашивает Серёжа, не услышав от того никакой реакции. — Да, сейчас, — слегка хриплым голосом отзывается Попов. — Мне спрятаться в шкаф? — Не драматизируй, иди в ванную. — А ты ко мне присоединишься? — Может позже.       За Димой закрывается дверь в ванную. Проводя мужчину взглядом, Арсений начинает поправлять свою одежду и задумывается о том, что все прошло и закончилось продолжается в разы лучше, чем он думал. Нет неловкости, нет стеснения. Они симпатичны друг другу, они друг друга хотят.       Что ж, эту ночь, возможно, они проведут вместе, эта мысль радует сердце. Что будет после тура, когда каждый из них разъедется по своим городам, думать не хочется — да и зачем? Питер и Москва совсем рядом. Осталось только поговорить с Сережей, что ожидает его за дверью.