Способ обуздать Дазая Осаму

— И это всё, на что ты способен? Его голос дрожит. Он задыхается. На мраморно бледных щеках ярким пятном расплылся греховный румянец. Грудь, пересечённая медицинской марлей, тяжело вздымается, подрагивая. Но он всё равно со спокойным видом сдувает со лба мешающую, мокрую от пота прядь и расплывается в ехидной усмешке, растягивая и без того тонкие губы. Чуя рычит. Рычит от беспомощности. Как же он его ненавидит! Как же он хочет, чтобы это неизменное выражение ехидства сменилось на что-то другое! Что-то, что заставит внутреннего садиста практически смеяться от эмоций жертвы. Что-то, что заставит его самого изобразить на лице улыбку превосходства. Но… Он не может. Всё, что ему остаётся, — вбивать податливое тело под собой в тонкий матрас. Накахара делает очередной резкий грубый толчок, и Дазай стонет. Стонет громко. Даже может показаться, фальшиво. Но в этом и есть весь Дазай. Все его действия пропитаны какой-то мнимой фальшью. Но Чуя может быть уверен: эти стоны настоящие. Юноша ускоряется, при этом не уменьшая силы движений. У Осаму глаза закатываются от того, как сильно большая головка члена проезжается по набухшему бугорку простаты. Но даже так, в его тёмных омутах блестят искорки надменности. Мышцы входа сообщают о себе острыми иголочками боли, сопровождающими каждое движение. Сильные руки сжимают талию до характерных синяков. При желании они с лёгкостью могут сломать находящиеся рядом кости ребёр. Но не сегодня. Сегодня другое развлечение. Запястья болят: кожаные наручники, прицепленные к спинке кровати, не позволяют использовать руки. Но это доставляет юному мафиози особое наслаждение. Удовольствие вперемешку с болью — его любимый коктейль. Толчки снова меняют темп, входя глубже, на всю длину. И этого достаточно: — Чуя… Ах! Мха… Чу...уя, я… Мхах!.. Боже, кончаю… В Чуе просыпается зверь. Дазай зовёт его по имени, лишь когда очень близок к оргазму. Накахара переходит на бешеный темп, подтверждая свою власть. Которой, на самом деле, нет. В свои движения он вкладывает безмолвную фразу: «Ты мой. Я тебя трахаю. Ты кончишь от моего члена.» С громким протяжным стоном Дазай прижимает согнутые ноги к себе, сжимаясь и кончая на живот. Сперма какой-то эстетичной дорожкой легла на светлую кожу. Шатен громко выдыхает, расслабленно расплываясь по мятой постели. Но Чуя не даёт ему отдохнуть, продолжая толкаться в отходящее после оргазма тело, доводя себя до конца. Через пару движений он издаёт хриплый вздох, крепче сжимая чужие бока и кончая глубоко внутрь. Находясь в какой-то прострации, Накахара выходит из растраханного отверстия. Растянутое колечко мышц поблёскивает от смазки и добавившейся спермы. Рыжеволосый замирает, слегка удовлетворённо улыбаясь от мнимо приятной картины. Между тем на лице напарника, уже отошедшего от оргазма, снова появляется ухмылка. — Чуя-тян, — Дазай противно тянет «я», тихо звеня цепями наручников. — Я, конечно, понимаю, что ты немножко тугодум, но в этот раз подскажу: расстегни наручники. Мафиози тихо рычит. Ну за что ему это?! Руки потрагивают от желания придушить напарника. Но Чуя сдерживает себя лишь, потому что потом может сильно влететь от Мори-сана. Вместо этого на худое бедро размашисто прилетает сильная ладонь. Громкий шлепок сливается со стоном шатена. Но было появившейся радостный блеск в голубых глазах тут же меркнет при виде блядского выражения лица младшего. Накахара тихо цыкает, не понимая, на кого злится больше: на себя или на Дазая. Ёбаный — в прямом и переносном смысле — мазохист. Коротко вздыхая, Чуя всё же отрывает ладонь от чужого бедра — на коже уже расцвело красное пятно — и тянется руками к наручникам, по привычке аккуратно их расстёгивая. Осаму тут же обхватывает ладонью запястье, растирая красную полосу. Ему не больно, нет. Просто руки слегка затекли. Рыжеволосый скидывает наручники на тумбочку — потом уберёт — и сползает с кровати. Не пытаясь прикрыться, Накахара направляется к стулу, на котором беспорядочно свалена его и Дазая одежда. Без зазрения совести скидывая на пол чужие брюки, Чуя потянулся к карману своих, выуживая оттуда полупустую пачку сигарет и простенькую зажигалку. Немного подумав, рыжеволосый для приличия всё же натянул на себя брюки без белья. Мафиози подошёл к окну, быстро его раскрывая. И невольно тяжело вдохнул, наполняя лёгкие спасительной свежестью. Всё же, ты не почувствуешь, насколько в комнате душно, пока не сделаешь глоток освежающего воздуха. Прохладное дуновение колыхает лёгкие занавески, прорываясь в комнату и прогоняя застоявшийся запах секса. Щёлкает зажигалка, и в темноту выпускается первая за этот вечер эту ночь тоненькая струйка дыма. Чуя непроизвольно блаженно выдохнул, складывая на подоконник рядом с пустой — пока пустой — пепельницей пачку и зажигалку. Наконец-то спокойствие. Которое тут же рушится, стоит Дазаю тихонько подкрасться со спины и умастить подбородок на чужом плече. Накахара крупно вздрагивает, а шатен, пользуясь моментом, выуживает из пачки сигарету. — Эй! — Да ну, Чуя, не жадничай! — Дазай в притворной обиде по-детски надул губы. Накахара порывался возразить, но тут его подбородок неожиданно схватили цепкие пальцы, притягивая к себе. Осаму, крепко держа напарника, коснулся кончиком своей сигареты чужой, прикуривая. Ехидно улыбаясь, шатен отстранился, напоследок непривычно нежно огладив чужую щёку. То ли от неожиданности, то ли от самих действий Чуя смущённо отвернулся, проглатывая так и не высказанную фразу. Парни молча курили, разглядывая пейзаж за окном. Рыжеволосый снова позволил себе расслабиться, ведь стоящая рядом тварь соизволила замолчать. Единственное условие, когда Дазай не раздражает, при этом находясь рядом, — его молчание. Чуя ненавидит каждую частицу напарника, но больше всего ненавидит его длинный язык. Так бы и вырвал его, но — к сожалению! — за это его отругают, да и… иногда его слова стоны всё же приносят удовольствие. — Кстати, — Осаму опёрся поясницей о подоконник. — Сегодня было так себе. От неожиданности Чуя поперхнулся. — Ч-чего? — Просипел он, изо всех сил подавляя подступивший к горлу кашель. Глаза неприятно заслезились. — Ну, — Дазай задумчиво поднял взгляд к потолку. — Ты сегодня был достаточно тороплив. Мне казалось, что… Короче, я ожидал большего, — тон голоса был спокойный, будто Дазай сейчас его не упрекал в неудовлетворённости, а обсуждал планы на выходные. О Чуе нельзя было сказать того же, что и о голосе шатена. Сигарета в тонких пальцах громко хрустнула, содержимое мелким мусором посыпалось на подоконник. Казалось, злость мафиози настолько пропитала пространство, что её можно было потрогать. — Вот как? — зарычал Накахара, кроша окурок над подоконником. Разжав кулак, рыжеволосый медленно стряхнул оставшиеся крошки. — Да, им… Договорить парню не дали. Рассерженный Чуя резко ухватился за разболтавшийся бинт на шее, притягивая к себе, слегка придушивая. — Если ты настаиваешь, — старший, используя бинты вместо поводка, потянул напарника за собой через комнату. Резко поменяв их местами, Накахара толкнул шатена на кровать. Всё ещё переполненный злобой, он с громким дребезжанием выдвинул нижний ящик прикроватной тумбочки. Рука нашарила первую попавшуюся ручку, резко доставая длинную тонкую плеть. В красноватых глазах Дазая заблестел азарт, а сам он присвистнул. Чуя повернулся к младшему с садистской улыбкой, до побеления костяшек сжимая рукоять. Пихнув ногой невезучий ящик, рыжеволосый медленно приблизился к кровати. Дазай же, сообразив, что от него требуется, резво перекатился на живот, повернув голову назад. Побледневшие от злости голубые глаза встретились с тёмными, полными похотью.

***

Чуя тяжело вздыхает, уткнувшись в экран домашнего ноутбука. На белом, больно бьющем по глазам листе ворда мигал курсив. Из рта мафиози снова непроизвольно вырывается обречённый вздох. Работы на этой неделе… скромно сказать, дохуя. Даже пришлось взять документы домой. И сейчас Накахара, сидя за широким столом, заваленным бумагами, молча пялится на экран. Он уже успел настрочить в общем страниц где-то двадцать; пальцы немного покалывает. Рыжеволосый устало прикрывает веки, легко потирая через тонкую кожу глазные яблоки. Почему-то в голове появляется мысль, почти не относящаяся к работе: хорошо, что он не видел сегодня Дазая. Тот бы как обычно его выбесил. А у Чуи… нет энергии на секс. Даже с силой злости. Вот вообще. Мысли невольно перетекли к их последнему разу. При воспоминании о нём Накахара тихо цыкнул. Мазохист ёбаный… Конечно, блядские стоны Дазая прекрасно ласкают слух. Но его довольное выражение лица! Сраный напарник чуть ли не по-женски течёт от ударов плети. Да и другие секс-игрушки встречает с радостью. Фаллоимитатор воистину конских размеров? Превосходно! Затейливая конструкция из ремешков, непозволяющая сделать лишнее движение? Я весь твой! Вибратор на максимальной скорости на важном совещании? Ах, трахни меня жёстко на столе Мори-сана. Чуя сжал зубы. Блять… даже если Дазая нет рядом, он всё равно жутко бесит. Мафиози помассировал висок. Голова начала слегка побаливать. Парень принялся быстро перебирать варианты, как он может хоть немного расслабиться. Вдруг его лицо прояснилась, неглубокие складки на лбу разгладились. Накахара, резко открыв глаза, как-то удивлённо посмотрел на экран ноутбука. Как же он мог забыть! А ведь ещё и о Дазае думал… Тонкая рука снова легла на мышку. Щёлкнув, Чуя открыл браузер. Пальцы снова забегали по клавиатуре, привычными движениями набирая в поисковой строке адрес секс-шопа. Мысли об их последнем разе напомнили рыжеволосому, что он хотел посмотреть новую плеть. Пожёстче. Конечно, какая-то часть ума понимала, что это ничего не изменит, и Дазай всё равно будет наслаждённо стонать от боли, но… «Надежда умирает последней», правильно? Чуть скривившись от побаливающих мышц кисти, Чуя лениво листал страницы, неособо прицениваясь к какому-либо из вариантов. Если сравнивать с более ранними посещениями подобных сайтов, Накахара стал более сдержанным. Раньше он безбожно краснел, ища простые кожаные наручники и случайно натыкаясь взглядом на предлагаемые товары внизу. Кстати о предлагаемых товарах… Обычно это было что-то типичное для такого сайта: различные кляпы, металлические или кожаные наручники, вибраторы, и т.д. и т.п. Что-то, на что Накахара обычно не особо обращал внимание, невидяще скользя по ним взглядом. Но не сейчас. Сейчас глаз зацепился за что-то несвойственное, странное. Чуя задумчиво щёлкнул на предлагаемый товар. Наверху страницы тут же крупно высветилось название: уретральная затычка. От удивления голубые глаза чуть на лоб не полезли. Если судить по названию… Да нет! Нет. Не может быть. Люди не могут быть такими конченными! Или всё же могут. «Уретральная затычка» представляла собой тонкий металлический цилиндр, сантиметров одиннадцать в длину, закруглённый и немного тоньше, чем основная часть, с одного конца и с небольшим шариком, через который было продето кольцо, — с другого. Накахара продолжал пялиться на экран, метаясь от «не может это быть предназначено для…» до «впрочем, чего только люди не придумают». Пару минут спустя, собравшись с мыслями, Чуя всё же решился зайти в отзывы. Конечно, там вряд ли будут прямо говорить о том, как «это» использовать, но он только хочет подтвердить свои догадки. Да, да, да. Он понял всё правильно. Небольшой взрыв мозга. Неужели «это» можно запихнуть прямо туда? Какая-то часть Чуи всё ещё не может поверить в это, поэтому кисть снова ложится на мышку, а пальцы опускаются на клавиатуру, быстро стуча по клавишам. И вот рядом со вкладкой секс-шопа примостился сайт с клубничкой. Пальцы снова практически невесомо скользят по кнопкам, набирая в поиске нужную тему. Громкий щелчок кнопки «Enter», и сайт суетливо вываливает несколько нужных роликов. Обычно при поиске порнушки, которая может его полностью удовлетворить, Накахара на достаточно долгое время застревает на главной сайта, рассматривая лица и тела актёров и читая описание. Сейчас же курсор утыкается в самое первое видео. Парню сейчас неособо важны детали, только смысл. Рыжеволосый внимательно следит за действиями актива. Большие руки мужчины ласкают бледное тело юноши под ним, немного распаляя — или просто делая видимость — перед основным действием. Чуя в злом нетерпении ёрзает на стуле. Появляется желание перемотать до нужного момента. Но тут в больших ладонях появляется уретральная затычка, практически идентичная той, на которую наткнулся Накахара, но длиннее и чёрная. Мафиози практически прилипает к экрану. Так, бутылёк со смазкой, толстые пальцы активно смазывают головку небольшого члена пассива, потом и саму затычку. Ещё смазки выдавливается на член, и… Смазливый пассив тихо и фальшиво постанывает, но по сморщенному носу видно, что ему не особо приятно. Но он молчит, принимая в уретру затычку полностью. Когда же чужие руки отпускают его член, парень невольно облегчённо выдыхает, тут же пытаясь выдать это за стон. Кадр резко меняется. Пассив лежит на животе, громко постанывая. У него красные щёки, а сзади грубо толкается массивный актив. С немного фальшивым выражением полного удовольствия на лице юноша тянется одной рукой к члену. Но эту руку тут же перехватывают и, прихватив и другую, вжимают в постель. Стоны теперь идут вперемешку с всхлипами. Парень, задыхаясь, тихо шепчет «пожалуйста… дай мне кончить», слова прерывают громкие вздохи. Фальшь чувствуется уже достаточно хорошо, но Чуя больше не обращает внимание на актёров. Вместо этого перед глазами лежащий на спине Дазай. Глаза блестят от слёз. Рот принял форму практически идеального «о». Руки тянут наручники, пытаясь освободиться. Член до предела налит кровью. Кольцо уретральной затычки позвенькивает, от резких движений стукаясь о шарик. Хрипящим голосом Дазай умоляет позволить кончить. На лице Накахары расплывается улыбка. Ооч-чень интересная находка! Закрывая вкладку с недосмотренным порно, Чуя возвращается на сайт секс-шопа. Но теперь в поиск вбито уже «уретральная затычка», и сайт вываливает нужные товары. О, какое разнообразие! Самых разных цветов, разной толщины и длины, с разными формами крепления кольца. И даже — люди абсолютно конченные! — не в виде цилиндра, а состоящая как бы из шариков, оканчивающаяся вытянутым закруглённым конусом. С садистской улыбкой парень неторопливо просматривал варианты. Конечно, демон внутри него требовал чего-то пожёсче, но его мучила… совесть? Ну, не то чтобы он боялся навредить этому придурку, но всё же опыта у него в обращении с этим не было. Да и как потом объясняться перед боссом, если у Дазая появятся «какие-то проблемы»? После не особо быстрого просмотра всех вариантов Чуя остановился на варианте «из своих фантазий» — что-то среднее между самым первым и вариантом из порно. Это была металлическая уретральная затычка, десять сантиметров в длину, в основном пять миллиметров в диаметре, к концу сужаясь до двух. Другой конец плавно перетекая в плоскую пластинку с достаточно большим тонким колечком. Ещё раз представив член Дазая с этой затычкой, Накахара с удовлетворённой улыбкой принялся оформлять заказ.

***

Все последующие дни, пока шёл заказ, Чуя по мере возможностей старался избегать Дазая. Так сказать, копил силы — и ненависть — перед предстоящим «шоу». Какая-то часть мозга всё ещё пыталась образумить Накахару, что он может реально навредить Дазаю, но воспоминания о чужих сломанных костях и многочисленных синяках затыкали совесть. Да и лицо напарника в фантазиях только подкармливало внутренних демонов. А что, Дазай всегда с радостью встречал что-то новое! Что же может измениться сейчас? И вот заветная посылка пришла. Разорвав упаковку, парень в который раз поразился: как это можно впихнуть в член? Но всё же мысль об использовании затычки была настолько заманчивой, что Чуя чуть ли не бросился звонить Дазаю. Но гордость, гордость не позволила это сделать. Всё же со стороны их сексуальная жизнь должна выглядеть так, будто он всего лишь делает Дазаю одолжение и сбрасывает на нём пар. Только бы не показать, что ему действительно нравится трахать Дазая! Но всё же что-то внутри шептало, что ненавистный шатен и так всё понимает. Накахара на это лишь махнул рукой, отгоняя нерадужные мысли. В этот раз всё будет по-другому. Но как же не терпится! Похоже, Дазай тоже соскучился по плётке. Ведь как по-другому объяснить тот факт, что напарник встретил рыжеволосого прямо в холле! «Мазохист озабоченный,» — с едкой улыбкой подумал Чуя, пропуская мимо ушей уже ставшими привычными шутки про рост и внешность. Обычно он на это тихо рычал, но не сегодня, не сегодня. Сегодня Чуя хочет — или по крайней мере постарается — оставить голову холодной. Он не хочет, чтобы сегодня им в постели двигала ярость. Как бы Накахара не хотел это признавать, но он правда не хотел причинить Дазаю лишнего вреда. Несмотря на то, как часто он его бил, в этой ситуации что-то было по-другому. Возможно, его правда мучила совесть из-за того, что Дазай такого явно не ожидает, а Чуя не собирается останавливаться, даже если Дазай будет против. Так что в этот раз он хочет быть… нежнее? Ну, в любом случае, осторожней. Тем более, что вряд ли что-то в члене доставляет приятные ощущения. Поэтому, бросив краткое «отвали», старший направился к своему кабинету. Конечно, Дазая это не остановило. Сегодня шатен вообще всеми силами и способами пытался досадить напарнику. Похоже, в жопе у него настолько свербит, что хочется побыстрее — и посильнее — ощутить там чужой член. Накахару спасали лишь мысли о выражении лица Дазая, когда тот поймёт назначение новой «игрушки». Иначе бы он тут же выебал Дазая на своём столе. Но никакая реакция Чуи заставила Осаму понервничать. То ли он боялся, что снова останется без секса, то ли его просто не устраивала такая реакция на обидные подъёбы, которые раньше встречались с криками. Поэтому Накахара сегодня попал под настоящую бомбардировку. Задание от босса прогуляться с Элис до её любимого кафе было встречено с небывалой раньше радостью. А услышав от Мори-сана просьбу напомнить Дазаю, что «отчёт хотелось бы получить сегодня», Чуе чуть ли под потолок не захотелось прыгать. Хотя бы отстанет, а то он бы точно не выдержал. Несмотря на тяжёлое утро, в целом рабочий день прошёл более-менее удачно. Прогулка охладила побаливающую голову, Элис не капризничала, да и средний капучино окончательно поднял настроение. А всё оставшееся рабочее время тёмноволосый придурок не маячил на горизонте, закрывшись в своём кабинете, доделывая делая отчёт, который «хотелось бы получить сегодня». Поэтому к концу рабочего дня у Чуи, закрывающего на ключ свой кабинет, было очень даже неплохое настроение. Короткой улыбкой ответив на «добрый вечер» одного из подчинённых, мафиози направился к лифту. Слабо улыбаясь, Накахара задумчиво рассматривал пейзаж за одной из стен кабинки, которая была прозрачной. Ух, и почему он никогда не замечал, насколько красивый отсюда открывается вид? Хорошее настроение просто творит чудеса! Тихо поздоровавшись с парнем за стойкой в холле, рыжеволосый наконец-то оказался на улице. Прохладный ветерок тут же растрепал медные пряди, приятно освежая. С улыбкой поправив излюбленную шляпу, Чуя направился в сторону своей квартиры. Небольшие каблуки слабо застучали по каменной плитке улицы. Когда с его головы неожиданно сорвали шляпу, Накахара, вздрогнув, резко обернулся. Позади него стоял напарник, уже умостив на тёмноволосой голове чужую шляпу. Старший сдержал вздох облегчения. Он уж было испугался, что враг застал его врасплох. Хотя, мог бы и догадаться, что это ненавистный напарник. Ведь только присутствие Дазая он никогда не мог заметить вовремя, потому что не видел в нём реальной угрозы. Раздражённо выдохнув, Чуя, поправив волосы, развернулся, продолжив путь. Шатен лишь, поражённый, замер, удивлённо глядя вслед юноши. Что? Рыжеволосый карлик не пытается забрать шляпу? Но, опомнившись, Осаму поспешил за напарником. Шляпа снова оказалась на голове хозяина, но немного криво. Накахара молча поправил её, подавляя в себе порыв ехидно поблагодарить напарника за то, что он сам её вернул. Вместо этого мафиози лишь отвернулся, разглядывая дома. Нет, Дазай, у тебя не получится вывести его из себя, не сегодня, когда ради своих планов он использует всю выдержку, что у него есть. — Вау, я удивлён, — младший не оставлял попытки доконать напарника. — Учитывая, какие короткие у тебя ножки, ты идёшь очень быстро. Но — к раздражению Осаму — рыжеволосый никак на это не среагировал, продолжая наслаждаться короткой прогулкой до дома. И Чуя снова попал под «обстрел». Он даже сам потом удивлялся, как у него получилось сохранить самообладание. Когда парни приблизились к дому Чуи, Дазай изо всех сил скрывал своё нервное состояние. Что случилось? Почему этот злобный слизняк на оскорбления лишь слабо улыбается, разглядывая пейзаж? А Накахара между тем изо всех сил пытался не заулыбаться, наблюдая за мучениями напарника. Воистину, сегодня можно считать одним из самых счастливых дней в его короткой жизни. А если подумать о последующей ночи… На бледном лице всё же расплылась довольная улыбка. И похоже, Дазай воспринял это по-своему, тут же застывая на месте. Не в его правилах сдаваться, но сегодня с Чуей правда что-то не так. — Я не понял, тебе что, особое приглашение нужно? Шатен поднял взгляд. Чуя стоял около подъезда, в приглашающем жесте придерживая дверь. Многообещающе приподняв брови, Накахара переступил порог. Осаму тут же бросился за ним до того, как хлопнула, закрываясь, тяжёлая дверь.

***

Только получив в своё распоряжение чужое тело, Чуя понял, насколько же он его хочет. Тело Дазая — одно большое недоразумение. Слишком худое, но с крепкими мышцами. Остро торчат рёбра, позвоночник, тазовые косточки и костяшки пальцев. Такой бледный, будто Дазай — чёртов вампир. И конечно же бинты. Даже и не вериться, что на этого придурка тащится столько девушек. Хотя личико с тонкими губами, пухлыми щёчками, обрамлённое густыми прядями, довольно привлекательное. И скорее всего Дазай хорош в постели. Хотя… Откуда Чуе это знать? Ведь он знает только, как выглядит трахнутый Дазай, а не трахающийся. Член уже больно упирается в ширинку брюк, но парень не торопится, стараясь как можно сильнее распалить Дазая. Его тело стремительно покрывается красноватыми пятнами засосов и укусов. Потому что Чуя это любит. Любит, как ярко они горят на бледном теле. Наверное, это одна из причин, почему у него встаёт на напарника, несмотря на костлявость последнего. Тело Дазая постоянно скрыто под многочисленными слоями одежды, которые смягчают всю его угловатость. Но сейчас нет этих мешающихся тряпок, и появляется до боли навязчивое желание накинуться на жертву, которая стала жертвой добровольно, и сожрать её заживо. Поэтому юноша сейчас лежит между чужих ног, остервенело кусая внутреннюю сторону бледного бедра. У Дазая это — эрогенная зона. В этом Дазай немного напоминает девушку. Руки шатена подрагивают так, что тихо звенят наручники. Он покусывает свои губы, делая их более пухлыми и яркими, подавляя в себе желание свести дрожащие ноги. Ох, он ждал слишком долго. Настолько, что даже от простых «ласк» отвратительно чувство незаполненности заставляет мышцы живота напрягаться. Да и горячее дыхание старшего, обжигающее возбуждённую плоть, нисколько не улучшает картину. Осаму лишь слабо выдыхает, когда рыжеволосый теперь просто лижет покрасневшую кожу. Ками, как хорошо… Но вот Чуя уже полностью оторвался от чужого тела, напоследок пройдясь по губам грубым поцелуем, и ищет в ящике прикроватной тумбочки смазку. Он всё ещё в брюках, но Дазаю открывается просто шикарный вид на мышцы торса. Осаму всегда поражался, как напарнику удаётся иметь достаточно ярко выраженные мышцы, но не быть типичным качком-шкафом. Наверное, всё дело в самой фигуре: у Чуи достаточно узкие плечи. Но это делает его ещё более прекрасным. Шатен не может оторвать возбуждённого взгляда от сильных рук, роющихся в недрах ящика, красивой спины, точёного пресса. Но вот в чужих ладонях появляется заветная бутылочка, и Осаму поспешно отводит взгляд. Казалось, Чуя этого не заметил, ставя смазку на тумбочку, и всё же стягивая брюки и бельё. На сильные бёдра в этот раз Дазай внимания не обратил, с сожалением заметив, что старший не брал плети. Может, попросить? В прошлый раз это сработало. Хотя… Чуя сегодня такой странный… Вдруг просто молча вышвырнет его из квартиры. Шатен прикусил язык. Всё же он хочет, хочет сильно. Плеть потом. Накахара же, бросив на напарника какой-то странный взгляд, снова оказался на кровати, перед чужими ногами. — Ты ещё долго собираешься медлить? — привычным в постели ехидным тоном спросил Дазай, шире раздвигая ноги. В тёмных глазах плясали чёртики. Чуя подавил порыв зарычать. Вместо этого он лишь слабо — правда слабо! — шлёпнул ладонью по чужой ляжке. На это Дазай тихо застонал, ёрзая по постели. Рыжеволосый резко схватил того за ногу, подавляя все лишние движения. Ками-сама, дай сил не сорваться в последний момент! С громким щелчком открылась крышка, и Накахара выдавил смазку на пальцы. Чуть растерев её по коже, он принялся водить мокрыми пальцами по сморщенной коже входа. Другая рука уже дразнила сосок, перекатывая его между пальцами. Обхватив пухлыми губами другой, Чуя плавно ввёл средний палец. Тело под ним вздрогнуло, изо рта вырвался довольный стон. Активно смазывая горячие стенки, рыжеволосый не менее активно терзал соски, покусывая бледный ореол одного, дёргая пальцами твёрдую бусину второго. Вскоре, введя к первому сразу ещё два, Чуя оторвался от чужой груди под шумный вздох Осаму. Закончив с растяжкой, Накахара не особо торопился вынимать пальцы. В помутневших от возбуждения глазах шатена на долю секунды промелькнуло недоумение, но он тут же прикрыл их, громко застонав, когда пальцы нащупали простату. Теперь рыжеволосый трахал пальцами тело напарника, резко проезжаясь пальцами по бугорку. Дазай лишь только мог, что громко стонать, слабо размышляя о том, почему Чуя решил поласкать его пальцами. Ох, как же сильно это распаляет! Пальцы просто охуенно проезжаются по простате, но их слишком мало, чтобы довести до состояния сладкого забвения. — Чуя-тян боится, что у него слишком маленький член, поэтому пытается удовлетворить меня пальцами? — задыхаясь, но с неизменной насмешливой улыбкой спрашивает шатен. Конечно, он знает, какой большой у Накахары член. Но у него тоже есть гордость, и он никогда не просит. Лишь обидно обзывается, заставляя Чую злиться и действовать быстрее и больнее сильнее. Странный способ, но с Чуей это всегда срабатывает, и Осаму добивается своего. И сейчас это срабатывает. Чуя тихо рычит, резко вводя пальцы до самых костяшек. Дазай тихо постанывает, но рыжеволосый уже вытащил пальцы. Вытирая их об простыню, парень как-то странно рассматривает младшего, будто что-то решая. Шатен уже было собрался снова его подколоть, но тут на бледном лице расплывается едкая ухмылка: — О, не волнуйся. Я просто хотел сильнее тебя возбудить перед кое-чем новеньким. В тёмных глазах шатена появляется азарт. Между тем мысленно Дазай коротко соглашается с Чуей. Возбудил он его хорошо: к колом стоящему члену очень хочется прикоснуться. Но Осаму даже не двигает руками в наручниках, контролируя себя. Он ни за что не даст слабину перед напарником. Мысли резко переходят в другое направление. В голове рождаются тысячи вариантов этого «новенького», пока глаза с интересом наблюдают за снова роющемся в ящике Чуей. К удивлению Дазая, в ладонях рыжеволосого появляется всего лишь небольшая коробочка. Новая смазка? Тогда почему он не использовал её сразу? Чувствуя на себе пристальный взгляд карих глаз, Накахара плюхнулся на постель. Почему-то именно в этот момент пальцы перестают слушаться, и парень никак не может справиться с упаковкой. Через несколько безуспешных попыток короткий ноготь всё же смог подцепить край, и ставшая за миниту ненавистной коробочка летит куда-то в сторону, на мятое одеяло, а глаза шатена расширяются. Это вообще что? — Что такое, Дазай? — тянет Чуя, заметив непонимание напарника. Совесть окончательно заточена в дальнем углу черепной коробки. — Ты не понимаешь, что это? А как же твой богатый опыт в сексуальной жизни? Как же ты можешь не знать о назначении этой штучки? Дазай в ответ только молчит. Ему правда нечего сказать. Тогда Накахара решает продолжить: — Что ж, я, конечно, понимаю, что ты немного тугодум, но в этот раз подскажу, — рыжеволосый приблизился к напарнику, лица разделяли лишь пара сантиметров. В голубых глазах сверкала надменность. — Это вставляется вот сюда, — широкая рука легла на чужой член. Как же Чуе нравится это выражение лица! Смесь из непонимания, удивления и отрицания. На лице Дазая! Так прекрасно, что Накахара еле сдержался, чтобы не сфоткать. Вместо этого рыжеволосый отпрянул и снова потянулся к смазке. Реакция Дазая полностью удовлетворила его фантазии, но пора переходить к более активным действиям. А Дазай так и продолжал молчать, замерев на постели. То ли он не мог до конца поверить в существование «этого», то ли он считал, что Чуя шутит. Но всё же его тело крупно вздрогнуло, когда на горячую плоть полилась холодная смазка. — Стой, подо..., — начал было шатен, но тут же умолк. «Так быстро смирился?» — с удивлением подумал рыжеволосый. Бутылочка с жалкими остатками смазки была отброшена куда-то в сторону. Вместо неё в руках Накахары уже блестела затычка. Осторожно обхватив одной рукой плоть, придерживая, Чуя, задержав дыхание, осторожно ввёл тонкий кончик в уретру. Осаму, подавляя в себе крик, коротко мыкнул, сильно выгибая спину. Накахара, ненадолго замерев, продолжил давить на затычку под шумное дыхание Дазая. Закончив и вытерев мокрые руки о простынь, рыжеволосый осмотрел всю картину. Щёки Дазая покраснели намного сильнее обычного. От виска тянулась солёная капелька пота. Грудь тяжело вздымалась, тело сильно дрожало. Багряный член блестел от большого количества смазки, растёкшейся по всей длине белёсой дорожкой, на конце заманчиво поблёскивало колечко. Чуя по-хищному улыбнулся. — Ч-чуя, доволен? — тихо позвал шатен. Казалось, он понял, что перестал следовать своим привычным принципам. И даже сейчас, пытаясь снова завоевать превосходство, он хоронил себя ещё сильнее, называя имя напарника. — Хаа… Ч-чуя, ты д-доволен? Может… — О, нет! — в этот раз они явно поменялись ролями: превосходство у Чуи, и он прекрасно читает напарника. — Разве ты не хочешь? Не хочешь ощутить, как я вонзаюсь в тебя? Как мой член растягивает твои тугие мышцы? Не хочешь кончить от того, как сильно головка моего члена проезжается по всем твоим любимым местам? А, Дазай? Уретральная затычка — лучшее его решение. Эта возможность говорить язвительно, ухмыляться, чувствовать превосходство над напарником, которое последний тоже ощущает. Он как будто попал в рай. Нет. Не в рай. В ад. Потому что он просто горит от возбуждения. В подтверждении своим словам, Накахара приподнял чужие ноги и положил себе на плечи. От смены положения Дазай громко выдохнул. Красная головка коснулась растянутых мышц, совсем чуть-чуть исчезая внутри. Вдруг Чуя резко толкнулся, входя до самых яичек, тут же проезжаясь по простате. В этот раз Осаму не смог сдержать крика. Руки сжались в кулаки до побеления костяшек, а глаза заблестели от невольно выступивших слёз. Член просто горел. Казалось, будто он сейчас лопнет. Но Чуя, сжав чужую талию, лишь продолжал делать размашистые и сильные движения, вбиваясь в бугорок простаты. — Ах, Чуя! Дазай был очень громким. Он такой всегда. Но если раньше даже в его стонах каким-то образом слышалось превосходство, то сейчас из широко раскрытого рта вырывались плаксивые стоны, похожие на хныканье. Иногда шатен срывался на хриплые вскрики, когда Чуя входил особенно глубоко. И постоянно звал. Повторял имя старшего, тихо шепча в короткие перерывы между стонами. — Чуя! Очередной зов. Который всё же был громче остальных, поэтому Чуя опустил взгляд. Ох, Ками… Этот вид намного лучше, возбуждающе прекрасней, чем все его фантазии. По вискам стекают слёзы из полуприкрытых глаз. Рот обрамлён ярко-красными покусанными губами. Цвет щёк почти слился с цветом рта. И выражение лица… такое умоляющее. Как у типичного пассива из какой-то яойной манги. — Ах! Ч-чуя… по…жа-ах! Пож-жалуста… Чуя! Дай мне к-кончить. Чуя, пожалуйста! В Чуе просыпается уже не зверь. Демон. Демон, пожирающий души. Появляется до ломки навязчивое желание укусить, сожрать, поглотить. Какой-то частью сознания пугаясь самого себя, Накахара резко впился в чужую шею, ожесточенно кусая, прокусывая кожу до крови. Дазай лишь тихо стонет. Чуя, с трудом отрываясь от чужой шее, на которой темнеет укус, всё же замедляется. Если Дазай просит… Хотя… — Мы кончим вместе, — страстно шепчет Чуя, переместившись губами от шеи к уху. Резко выпрямившись, Накахара оторвал руки от чужой талии, на месте которых кожа успела стать красноватой. Указательный палец тянется к колечку, играясь с ним, но не тянет. Дазай затаил дыхания в ожидании конца пытки. Но Чуя специально медлит. Осаму хочет поторопить его, но тут рыжеволосый неожиданно делает сильный толчок и одновременно резко тянет за кольцо. Дазай не слышит себя. Не слышит, кричит ли он, безмолвно открывает рот или просто стонет. Оргазм накрывает полностью, затягивая в вязкую темноту небытия. Что случилось? Где он? Кто он? Он полностью теряет себя, проваливаясь за оболочку пространства. Кажется, он на несколько секунд потерял сознание. Дазай кончает, сильно кончает. Спермы много, она большим пятном растекается по животу. Можно удивиться, как много спермы скрывалось в нём. Он никогда так много не кончал. Тело сжимается. Мышцы так давят на возбуждённую плоть Чуи, что тому кажется, будто даже девственная задница Дазая не была настолько тугой. Или он просто забыл? Неважно, когда волны оргазма через долю секунды накрывают и его тоже. Тихо и удовлетворённо постанывая, Накахара кончает внутрь шатена и тут же выходит. Тело Дазая содрогается, веки закрыты. Эй, с ним всё хорошо? Но любое волнение отпадает, когда младший, сильно жмурясь, приподнимает веки, часто моргая. Чуя, успокаивающе поглаживая чужое тело, легко целует в щёку. Дазай сегодня был хорошим, можно и понежничать. Пальцы уже ловко расстёгивают наручники. Цепи тихо звенят, когда их откладывают в сторону, а на покрасневшую кожу ложится пару поцелуев. — Ты в порядке? — всё же подчинившись совести, неловко спрашивает рыжеволосый. Дазай не отвечает, пялясь в потолок, но тело уже не так сильно дрожит. Накахара лишь слабо пожимает плечами и встаёт с постели. Неторопливо собирая разбросанные по постели вещи, Чуя что-то тихо напевает. Настроение отличное! Уретральная затычка просто лучшее, что он покупал! Наконец-то Дазай был покорный. Надо будет делать так почаще. Только… Наверное, лучше не стоит использовать затычку часто, верно? А что насчёт эрекционного кольца? Раньше он не обращал на него внимания, считая примитивным. Но ведь функции у него подобные? А если Дазай так остро реагирует на невозможность кончить… Сбросив всю эту груду на тумбочку, старший привычным жестом вытягивает пачку сигарет и зажигалку из кармана брюк и возвращается к кровати. Дазай уже сидит и, морщась, потягивается. Снова типичный Дазай, но хотя бы не язвит и не обзывается. Накахара плюхается на кровать за спиной шатена и зажигает сигарету. Но вдруг на его лице рождается улыбка, и тот резко разворачивается в сторону напарника. — Ну как, понравилось «новенькое»? — Неожиданно спрашивает Чуя, и Осаму замирает. Понравилось. Ему нравится смесь боли и наслаждения. Но боль от наслаждения… Это что-то совершенно иное. Ему приятно, и больно, но и от этого тоже приятно… Возбуждение, наслаждение становиться стремительно растущим комом. Ощущение такие острые, яркие. И он никогда не чувствовал такого при оргазме. Это было несравненно. — Молчание — знак согласия? — ухмылка становится ещё шире. — Нет! — спохватившись, громко отвечает Дазай, резко отворачиваясь и по-детски надувая губы. Но они оба понимают, что это ложь, что, как раз таки, «молчание — знак согласия». Чуя беззвучно смеётся, собираясь, наконец, закурить. Но вдруг — какая наглость! — прямо из его пальцев вырывают зажжёную сигарету, и Дазай с ехидной улыбкой слетает с кровати и отбегает к окну, закуривая. Накахара с выпученными от удивления глазами недоумённо пялится на него. Но потом лишь тихо цыкает и тянется за новой сигаретой. «Охуевший, блять, мазохист.»