Спрос на танцующее тело

Маленькая девочка бежала вниз по деревянным ступенькам своего дома, пока её не остановил дедушка, стоящий у двери, что вела в его комнату. Морщинистыми руками он держал свою трость, без которой не мог спокойно ходить: все-таки прожитые года уже давали о себе знать. Мужчина снял очки, что делали обычно его глаза в несколько раз больше, сжимая их в свободной руке. Его взгляд блуждал по открытым ножкам пятилетней правнучки, которую он недавно привел из детского сада: она еще не успела переодеться из своей милой юбочки в розовую пижамку, что безумно обожала. Громко сглатывая слюну, дедушка выпустил из рук очки и притворно ахнул. — ДжаИн! Милая! Помоги, пожалуйста, дедушке! ДжаИн понеслась в сторону старика, слегка прискакивая. Она всегда помогала любимому девушке, если это оказывалось необходимо. Между ними были отличные отношения. ДжаИн часто сидела вместе с ним в его комнате, попивая горячий чай с любимой маковой булочкой, что было уже традицией. Они разговаривали обо всем на свете, ДжаИн обожала проводить время с дедулей, потому что он всегда одаривал её комплиментами и действительно относился к ней не так, как относились остальные взрослые. Только иногда его просьбы заставляли девочку смущенно отводить глаза, перебирая маленькие пальчики от нарастающего волнения. Играя с другими девочками в группе детского сада, ДжаИн часто замечала, что её представления о прекрасном принце существенно отличаются от представлений сверстниц. Пока все Кены были молодыми блондинами с красивыми телами, ДжаИн испытывала необъяснимую злость, не желая видеть этих кукол в разыгрываемых сценках. Топая ножками и тяжело пыхтя, она рассказывала об этом дедушке, а он, смеясь, говорил, что девочки в группе не такие взрослые, как она, поэтому в ближайшее время точно не поймут настоящей красоты. Падая перед стариком на колени, ДжаИн поползла к упавшим очкам на четвереньках. — Солнышко, приподними свою юбочку, она, наверное, мешает тебе. — мужчина облизывался и поглаживал пах, пока озвучивал просьбу. Когда девочка исполнила её, то он дополнил, — Повернись к дедушке задом и спусти трусики… Проходили года. Старик всегда любовался правнучкой, ублажая себя рукой, бывало, что иногда он мог попросить её сесть к нему на колени, заставляя ДжаИн слегка покачиваться и целовать его стянутые губы. Когда девочка начинала отпираться, то в качестве наказания хлестал её по обнаженной попе, параллельно мастурбируя. Если в пять лет ДжаИн считала его прекрасным принцем, чувствуя себя особенной и с охотой выполняя его приказы, то с возрастом обожание сменилось отвращением и страхом. Она не могла рассказать то, что происходило родителям. Пытаясь угрожать этим дедушке, она делала самую большую ошибку в своей жизни. На каждое её слово у старика находилось два. Он закапывал надежду на спасение все глубже и глубже, называя ДжаИн позором семьи и обещая, что после того, как она расскажет то, как соблазнила немощного старика, мама и папа откажутся от неё. У нее не было выхода. Однако, вместе со взрослением ДжаИн старость подбиралась все ближе. Прадед был в таком же бессильном состоянии перед смертью, как и его правнучка перед ним все эти годы. Теперь мать ДжаИн чаще оставалась дома, чтобы присматривать за умирающим дедушкой своего мужа, а сама ДжаИн и шага на первый этаж сделать не могла, потому что её тошнило. Тошнило, ведь каждый раз перед глазами всплывало все то, что старик делал с ней. Сидя в своей комнате и наблюдая за покачивающимся деревом, ветви которого били по окну, ДжаИн слышала, как деревянная лестница скрипела под ногами матери. Всхлип. Сердце восьмилетней девочки забилось сильнее. Второй всхлип. В голове собрался пазл. Третий всхлип. ДжаИн оказалась в ступоре. Осторожно выпрямляя ноги, она подползла к краю кровати, прислушиваясь к разговору матери за дверью. — Он умер. По щеке ДжаИн скатилась слеза сразу же, как она раскрыла глаза. Прошло уже несколько лет, большинство воспоминаний, особенно болезненных, стерло из её памяти время, но случившееся в детстве до сих пор иногда всплывает подробными обрывками, от которых посреди горла образуется ком. Наверное, чувства ДжаИн может понять только тот, кто сталкивался с сексуальным насилием. Понимать и осознавать — абсолютно разные вещи. Если она скажет, что считает своего прадеда ужасным человеком, и вся вина лежит на его плечах, то это не значит, что ДжаИн не ощущает себя грязной девчушкой, что с самого детства заигрывала с восьмидесятилетним родственничком. Если тебе будут твердить, что ты псих, то рано или поздно ты сам в это поверишь. Поэтому никто и никогда не узнает, что маленькой ДжаИн пришлось пережить. Она не настолько сильна и уверена в себе, чтобы поделиться своим постыдным секретом хоть с кем-то. Жалеть себя каждый раз, когда в голове всплывают ужасные события прошлого, уже вошло в привычку ДжаИн, иначе она, казалось, уже не может. Протягивая руку к телефону, что лежал на краю двуспальной кровати, ДжаИн, разблокировав его, принялась искать вкладку с музыкальным приложением, которую она не закрыла ещё с вечера. На экране высветился последний трек, что играл в студии, пока ДжаИн и Чимин танцевали до дрожи в коленях. Найти общий язык с Чимином никогда не было проблемой. Он всегда располагал к себе и мог вывести на разговор даже самого забитого студента. Однако этим вечером парень светился не так ярко, как обычно. ДжаИн почувствовала себя по-настоящему особенной, потому что не всякому дано лицезреть грустный взгляд Пак Чимина. ДжаИн всегда была такой. Она пыталась найти свои отличия от остальных, поэтому хваталась за любую возможность потешить эго таким образом. Желание выделяться и быть для кого-то спасительницей и центром вселенной преследовало ДжаИн, губя личную жизнь девушки. Вероятно, именно слова старикашки-извращенца так повлияли на нее. Выделяя ДжаИн среди сверстниц, он разрушил адекватное восприятие себя у маленькой девочки. Как избавиться от этого оставалось только гадать, ведь сделать шаг на путь выздоровления казалось чем-то максимально далеким и невозможным. «Наверное, он сейчас спит» — подумала про себя ДжаИн, отбрасывая смартфон в сторону и переворачиваясь на другой бок. Неужели сегодня она не включит любимый плейлист под паршивое настроение и не будет полночи рыдать в подушку, анализируя в сотый раз всю боль, что сопровождает её годами. Мурашки, пробежавшие волной по спине из-за воспоминаний о касаниях Чимина, заставили ДжаИн вздрогнуть и слегка улыбнуться в темноте. Она слишком устала, чтобы нагружать себя лишними проблемами, так что предалась мечтам о возможных отношениях и блестящей карьере, которая была целью её жизни, ведь доказать свою значимость, как ей казалось, ДжаИн могла только так. Чимин не спал. Он и глаз сомкнуть не мог с тех пор, как пришел домой. Кончики пальцев были словно лед, а тело бросало в дрожь. Первой в голову парня пришла возможная температура, но, провозившись в поисках градусника слишком долго, он бросил затею померить её. Может, дело совсем в другом. Пока Чимин был сосредоточен на поиске, то все симптомы пропали. Но, как только, ему стоило вспомнить о проведенном времени с ДжаИн, внутри вновь появилось сводящее с ума тревожное чувство, а руки неуправляемо задрожали. Какая глупость, кажется, Чимин уже не в том возрасте, чтобы так волноваться после встречи с девушкой. Но какая же ДжаИн все-таки привлекательная, Чимин готов заплакать, когда видит, как она танцует в облегающем купальнике, что смотрится на ней безупречно, будто ДжаИн была рождена для него. «Может, я зря отказался от кураторства?» — лежа с закинутыми на стену ногами, шептал парень. Спустя какое-то время он наконец уснул, однако сон его продлился недолго, буквально за час до будильника Чимина разбудил телефонный звонок. — Доброе утро! Разбудил? — бодро почти кричал в трубку парень из театра, что сдавал Чимину халупу, зато в центре Хондэ, к тому же и без залога. То, что нужно было приезжему студенту из Пусана. — Доброе утро, Чонсоб… — Чимин не мог сдержать зевок, поэтому пришлось остановиться на половине ответа. — Разбудил. Ну ладно, слушай, дружище, — Чонсоб тоже сделал паузу, но уже специально, словно ему неловко озвучивать то, что он собирался, — Тут такое дело… — Не беспокойся, говори. — поглаживая грудь, Чимин расплылся в улыбке, ожидая, что это очередная глупая просьба по постановке или еще что, Чонсоб точно не собирался его выселять. — Тебе придется съехать. Или собирался. — Что? — сейчас в Чимине смешались и неприятное удивление, и крайнее возмущение, поэтому интонация вылетевших изо рта слов получилась непонятная для обоих парней, — Чонсоб, если дело в деньгах, то не волнуйся, сейчас они у меня есть, и я могу заплатить за залог. — Дружище, было бы в них дело… — Чонсоб ненадолго оторовался от телефона, перекидываясь парочкой фраз с кем-то, пока Чимина ужасно колотило от волнения, — Тебе я не за что не стал бы поднимать плату или что-то из этого разряда, но мне хата нужна. — Может, я могу как-то помочь? — Чимин, в принципе, мог позволить себе снять новую квартиру и даже намного симпатичнее этой, однако переезд займет слишком много сил, и он уже привык к этой квартирке, хоть какая-то стабильность в его жизни должна быть, да и сорить деньгами особо не хотелось. — Нет, слышишь, мне нужна хата, я сам в ней жить буду. Чимин уж было дело собирался предложить жить вместе, но, вспомнив о размерах квартирки и любви Чонсоба к тусовкам, успокоил свой порыв и даже смирился с неожиданными тратами. — Когда съезжать? — на выдохе спросил Чимин, тянувшись к стакану с водой, что всегда оставлял на ночь. — Завтра — послезавтра. — виновато сказал Чонсоб, а стакан с водой на этих словах полетел из рук Чимина на пол. — Чонсоб, где я найду квартиру за это время?! Затягивать с поиском жилья Чимин не мог, поэтому каждую свободную секунду проводил на букинге, однако предложения не могли порадовать ничем: ни выгодой, ни расположением, ни внешним видом, ни адекватным хозяином. Он даже написал в общий чат одного из классов с просьбой разослать его сообщение о поиске квартиры или хотя бы комнаты по другим таким же чатам. Но по тому, как продвигалось дело, видимо, Чимину все-таки придется потратить несколько сотен тысяч вон на хостел. Сегодня уже нужно выселяться, а Чимин так и не нашел ничего. Совсем ничего. — Чимин! — послышалось сзади, казалось, ситуация повторяется. ДжаИн с аккуратным пучком на голове в черном и простом, но невероятно красивом для Чимина, хитоне и милых розовых чунях, что были слегка закрыты белыми гетрами, скользила по плитке коридора, пытаясь натянуть балеро. — Устала бегать за тобой, — пыталась отдышаться девушка, облокачиваясь руками на согнутые колени, — Ищешь комнату? — Не то, чтобы ищу, а нуждаюсь как в воздухе. — глаза Чимина загорелись, а широкая улыбка расплылась на его лице, — Могла бы позвонить, зачем бегала за мной? ДжаИн не могла сказать, что оттягивала этот момент специально, ожидая, когда Чимин окажется в безысходной ситуации. Было не сложно узнать о скором выселении парня, и насколько сильно он нуждается в жилье, поэтому хитроумный план сразу же поселился в голове ДжаИн, осталось только проверить действенный этот план или о его гениальности еще рановато кричать. — Об этом не по телефону говорить, наверное, — замешкавшись из-за вопроса, ДжаИн осмотрела полный коридор, думая о своих следующих словах, — Пойдем в столовую, там поговорим. — Хорошо. — без сопротивлений ответил Чимин и послушно почти побежал за еще не отвыкшей от быстрого темпа девушкой, — ДжаИн, куда ты так гонишь?! — А?! — находясь на приличном друг от друга расстоянии в шумном коридоре, было сложно различить, что ДжаИн и Чимин друг другу говорили, поэтому приходилось чуть ли не кричать. — Помедленнее, говорю! — схватив девушку за руку, Чимин потянул её на себя. — Теперь я за тобой бегаю. Сделай такой жест Чимин ещё вчера или этой ночью, то у ДжаИн бы сердце из груди выпрыгнуло, но сейчас она согласно кивнула и слегка сбавила шаг, будто ничего необычного не произошло. Такое часто происходит с девушкой. Сначала ей кажется, что она безоговорочно влюблена, а на утро от этого светлого чувства и след простыл. В гороскопе говорят, что это потому, что она лунные весы в первом доме. «Да, однозначно дело в этом» — уверяла себя девушка каждый раз, когда подобное происходило. Оказавшись у электронной кассы с выбором обеда в студенческой столовой, ДжаИн задумалась не на шутку: её мозг плавился, пока она выбирала между свиной котлетой и жареной курочкой. — Как думаешь, что выбрать? — Чимину ДжаИн казалась какой-то необычной, он её никогда не видел в таком расположении духа: она беззаботно болтала с ним, на девичьем лице не было ни намека на грусть, и она уже не казалась такой неприступной. — Котлету? — выдал Чимин, не спуская взгляда с девушки. — Нет, возьму пибимпап, шоколадное молоко и еще порцию кимчи. Твоя очередь заказывать, сегодня я угощаю, — Чимин уже хотел возразить, но ДжаИн зацыкала, перебивая его, — Отказы не принимаются. Направляясь к пустому столу с зелеными подносами, наполненными едой: наполнены они были, потому что ДжаИн настояла на том, чтобы Чимин взял побольше, «я помню, как ты кушал, когда мы ужинали все вместе после репетиций к постановке той весной» — оправдывалась она, студенты сели напротив друг друга, а ДжаИн, недовольная тем, как села изначально, нахмурилась и, подложив ногу под пятую точку, все-таки нашла удобную позу. Это была разве та ДжаИн, которую называли сиренью все парни из окружения Чимина, и которую он знал? Та ДжаИн всегда выглядела, как бедная всеми забытая девушка, словно была героиней какого-то фильма. Роскошная с притягательной грустью в глазах. А сейчас такая обычная. Может, Чимин сделал поспешные выводы? — У меня есть предложение для тебя. — ДжаИн беспардонно выдернула Чимина из его мыслей. — Есть свободная комната у знакомого парня? — опередил девушку Чимин, думая, что её предложение очевидно. — Я буду очень благодарен. — Нет, — размешивая содержимое своей тарелки, твердо и слегка раздраженно уверенности Чимина ответила ДжаИн, — Точнее, свободная комната есть, но не у знакомого парня, а у меня. — Я… — Выслушай сначала, а потом уже дай мне свой ответ. — потерев ладошки, ДжаИн прочистила горло, — У меня большая двухкомнатная квартира, и я живу в ней одна, поэтому, в любом случае, если ты сидишь чаще в своей комнате, а не на кухне, например, то встречаться мы будем крайне редко. До принятия решения мы можем сходить ко мне, и я покажу что да как. И…ты помнишь о кураторстве? — Да, помню. — кивнул парень, набивая рот свиной котлетой. — В общем, ты можешь жить до конца или даже после фестиваля, то время, что тебе понадобиться бесплатно…почти. — Почти? Надеюсь, меня не заберут в сексуальное рабство первокурсницы, что отсчитывают окончание моих классов ради «случайной» встречи? — Чимин улыбался, когда говорил это, прикрывая рот ладошкой, а на лице ДжаИн и намека на улыбку не было. Чимин раздражал её сегодня, как никто другой не раздражал. Стоило им сблизиться, как первое впечатление разбилось вдребезги. — Смешно, — съязвила девушка, а довольная рожа Чимина сменилась на смутившуюся, — Нет, тебе всего лишь нужно курировать нашу группу. — Это все? — вскинул брови парень. — Да, но это очень важно для меня и выгодно для тебя. Чимину и думать не нужно: более выгодного предложения он не найдет. Но, вдруг, в этом есть какой-то подвох? ДжаИн может жить в другом конце Сеула в разваливающейся халупе, кишащей тараканами? Ну, по крайней мере, по её виду не скажешь. — Когда можно посмотреть квартиру? — наклонив голову и прищурив глаза, изучал уплетающую со скоростью света еду ДжаИн. — Извини, очень есть хочу и спешу, — прожевав до конца весь рис, она заговорила, — Сегодня после часа тридцати. Сможешь? — Смогу. — Отлично, — промакивая рот салфеткой, ДжаИн второй раз за сегодня в компании Чимина прочистила горло и была уже на низком старте, держа поднос с пустыми тарелками, — Спасибо за увлекательную беседу, но я должна идти. Согласно кивнув, Чимин проводил взглядом торопящуюся девушку и заинтересовано мыкнул. У него возникло такое ощущение, что ДжаИн было невыносимо находиться рядом с ним, поэтому она вечно торопилась убежать, в прямом смысле этого слова, подальше от него. В первую их встречу она тоже была вся на иголках. Поесть свиную котлету в одиночестве Чимину сегодня не получится. Недовольный ДжиУ буквально плюхнулся рядом с ним вместе с подносом, наполнение которого не отличалось от наполнения подноса Чимина. Одногруппник так же провожал ДжаИн взглядом только каким-то разочарованным, но все еще с восхищением. Странный, никак иначе. — Чего такой поникший? — поинтересовался Чимин спустя несколько тяжелых вздохов ДжиУ, которые так и кричали: «Ну давай, обрати на меня внимание!». — Карга по современному танцу не захотела, чтобы я был куратором группы ДжаИн… — не только карга, в принципе, сама группа этого тоже не хотела, но, как показалось ДжиУ, Чимину это знать необязательно. — Да ладно, ДжиУ, ещё найдешь способ сблизиться с ДжаИн, — похлопал одногруппника по плечу Чимин и продолжил трапезничать, — Просто подойди и пригласи на свидание. — Не могу. — Если тебе кажется, что она выглядит неприступной, не думай, что это действительно так, — звучало так, будто Чимину и правда не все равно на эти дурацкие терзания ДжиУ, — Она не такая… — Что? — возмутился ДжиУ, — Она и не казалось неприступной или что-то такое, нет, в плане, я даже не думал об этом. Она красивая, милая и веселая. Я часто видел, как она смеется в компании своих одногруппников. Её улыбка безупречна, тебе не кажется? — Я… — Чимин был в тупике, ДжаИн никогда не казалась ему такой, какой её только что описал ДжиУ, — То есть, хочешь сказать, что никогда не видел такую…ну, как сказать…я думал, что она какая-то грустная. — Чимин, ты с ней работал так долго, а говоришь так, будто впервые её видишь. Каким бы проницательным Чимина не считали окружающие, чаще его мнение о людях было ошибочным. Увидеть настроение человека или его желание в моменте действительно не составляло проблемы, но когда дело доходило до личности, это вводило Чимина в ступор. И дело, скорее, в том, что ему абсолютно плевать на остальных. Зная какую-то базовую информацию о каждом, с кем приходилось общаться напрямую, парень не сталкивался с надобностью углублять эти знания. Какую-то девчонку уже тронет тот факт, что он запомнил её имя или напиток, который она всегда берет в кофейне. Но подобная ерунда сама отпечатывалась в создании Чимина, и ему не приходилось стараться от слова совсем. — Не знаю, мне она казалась зажатой. — оправдывался Чимин, хотя хотел побыстрее закончить этот бессмысленный разговор. — Если она стеснялась незнакомого третьекурсника, то это не значит, что она зажатая, — хохотал ДжиУ, тыкая указательным пальцем Чимину в ребра, — Не представляю, почему ты так всем нравишься. Чимин знал, почему он всем нравится. Достаточно всегда улыбаться и был удобным милашкой, тогда, конечно же, остальные будут тянуться к тебе. Разве это так сложно для понимания? Любой человек растает, если другой запомнит его привычку, прочитает рекомендованную книгу или сделает комплимент новой прическе. Наверное, в этом и проблема общества — никто и не думает, как сделать приятно приятелю или знакомому. От этого любое внимание становится чем-то необычным. — Жуй котлету, знаешь, какая вкусная! — перевел тему Чимин, устав от слишком много возомнившем о себе ДжиУ. — Почти каждый день здесь ем на протяжении трех лет… — цокнул ДжиУ, принимаясь наконец-то за свою еду. Долго ждать ДжаИн не пришлось. Когда на часах Чимина стрелка показала 13:40, девушка вылетела из аудитории. Она успела переодеться и теперь на ней была короткая черная юбка и такая же черная водолазка в рубчик с белой оборкой на концах рукавов, только прическа не изменилась. — Давно здесь стоишь? — сходу спросила ДжаИн, подтягивая ручки кожаной сумки, съехавшие с плеча. — Прилично. — отрезал Чимин, однако легкая улыбка на его лице смягчала резкий тон, — Куда нам ехать? — На Мёндон, и опережая твои вопросы, — ДжаИн рылась в сумочке, совсем не обращая внимания на толпу и идущих напролом студентов, из-за чего Чимин придерживал её за локоть, — Да, мой отец торговец и нет, он — не владелец Lotta. — Я даже не думал об этом, — неправда, Чимин сразу же подумал о Lotta и смеялся про себя со своей гениальной шутки, — Что, так часто задают эти вопросы, когда узнают, где ты живешь? — Представить себе не сможешь, — ДжаИн достала из сумки бутылочку с антисептиком и слабо постучала по руке парня, а после капнула ему на ладонь розовую жидкость, проделывая то же самое со своими ладошками, — Он очень вкусно пахнет, разотри. Растирая антисептик, Чимин почувствовал, что резкий запах спирта сменил приятный ванильный. — Я же говорила. — словно прочитав мысли, ухмыльнулась ДжаИн и сжала рукав лонгслива Чимина, чтобы не потеряться. На улице прилично похолодало, поэтому теперь почти невозможно встретить прохожего без теплой курточки или пальто поверх повседневной одежды, разве что дурака, что не боится заболеть или даже не задумывается об этом. — А ты чего в короткой юбке в такую холодину? — выгнул бровь Чимин, наблюдая, как ДжаИн завязывает такое же короткое бежевое пальто с объемными рукавами. — Говорит мне тот, кто додумался надеть на тоненькую кофточку косуху. — Не переводи стрелки. — Ох ты что, не знаешь о теплых колготках? — закатила глаза девушка и задрала ногу повыше, оттягивая на вид тонкий кусок ткани, — Это обманка. — Тебе не кажется, что мы слишком по-дружески общаемся? — Кажется, но какая разница, если нам ещё предстоит жить вместе? — уверенно заявила ДжаИн, снова хватая Чимина за край лонгслива, — Хорошо, что додумался шарф с шапкой надеть. — Ты уже за меня все решила? Я ответа не давал. ДжаИн лишь на секунду повернулась и пожала плечами, продолжая идти. Пока они шли до метро, Чимин пожалел, что поленился разобрать чемодан и достать оттуда пальто или куртку потеплее, чем обычная кожанка. Ему приходилось передвигаться съежившись, что слегка раздражало ДжаИн, но она пыталась не показывать этого, отвлекаясь на красивый осенний пейзаж и тыкая им Чимину. За горячим кофе девушка отказалась идти, ссылаясь на час пик в метро, что расстроило Чимина, однако ДжаИн нашла подходящую тему, чтобы забрать все внимание парня на себя. Тараторя что-то про ветки метро, карту, цены на проезд и затрачиваемое время, чтобы доехать до университета, она и не заметила, как между ней и Чимином сократилось расстояние в забитом вагоне, до которого они уже успели добраться. — Об этом я как раз и говорила. Чимин держался за поручень, зажимая между своим телом и дверьми ДжаИн, что продолжала рассказывать о дороге, районе, улице, квартире, магазинчиках неподалеку и остальных необходимых для проживания на Мёндоне вещах, пока из-за резкого наплыва пассажиров на одной из остановок между будущими сожителями не осталось пары сантиметров. Оба задержали дыхание, продолжая пялиться друг на друга. Никто не посмел и слова вставить, чтобы разбавить обстановку, будто им и без этого вполне комфортно. Но каждый чувствовал смятение и, как бы не было стыдно об этом говорить, нежелание отрываться. ДжаИн первая сдалась, отворачиваясь и опуская голову вниз, встречаясь взглядом с пушистым шпицем. Её щеки слегка порозовели, и она выставила руку вперед, опираясь о грудь Чимина. — Выходим.