Как?

      Крупные капли дождя неприятно стучали по запотевшим окнам автобуса, заставляя каждый раз обращать на них внимание. Яркие огни города и фар мимо проезжающих машин отражались на темных силуэтах людей, наверняка спешащих домой. В полупустом автобусе было душно. Хотелось выйти, буквально вылететь с него на очередной остановке. Но Саша не могла: перед ней сидел человек, чьи карие глаза в тусклом свете казались черными, непроглядными дырами. Человек, чей тяжелый взгляд не отрывался от ее напряженного лица и заставлял сидеть на месте.       Кира усмехнулась, заметив, как Саша поежилась. Кривая, слегка надменная ухмылка появилась на ее губах, когда она в очередной раз отвела глаза. Вновь не смогла ответить на ее вызов.        Автобус остановился. Открылись двери, и Саша тяжело вздохнула, смотря на то, как люди в дикой спешке начали выходить, словно боялись остаться здесь, с ними, в этой безумной атмосфере напряжения. И в конечном итоге они остались одни… как всегда.        Кира, на очередной тусовке, вновь приревновала ее к девушке, с которой она просто разговаривала. А Саша вновь повелась на ее эмоции и, не выдержав, сильно толкнула ту в дверь ванной и даже замахнулась, но не ударила, опустила все же руку. И подумала, что так могла бы немного отрезвить свою возлюбленную, но, ох, совершила ошибку — так ещё больше раззадорила пьяную Киру.        Крепко, со стиснутой челюстью схватив Сашу за руку, она увела ее с вечеринки, не дав даже попрощаться с близкими друзьями.        И сейчас они ехали… домой.        — Чего погрустнела, м, зайка?        Ее хриплый, грубый голос заставил Сашу поджать губы, а после — криво улыбнуться.       — А ты чего такая веселая, а, любимая?       И вовсе она не была любимой для нее. Совсем. Но называть друг друга ласковыми словами им нравилось. Нравилось издеваться, дразнить друг друга.        Нравилось играть с чувствами и эмоциями друг друга.       Темные, затуманенные алкоголем глаза опустились на чужую грудь, выглядывающую из под черной майки, и Саша усмехнулась, увидев, как жадно Кира смотрела на нее, как сильно желала. Она быстро облизнула сухие губы, показав на секунду разрезанный язык, и… Саше стало жарко. Невыносимо. Ненасытно выпитый виски, танцы под любимую музыку, очередная ссора с ней — не единственные причины, чтобы прямо сейчас сесть на ее худые, татуированные ноги и горячо поцеловать, расположив пальцы на ее шее. Но они находились не в том месте.        Саша беззвучно хмыкнула, когда Кира, облокотившись о собственные колени, нагнулась к ней и, обдав приятным пряным ароматом, прошептала:       — Как же ты без меня будешь?        Ее практически черные, сливавшиеся со зрачками, радужки опьянили еще сильнее: Саша, поддавшись вперед, хотела, наконец, сделать это — поцеловать, но Кира остановила ее. Приложила палец к ее губам и с довольной ухмылкой на лице произнесла:       — Нет, милая.        Саша томно, рвано выдохнула, грубо схватила ее руку, поднесла к своим губам… и, словно кошка, отчаянно желающая любви, начала осыпать порывистыми поцелуями ладонь. Потом — тереться раскрасневшейся щекой о нее.        — Нам выходить.        Мазнув большим пальцем по чужой скуле, Кира встала и потянула за собой Сашу, сразу же расположив руку на ее талии, — как она часто делала.       Оказавшись на безлюдной, совершенно пустой улице, под редкими холодными каплями дождя, Саше стало легче дышать, но только слегка, ведь в следующий миг Кира, взяв ее за руку, переплела их горячие пальцы между собой и резко дернула на себя, заставив прижаться.        — У тебя сегодня хорошее настроение, м-м? — спросила она, не глядя на нее.       — Почему мы ушли с тусы?        Кира не любила, когда ее вопросы игнорировали, пропускали мимо ушей, но иногда Саше нравилось видеть ее такой раздраженной, лукавой и пьяной одновременно. И именно поэтому, широко ухмыльнувшись, она ожидала от нее гневной, больно режущей реакции.        — О чем болтала с той телкой? — она, крепко держа ее в своих тисках, смотрела на нее сверху вниз. Пыталась запугать ее своим взглядом… возможно, вновь оттолкнуть от себя, как всегда, но Саша знала ее лучше собственной матери, знала, что они буквально зависимы друг от друга, что их жизнь без друг друга — скучная, серая, не такая адреналиновая.       Не такая опасная.       Саша рассмеялась. Громко.       — О, не парься, она по мальчикам!        Кира прижала ее к себе еще сильнее, еще ближе, прижала так, что ее грудь мягко коснулась ее. Свободной рукой скользнула по оголенному животу, невесомо провела пальцами по выпирающим ребрам, не прерывая зрительный контакт.       — Что это было в автобусе? — поинтересовалась она, вопросительно поднимая бровь.       Вместо ответа Саша взяла ее за затылок, притянула к себе и, наконец, прикоснулась к ее губам, утягивая в долгий, жадный поцелуй, которого она так желала все эти минуты.        Кира не любила, когда ее игнорировали, и всегда отвечала только ей.        Поцелуи с Кирой вечно страстные, пылкие и чертовски требовательные, иногда грубые и резкие, а иногда — мягкие и дразнящие, и никогда невинные. Она — пожар, постоянно жаждавший большего. На меньшее она не согласна. И лишь Саша могла дать ей то самое топливо, что так яростно и быстро разжигало в ней огонь.        Кира ухмыльнулась сквозь поцелуй, больно сжав пальцами ее талию. Холодные капли дождя растекались по их раскрасневшимся лицам, соединяясь в тонкие паутинки на скулах и щеках, и даже они не смогли бы потушить то, что так ярко горело и пылало в них.        Нет. Было бы крайне глупо сказать, что у них любовь — такая искренняя, сильная, какая бывала у обычных людей. То, что у них происходит из раза в раз — что-то иное, явно неправильное, но такое пленительное, обжигающее… и, ох, как им обеим нравилось обжигаться друг об друга.        — Пиздец, — выдохнула Кира, отстраняясь от нее, — как же ты без меня будешь?        Саша облизнулась, от жаркого поцелуя перед глазами плясали мутные огоньки, заставившие ее отшатнуться от своей возлюбленной, на лице которой застыла надменная усмешка. Она понимала, о чем конкретно Кира говорила.        Запустив пальцы в мокрые волосы, Саша прикусила губу и отвернулась, в сторону пустой дороги — только бы не смотреть на нее в этот момент. Только бы не показать то, насколько ее будет не хватать.        Саша не могла ответить на ее вопрос. Совершенно. Она сама не понимала, как?        Как она будет жить все эти месяцы одна, в их общей квартире, в которой столько всего произошло…        Как будет просыпаться без нее и постоянных перепалок с ней с утра?        Как будет жить без вечного чувства… горечи?       Как будет жить без ее грубых рук, слов, поцелуев, объятий…?       Как?       — Если ты там на своем проекте найдешь себе новую телку, я тебя зарежу, — из ее груди раздался нервный смешок, когда она повернулась, чтобы вновь взглянуть на нее.       — Это и тебя касается.       Кира была холодна, показывая всю серьезность собственных слов.        Но кто подумал бы, что они обе — нарушат свои же слова?