Больше, чем друг

Артём, не моргая, смотрел в стену совершенно сухими глазами, которые совсем высохли и не могли больше выдавить ни одной слезинки. Тело ныло от долгого сидячего положения, пальцы подёргивались от напряжения, кое-где на руках виднелись свежие порезы, неприятно колющие и жгущие кожу. Но ему было всё равно. Ему было наплевать на то, что сейчас его телефон разрывался от сообщений и звонков его друзей, родителей, которые узнали про его утрату — ведь среди этих сообщений не будет ни одного от него. Он не напишет. Даже если очень захочет. А Артём бы написал ему, он верил, что это исправит всё, что ему станет легче пережить… то что произошло. Но подняться, взять в руки телефон — это сейчас нереально. Слишком сложно. На когда-то пустующей полке сейчас стояла фотография Вани, сделанная совсем недавно, может, неделю назад. Он держал Артёма за руку. Чёрт, ведь больше никогда такого не произойдёт. Тёплая, идеально гладкая, такая родная ладонь Вани никогда больше не коснётся Артёма. Конечно парень может сорваться даже прямо сейчас в морг, отыскать там Ваню, всё ещё веря в то, что тот не умер, и прильнуть к его руке… но ведь она будет уже не та. Холодная, безжизненная, давно потерявшая своё тепло. Это будет всего лишь плоть, лишённая всякой человечности. Лезвие так близко. Какой огромный соблазн снова провести им по тонкой коже, оставляя ровный кровавый след прямо рядом с венами. Как же этого сейчас хотелось… и Артём не стал себя изводить, и лишать столь желаннного. Ему нечего терять. А ещё нужно заглушить эту долбанную боль, развивающуюся где-то глубоко внутри, и совсем не остывающую со временем. Лезвие вошло довольно глубоко, алая кровь просочилась из пореза и красиво растеклась по запястью. Песни в плейлисте, который Артём составлял на протяжении почти всей жизни, сменялись более тоскливыми. Сейчас, как кстати, из колонок была слышна песня, идеальная для его внутреннего состояния. Она описывала те чувства, душевную боль, которые Артёма сейчас терзали: «Lonely day» группы «System Of A Down». «Such a lonely day And it's mine The most loneliest day of my life…» - пел мужской голос в песне, приятно растягивая гласные в конце слов. Зачем он ушёл? Зачем он оставил его одного в этом отвратительно одиноком и полным страданий мире? «…And if you go I wanna go with you And if you die I wanna die with you…» Да, это именно то, что хочет сделать Артём. Уйти с ним. Умереть с ним. И может там, за гранью реальности, он снова встретит его, снова прижмётся к нему, снова чмокнет Ваню в его очаровательные пухлые губы, или просто покроет беспорядочными поцелуями его лицо. Артём больше всего сейчас желает быть рядом со своим возлюбленным. «Take your hand and walk away…» - как близки Артёму все эти строки… вся эта песня, совокупность любимой мелодии и слов которых парень прекрасно понимает. Забываются даже воспоминания в его голове, такие страшные, навевающие меланхолию. И слова врача. И его тело, которое повезли в направлении морга. Всё это где-то в пелене сознания, далеко, и будто эти ужасы происходили не с ним. Ему всё это снится. Это неправда. Сейчас ему в дверь позвонят, в квартиру ворвётся запах хлопкового дезодоранта и эхом раздастся мелодичный и мягкий голос Вани. Он обнимет Артёма, уляжется с ним в спальне, а может прямо на диване в гостинной и сладко уснёт, ни на секунду не отпуская. Но саднящие кровавые раны говорят об обратном. Они возвращают в суровую реальность. И всё это не сон. «The most loneliest day of my life The most loneliest day of my life…» - громче заиграла гитара, а голос из колонок повторял снова и снова эти слова. Хочется запеть вместе с ним… но Артём не умеет петь. И совсем не осталось сил. Поэтому парень только одними губами повторял за голосами из песни, поглаживая изрезанные руки, из которых уже давно текла кровь, прямо на диван, окрашивая тот в бордовый цвет. А ему всё равно. Он думал остановить кровотечение, хотя бы прикрыть свободной рукой рану, но в чём смысл? Теперь всё в жизни его лишено. Зачем пытаться, если можно сдаться со спокойной душой? Зачем оставаться, если можно уйти к Ване? Ведь смысла жизни теперь нет. Смыслом жизни был он. И вина так гложет. Из-за него с Ваней всё это произошло и в результате… Это всё я, по моей глупости его не стало, я тупое ебланище, последняя сволочь, недостойная больше жить. Я не достоин быть здесь. - от мыслей становилось ещё больнее. Сука, как же невозможно больно. Не физически. Эта давящая атмосфера везде, в каждом уголке квартиры, в каждом сантиметре воздуха. Всё вокруг сейчас так напоминает о нём… На кухне они вместе готовили тортик, пачкая носы в муке и целуя друг друга в чумазые лица… Спальня хранила их самые лучшие воспоминания: там они валялись рано утром, счастливые и влюблённые, там они играли в картишки на раздевание, сидя по-турецки в кровати… чёрт, там они трахались… В прихожей, Артём целовал только что пришедшего с подработки Ваню в лоб, забирая сумки с продуктами для совместной готовки. Там он встречал своего парня после долгих разлук, утопая в уютных объятиях и теряя голову от его приятного запаха. В гостинной, где сейчас сидел Артём, чего они только не делали: кидались диванными подушками, бегали по просторной комнате как маленькие дети, подскальзывались на скользкой плитке и падали, по-идиотски смеясь… Они смотрели любимое аниме на большом экране телевизора, прижавшись друг к другу в холодный осенний вечер… Артём прятался от своего парня в шкафу, пока тот копошился в ванной. Ванная… там они сидели в обжигающе горячей воде, совершенно голые, в пушистой мыльной пене, то дерясь, расплёскивая воду на пол, то делая друг другу массаж застывших от напряжения, и долгой работы и учёбы плеч. Там они стояли перед зеркалом и смотря через него друг на друга, чистили зубы, начиная новый день. Его щётка до сих пор стоит там, в стаканчике на раковине, прямо рядом с щёткой Артёма. Вернись, вернись, вернись, - повторяло что-то в голове, - или я сам приду к тебе, Ваня. Очевидно, все просьбы останутся неуслышанными. Ваня никогда не вернётся. И Артём может только одно — пойти на встречу с возлюбленным сам. И эта встреча будет длится вечность, она не закончится и не прекратится, как когда-то прекратилась жизнь Вани. Если Артём пойдет к нему, это уже будет навсегда. На веки вечные он будет рядом с ним. Парень разлепил уставшие веки и пересиливая всю боль, теперь больше физическую, вышел из квартиры, оставляя дверь нараспашку. Любимая песня всё ещё играла где-то там, но уже не важно, потому что он далеко, и домой больше не планирует возвращаться. Лифт открылся почти сразу после нажатия кнопки. Два этажа вверх и он будет на крыше. Даже она напоминает Артёму о нём. Обычно дверь на неё никто не закрывает, и раньше они с Ваней ходили туда встречать рассвет. Сейчас там довольно темно, если не обращать внимание на то, что город и ночью весь светится. Каменная ограда совсем невысокая. Артём облокотился на неё и всмотрелся в вид, открывающийся перед его глазами. Чертовски красиво. Пронизывающий насквозь холодный ветер подул в лицо и взъерошил волосы. Буквально на днях он стоял здесь в той же самой позе, что и сейчас, но сзади него стоял Ваня, обнимая со спины и нежно целуя в макушку. Это совсем свежее воспоминание заставило Артёма едва заметно улыбнуться. И в этой улыбке даже ощущалось счастье… Что же с ним случилось? Случился Ваня. Перед Артёмом выход. Выход через который он попадёт прямо к нему. Да, он недостоин. Не достоин быть рядом с ним. Но Ваня простит. За всё. Он всегда прощал, и теперь поступит так же. Даже если Артёма ждёт лишь пустота — это всё равно будет лучше, чем страдать здесь без него. Он не продержится ни секунды в непомутненном рассудке без Вани. Он в этом не сомневался. Как и не сомневался в своих следующих действиях. Он, кажется, не думал. Просто будто на автомате забрался на ограду и посмотрел вниз. Артём не боялся высоты. Наоборот, она всегда его манила. Сейчас особенно сильно. Голова, правда, немного кружилась, да и самого его подташнивало: как-никак он потерял большое количество крови. Но скоро всё закончится. Один шаг — и он увидит смысл его жизни. Тело пробирает дрожь. То ли от холода, то ли он нахлынувших чувств. Но как же на это всё похуй. Тело наклонилось вперёд, руки с окровавленными запястьями сами собой разошлись в стороны, будто открываясь для объятий. Объятий Смерти, которая забрала Ваню. А теперь заберёт и его. Прости, Ваня, я такой чмошник. Всегда любящий тебя чмошник. Как сказал один выживший самоубийца: «Когда летишь с моста, понимаешь, что все твои проблемы решаемы. Кроме одной - ты уже летишь с моста». И Артём понял самое главное — Ваня бы хотел чтобы он жил.

***

Полуоткрытых век нежно коснулось что-то тёплое. Кажется, это чьи-то пальцы. До ужаса знакомые. Артём открыл глаза, и сразу зажмурился от яркого света вокруг. Где он? Он что… не умер? Парень лежал на мягкой простыне в комнате залитой солнечным светом. Он поднял глаза. — Утречка, Тём, - рядом с ним, поднявшись на локтях лежал Ваня и ласково улыбался, смотря на него. Артём сразу вскочил, прижался к своему парню, судорожно цепляясь за его футболку, и целуя в шею, как можно крепче обнимал его торс руками. Ваня был живым. Вот он, здесь, перед ним, здоровый, такой же, как раньше. — Это… не сон? - спросил Артём, смотря на любимого через пелену подступающих слёз. — Нет, ты не спишь. — Не уходи, Вань, пожалуйста… - он бережно приник к губам Вани. Они такие приятные, родные и привычные, он точно не спит. Это всё реально. Ваня реален. Ваня охотно ответил на поцелуй и обвил руками шею Артёма. — Я никуда не уйду… мы теперь вместе, уже навсегда, - когда Ваня нехотя оторвался, Артём заметил, что тот тоже плачет. — Только не плачь, прости меня, прости, прости, прости… - повторял парень целуя Ваню то в одну, то в другую щеку, держа того за скулы обеими руками, - я такой трус… я не смог без тебя, прости… — Не извиняйся, ты только хотел быть рядом, - Ваня заботливо заправил волосы Артёма за ухо, - я не сержусь, совсем. — Ты меня прощаешь? — Конечно… конечно я тебя прощаю… - парень провёл пальцами по глубоким порезам Артёма, и заметно погрустнел, - но я уверен, ты бы прожил прекрасную жизнь… ты должен был идти без меня. — Не говори так! Я бы не справился один, - Артём прикоснулся губами к тыльной стороне ладони Вани, и замер. На безымянном пальце что-то блестело. Потом перевёл взгляд на свою руку. Кольца. У них у обоих обручальные кольца. Ваня только улыбнулся удивлённому выражению лица парня мужа: — Всё как ты и мечтал, - Ваня прильнул к Артёму, покрепче обнимая, - я люблю тебя, Тёма. Они вертелись в кровати, наслаждаясь друг другом, и Артём, рассматривая кольца на их пальцах, всё ещё не верил, что Ваня правда здесь. — Ты знаешь, что ты не одинок? - Ваня вдруг стал серьёзным, - Ты оставил там много людей… оставил родителей, друзей. Все они любят тебя, Артём. — Мне нужен только ты… никто и ничего не заменит мне тебя, твои прикосновения, твой запах, твой голос, твои поцелуи. Я сделал свой выбор, и не осуждай его, - он отвёл взгляд и нахмурился, в душе, конечно, понимая, что он натворил. — Ну почему ты такой глупый и безответственный, а? - он обнял Артёма и погладил по голове. Невозможно долго на него дуться. — И я люблю тебя, Вань. Всегда буду любить. И всё это наяву. Они женаты, они счастливы вместе, его смысл жизни рядом, даже когда та прервалась. И теперь Артём действительно дома. Дом — это не место, где ты живёшь. Дом — это место, где рядом твоя любовь.