Кофе на одного (уже нет)

Megan Wofford — Twilight Waltz

      Каждое утро Дайн варит кофе на одного. Пропорции строго рассчитаны — три мерных ложки на чашку воды. Квартиру заливает ароматом, пока Дайн занимается привычными делами. Ему давно не нужно смотреть на часы, чтобы уложиться в отведённое время.       Жизнь год за годом идёт по накатанной колее: утренние ритуалы, работа, и… нет, не путь домой.       Между выходом из офиса и возвращением в квартиру почти всегда есть кое-что ещё.       Клуб.              Первое правило клуба… нет, не молчать о клубе. Рассказывать можно, как можно и приводить того, кто тебе понравился. Правило только одно — всё должно быть добровольно. Именно поэтому Дайн здесь — потягивает кофе на мягком диване и смотрит. Ему нравится наблюдать. Разумеется, этим он не ограничивается, но…       «Но» вмешивается в его планы на спокойный вечер и разрывает их в клочья. Дайн приподнимается и сам не сразу замечает, как сердце начинает биться чаще и как хищно раздуваются ноздри.       Этот человек очевидно пришёл сюда впервые — Дайн никогда его раньше не видел, иначе обязательно запомнил бы.       Господин Но танцует в расстёгнутой рубашке, чувственно закидывая голову, его правый глаз скрывает повязка, а каждое движение… да, вызывающее, но за этим вызовом есть что-то ещё. Что-то, что Дайну, оказывается, очень нужно.       Свод негласных правил клуба гласит, что уводить чужих партнёров… можно, если все этого хотят.       И Дайн намерен сделать так, чтобы Господин Но его захотел.              Первая проблема — моральная — решается, пока Дайн пробирается между танцующих гостей клуба, стараясь никого не задеть. Господин Но толкает своего спутника в грудь и — по лицу видно — бросает что-то резкое. Дайн видит сверкнувший в полутьме насмешливый оскал, ярость во всей позе, — и Господин Но стремительно исчезает в толпе. Дайн следует за ним туда, где собираются все обиженные души — под навес у входа, и предсказуемо находит его с зажатой в зубах сигаретой, шарящим по карманам.       Дайн протягивает зажигалку, откидывает металлическую крышечку.       Господин Но смотрит на него прищуренным голубым глазом, и Дайн чувствует себя… разоружённым.       Вблизи этот человек ещё притягательнее.       — Предлагаешь пойти с собой? — в лоб спрашивает он и, перехватив руку Дайна, подносит зажигалку к кончику своей сигареты, несколько раз затягивается. Табак занимается с первого раза, но.       Но.       Прикосновение всё ещё длится, и Дайн не хочет его обрывать.       Он кивает.       — Тогда идём. — Господин Но пожимает плечами.       — Дайн, — представляется Дайн и получает насмешливый взгляд.       — Тебе обязательно знать имя того, кого трахаешь?       Дайн пожимает плечами.       — Если не хочешь…       Господин Но, не выпуская его руки, наклоняется ближе, почти касается губами уха, шепча:       — Кэйа, — и Дайна обливает жаром.       Свободной рукой он обвивает тонкую талию, просовывает пальцы под ремень джинсов на пояснице, с усилием поглаживает, и Кэйа подаётся под это прикосновение, прогибается, прижимается теснее, закидывает руки Дайну на шею, прижимается губами к местечку под ухом, щекотно выдыхает в волосы.       — Продолжай, — просит он.       Дайн спускает руку ему на зад, сжимает и отпускает ягодицу, гладит бедро под тонкой тканью, цепляется пальцем за разрез почти у паха.       — Здесь? — усмехается Кэйа. Он откровенно нежится, позволяя ласкать себя на глазах у других. Обычное дело в клубе, но…       Но.       — Согласен на машину?       — О. — Кэйа ухмыляется — Дайн чувствует кожей. Шея его слабое место, и Кэйа будто знает об этом. — Если приласкаешь меня вот так ещё. — Он стонет, когда Дайн просовывает пальцы в прорезь, гладит шёлковую кожу на внутренней стороне бедра. — Сделай мне хорошо.       Дайн берёт его на руки. До машины сотня метров, не больше, и Кэйа мог бы пройти их сам, но. Ещё одно но.       Кэйа удивляется. Смущается, и тут же это прячет за наглой улыбкой, закидывает голову. На длинной шее проступает острый кадык, и Дайн мучительно хочет его поцеловать.       Несколько секунд он удерживает Кэйю одной рукой, чтобы открыть заднюю дверцу, и сразу после укладывает его на сиденье. Кэйа двигается, закидывает ногу на спинку, и бесстыдно обтянутый джинсами стояк вынуждает Дайна тяжело сглотнуть.       С кривоватой улыбкой Кэйа расстёгивает молнию, высвобождает член, обхватывает у основания, сжимает, покачивает из стороны в сторону. Дайн втискивается между его колен, наклоняется, чтобы поцеловать, но Кэйа вместо губ подставляет шею.       Ожидаемо, но не обидно — сладкий стон того стоит.       Вот как. Тоже чувствительное место.       Дайн приспускает брюки, выдавливает на ладонь пакетик смазки, растирает по члену Кэйи, потом по своему. Кэйа обхватывает его пальцы, чтобы притереться теснее, длинным, сладким движением толкается в ладонь, стонет, когда Дайн целует его в горло, и закидывает ногу ему на поясницу.       — Вот так, — довольно шепчет он и обнимает Дайна за шею, царапает ногтями под лопаткой, просунув руку под пиджак. — Да, я…       Он из тех, кто становится влажным; должно быть, если ласкать его долго, можно увидеть соблазнительное пятно на белье.       Задыхаясь от возбуждения, Дайн целует и вылизывает гладкую грудь, обхватывает губами соски, легонько прикусывает кожу вокруг. Кэйа вздрагивает, тихо стонет, и хватка под лопаткой становится сильнее. Это больно — и это, разумеется, комплимент.       Дайн сдвигает его ближе, под себя, прижимается всем телом; ласка становится откровеннее, но всё же недостаточно.       У Кэйи вырывается сдавленное «ох», когда Дайн поднимает его под поясницу, отводит его колено в сторону. Так ещё приятнее. Кэйа хватает ртом воздух, и Дайн чувствует, как дрожит бедро под ладонью.       Почти сразу за этим Кэйа кончает ему в руку, и Дайн додрачивает, размазывая по члену его сперму, пока Кэйе не брызгает на открытый живот.       — Трахни меня, — одними губами говорит Кэйа, глядя ему в глаза.       Дайн стягивает ниже пояс его джинсов, притирается членом между ягодиц. Первый оргазм не унял возбуждение вовсе; передышки хватает, чтобы использовать ещё два пакетика смазки. Кэйа закусывает губу, принимая в себя пальцы, и он такой… тесный.       Ещё немного, и Дайн начнёт дрожать от жадности.       — Давай, — просит Кэйа громче и кладёт ногу на подголовник переднего сиденья. Его член вздрагивает, вновь поднимаясь, и Дайн, медленно вынув пальцы, обводит головкой влажный вход, толкается несколько раз между ягодиц чуть выше, задевая мошонку и нежное место под ней. Кэйа прерывисто вздрагивает, и Дайн, обычно сдержанный, понимает, что больше не может.       Он пытается войти не спеша, но Кэйа дёргает на себя с такой силой, что Дайн прижимается к нему всем телом — и оказывается сразу очень глубоко.       Кэйа снова подставляет ему шею, горло, ключицы, и Дайн целует везде, прикусывает мочку, в которой блестит длинная серьга.       — Так, — стонет Кэйа на первом сильном толчке, и разводит колени ещё шире. — Да, вот так…       Трахая его, Дайн чувствует себя таким голодным, будто у него несколько лет не было секса. Кажется, они могли бы не прерываться несколько дней, но…       Размякший после оргазма, расслабленный до последнего мускула, Кэйа ещё привлекательнее. Чувствуя слабеющие спазмы мышц вокруг своего члена, Дайн не удерживается — поворачивает Кэйю к себе, осторожно, спрашивая разрешения, целует в подбородок, и Кэйа подставляет губы, приоткрывает рот, позволяя вылизать свой язык.       Дайн хочет его снова, но пора остановиться.              Сдвинувшись на разные края заднего сиденья, они приводят себя в порядок. Дайн краем глаза замечает, как Кэйа довольно улыбается, обтирая влажной салфеткой живот и грудь, как проводит пальцами по зацелованной шее. Его ресницы слегка вздрагивают, и Дайну снова хочется распластать его под собой, целовать его, пока его член снова не затвердеет, брать его до рассвета и дольше.       Что он за человек такой, этот Господин Но.       — Спасибо, — говорит Кэйа и, подарив Дайну быструю улыбку, выскальзывает из машины.       Дайн откидывается на спинку, прикрывает глаза. У него уже нет сил, но всё равно хочется подрочить.       Вместо этого он проводит ладонью по шее, там, где Кэйа поцеловал его первый раз, и губы сами расползаются в улыбке.       Это было так хорошо.       Приподняв ресницы, Дайн торопливо отдёргивает руку — Кэйа внимательно смотрит на него через стекло.       Выдержав паузу, он поворачивается и неторопливо уходит — не в сторону клуба, дальше по стоянке, и Дайн заставляет себя не смотреть вслед.       Пути людей сходятся и расходятся. Их — разошлись.              Ни следующим вечером, ни через один Дайн не приезжает в клуб. Он всё ещё голоден, но понимает, что этот голод не утолить с кем-то другим, пока первое впечатление не пройдёт. Люди часто оказываются… завораживающими.       Думать о том, что едва ли кто-то завораживал его настолько, не время. Есть и более важные дела.              И всё же, неделю спустя сидя на диване с лёгким коктейлем и глядя на танцующие парочки, Дайн ищет глазами только одну фигуру. Хотел бы он заинтересоваться кем-то другим, но…       Он предпочитает не размышлять над этим «но», потому что Кэйа не приходит.              После кошмарного рабочего дня Дайн едет в клуб больше чтобы выпить. На романтические приключения нет настроения.       На подходе к фейс контролю кто-то из толпы хватает его за локоть. Дайн готов огрызнуться — но, стоит обернуться, раздражение уходит.       Кэйа смотрит на него, не скрывая улыбки, скользит пальцами к плечу, обнимает.       — Проведёшь?       — Только если на этот вечер ты со мной.       — Всего на вечер? — шепчет Кэйа, касаясь дыханием его уха, и трогает губами шею чуть ниже угла челюсти. — Жаль.       Дайн вскипает от этого «жаль» и от руки на спине под расстёгнутым пиджаком, ослабляет узел галстука. Вечер холодный, но ему жарко.       — Угостить тебя чем-нибудь?       — Кофе.       Обычно Дайну не нравится, когда кто-то набивается к нему на ночь, но.       Пока охранник ищет его имя в списках, Дайн прижимает Кэйю к себе за талию. Он почти никогда не приводит с собой «плюс один», но Кэйа всё ещё целиком состоит из неожиданных (и приятных) «но».              Привычка зовёт к полюбившемуся дивану в стороне от общего веселья, но Кэйа, едва ступив на танцпол, ловит Дайна за руку, поворачивает к себе, кладёт его ладонь себе на бедро — и прижимается всем телом.       Сегодня играет медленная, мечтательная мелодия; мелодия для танца на двоих, для тех, кто влюблён, для тех, кто…       Кэйа целует его в шею, пока развязывает болтающийся галстук, стягивает до локтей пиджак, гладит плечи через тонкую рубашку, — и Дайн очень любит танцевать, но.       От возбуждения почти больно.       — Идём со мной, — шепчет Кэйа.       Дайн готов последовать за ним куда угодно.              Они запираются в туалетной кабинке, Кэйа спускает джинсы до колен, упирается в тонкую стенку. Наскоро смазав его и себя, Дайн трахает его между бёдер, размашисто ему надрачивая; голод становится невыносимым. Дайн хочет, чтобы Кэйа стонал, чтобы кончил ему в руку, чтобы у него подкашивались колени от удовольствия, — и всё это не для того, чтобы почувствовать себя превосходным любовником.       Кэйе хочется делать хорошо. Это потребность.       Когда Кэйа цепляется за перегородку между кабинками, сползает по ней грудью, задыхаясь, пачкая руку Дайна горячим семенем, Дайн чувствует нечто большее, чем удовлетворение.       И он всё ещё голоден.       Кэйа теснее прижимается к нему задом, качает бёдрами, и Дайн не успевает задавить собственный стон.       Ему снова так хорошо.       Кэйа разворачивается лицом, обнимает; у него в самом деле подкашиваются колени. Дайну хочется притиснуть его к стене и не выпускать, пока он не охрипнет от стонов.       — Хочу увидеть тебя без одежды. — Кэйа трётся опадающим членом о низ его живота, и Дайн понимает, что ещё минута — и они никуда отсюда не уйдут.       — Кажется, ты хотел ещё и кофе.       — Неужели намёк понят? — Кэйа заходится лёгким, ещё хрипловатым смехом, взглядывает Дайну в глаза и целует в уголок губ.       Дайн сжимает его подбородок, раздвигает языком зубы и вылизывает его рот — снова, и снова ему хочется больше.       — Не боишься?       — Того, что ты затрахаешь меня до смерти?       Дайну приходится закрыть глаза и сделать глубокий вдох. Кэйа снова смеётся, отстраняется, чтобы застегнуть джинсы. Музыка доносится и сюда, превращая обыденный секс в туалете в воспоминание, которое хочется сохранить.       Если откровенно, в этой кабинке у Дайна было немало хорошего секса, но.       — Не позволю тебе прятать такую роскошь. — Кэйа стягивает с него пиджак, прижимается носом к воротнику. — М-м-м…       Ещё секунда — и Дайн трахнет его не сходя с места.       Кэйа продолжает нюхать его пиджак по пути до машины. Ветер холодит спину под влажной ещё рубашкой, но Дайн может думать только о том, как Кэйа вцепится ему в под лопатку и широко разведёт колени.       Десять минут до дома уже кажутся нестерпимо долгими.       Похоже, Кэйе тоже, потому что, сев на соседнее сиденье, он тянет Дайна к себе за верхнюю пуговицу рубашки, влажно целует над жёстким воротничком, проводит языком вверх до уха.       — Кэйа, — просит Дайн; собственный голос звучит незнакомо. Слишком живо. — Не сейчас.       Усмехнувшись, Кэйа откидывается на спинку своего сиденья — и, стоит Дайну повернуть ключ зажигания, кладёт руку ему на бедро. Чуть ниже, чем хотелось бы, и чуть выше, чем можно терпеть.       Дайн снова выдыхает, борясь с искушением, но в этой борьбе он уже проиграл.       Он двигает ладонь Кэйи выше, и Кэйа с едва заметной довольной улыбкой сжимает его член через брюки — слегка, только чтобы обозначить намерение, а не возбудить всерьёз.       В его случае и этого было бы достаточно, чтобы Дайну захотелось больше, но.       Дайн всё ещё хочет увидеть его обнажённым.              Кэйа ведёт себя на удивление прилично — ни поцелуев в лифте, ни приставаний, пока Дайн открывает дверь. Как вежливый хозяин, Дайн пропускает гостя вперёд — и понимает, что попался в ловушку на собственной территории.       Сделав пару шагов по тесной прихожей, Кэйа начинает раздеваться.       Дайн смотрит, не в силах оторваться, и приходит в себя, только поняв, что ключи в кулаке до боли впиваются в ладонь.       Кэйа сбрасывает с себя всё и в завершение стягивает резинку с длинных волос. Намёк или нет, но Дайну действительно хочется поласкать его ртом. Везде.       Он перешагивает разбросанную по полу одежду, прижимается к Кэйе сзади, обхватывает ладонями тонкую талию, целует косточку у основания шеи, местечко между лопаток, — и он снова возбуждён.       Как давно такого не случалось? Секс-марафонов в его жизни тоже было немало, но…       Ещё одно но, и Дайн просто не выдержит.       Что Кэйа за человек? Почему, всего раз коснувшись, его невозможно выпустить из рук?       Кэйа тихо стонет в темноте, и этот искренний, сладкий звук только для Дайна.              В постель Дайн снова несёт Кэйю на руках, опускает между подушек. Кэйа тянет его к себе, не дожидаясь, пока он разденется, разводит полы рубашки, целует и вылизывает грудь, пока расстёгивает пуговицы. Задыхаясь, Дайн трётся о него через брюки — и даже так чувствует жар и влагу. Смазка с бёдер ещё не стёрлась до конца.       Кэйа расстёгивает его ремень, вытаскивает из петель, с усмешкой растягивает в руках. Его взгляд становится мечтательным.       — Хочешь кое-что попробовать?       Дайн кивает. Он согласен на всё — и он ждёт, что Кэйа попросит связать себе руки или накинуть ремень на шею, но Кэйа его удивляет. Закинув ногу Дайну на поясницу, он пристёгивает своё бедро к его, довольно откидывается на постель, заводит руки за голову. Дайн торопливо расстёгивает брюки, густо смазывает член, подаётся ближе — и ещё до того, как он войдёт хотя бы наполовину, Кэйа стонет так, будто тоже умирает от жадности.       Не выдержав, Дайн вставляет ему почти до упора, тянется поцеловать — и прижимает колено Кэйи к груди. Кэйа тихо вскрикивает, раскрытый, напряжённый; теперь он опирается только на лопатки, и Дайн придерживает его под затылок, гладит по шее сзади, прося расслабить мышцы.       — Я сейчас кончу, — умоляюще шепчет он. У него темнеет в глазах от удовольствия. — Кэйа, хоть немного…       Кэйа закусывает нижнюю губу, двигается навстречу. Никакой пощады. Его ресницы вздрагивают — больно ему или до крайности хорошо, не разобрать, но это буквально вытряхивает из Дайна с трудом сдерживаемый оргазм. Кэйа под ним почти сгибается пополам, цепляется за его плечи, часто дыша, и наконец немного расслабляется.       Дайн успевает сделать в нём ещё несколько движений, но их недостаточно.       Он расстёгивает ремень, ложится с Кэйей рядом, укладывает его на себя, трогает пальцами растянутый вход, добавляет смазки.       — М-м-м, — поощряет Кэйа, уронив голову ему на плечо, и приподнимается на коленях. Его член оставляет у Дайна на животе влажный след. — Я хочу больше.       Дайн растягивает его, пока не входит четыре пальца, и только тогда начинает двигать рукой. Постанывая на каждом выдохе, Кэйа стискивает его плечи и нетерпеливо подмахивает. Перед оргазмом он, дрожа всем телом, впивается зубами Дайну в плечо и глухо, измаянно стонет сквозь зубы. Его трясёт ещё несколько секунд, а потом он сползает Дайну на грудь.       — Не уйду, пока ты не трахнешь меня ещё хотя бы раз.       — Ты понимаешь, что просишь меня никогда не повторять? — усмехается Дайн, отводя его волосы со лба.       Кэйа поднимает голову, недоверчиво щурится, будто проверяя, не лгут ли ему, и снова ложится, устраивается удобнее, потираясь щекой.       — Плохая шутка.       — Я не шучу.       Кэйа раздражённо дёргает плечом.       — И без кофе я тоже не уйду.       Дайн хмыкает, поглаживая его по затылку. Кэйа расслабляется под его прикосновениями, и это приятно.       — Я и не отпущу тебя без кофе. И завтрака.       — Ты из этих? — сонно ворчит Кэйа. — Которые едят по утрам?       Сон забирает его у Дайна на несколько минут — и всё это время Дайн разглядывает его насмешливое даже во сне лицо, нежную линию подбородка и длинные ресницы, изогнутую бровь, острую скулу и длинную прядь волос, спадающую с плеча.       И сам не знает, что чувствует.       Может, это затянувшееся первое впечатление, которое всегда немного искажает факты.       Может, что-то другое, более серьёзное, но.              Дайн привычно насыпает в бумажный фильтр три мерных ложки кофе, но, задумавшись на секунду, удваивает порцию.       В его утренние ритуалы вмешивается Кэйа. Нахохленный, в одеяле на голое тело, он заваливается на кухонный диван и отчаянно зевает. Дайн предполагает, что обычно в такое время его гость только ложится.       Пока кофеварка шипит, обдавая свежемолотый кофе обжигающим паром, Дайн опускается на колени у дивана, сдвигает одеяло, трётся щекой о горячее бедро.       Кэйа вплетает пальцы ему в волосы, закидывает голову, и Дайн смотрит на проступившие сильнее ключицы и закушенную губу, пока ласкает встающий член.       Потом он берёт в рот — глубоко, так, чтобы сжать головку горлом, медленно двигает языком, и Кэйа с тихого стона переходит на сдавленное рычание, прежде чем отстраниться и кончить Дайну на губы.       Таким утренним ритуалом Дайн более чем доволен.              Себе Дайн наливает чёрный кофе, в чашку для Кэйи кладёт шарик карамельного мороженого и трёт сверху дольку горького шоколада.       Кэйа пробует, и по его лицу расплывается улыбка.       — А ты мастер во всём.       Дайн чувствует себя польщённым.              Кэйа просит остановить у автобусной остановки, выходит в туманное утро. До жёлтого сигнала на светофоре остаётся пара секунд, и этого мало, чтобы сказать что-то кроме «пока».       Захлопнув дверцу, Кэйа молча прикладывает ладонь к окну, и Дайн, поддавшись порыву, касается её со своей стороны.       Стекло холодное, но в груди становится тепло.       Улыбнувшись, Кэйа разворачивается и почти сразу исчезает в суетливой толпе, а Дайн, очнувшись от гудка стоящей сзади машины, снова нажимает на газ.       Кофе на двоих. Он бы повторил, но.              Следующим утром Дайн сумрачно смотрит на хрипящую кофеварку.       Он сварил две чашки. Сам не заметил, как. Как отработанная до автоматизма привычка дала сбой?              Приглашение на пенную вечеринку приходит в среду. Дайн равнодушно пробегает взглядом программу и несколько фото с полуголыми людьми и закрывает письмо.       Этот маленький факт выпадает из памяти до вечера пятницы. За час до конца рабочего дня звенит автоматически созданное напоминание. Глядя на экран, Дайн закидывает голову на спинку кресла. Белый потолок плывёт перед глазами. Неделя была забита настолько плотно, что времени не хватало ни на клуб, ни даже на полноценный сон.       Дайн не чувствует в себе сил веселиться, но ему жизненно необходимо выпить горячий коктейль и утонуть в объятиях дивана. Будет сверху литься пена или нет — ему всё равно.              Несколько раз его окликают на стоянке у клуба — старые приятели и парочка давних любовников. Дайн кивает каждому и никому не улыбается. Его заинтересовал бы только один человек — тот, которого здесь нет.       В клубе шумно — вот-вот начнётся главная часть вечера. Над танцполом уже кружатся мерцающие блёстки; несколько цепляются на пиджак, пока Дайн пробирается через толпу.       Только заняв любимое место, Дайн понимает, насколько устал. Официант приносит горячий коктейль и стакан минеральной воды: достаточно, чтобы настроение стало немного лучше.       Потягивая через трубочку горячий эспрессо с бренди и сливками, Дайн лениво рассматривает людей на танцполе. Многие уже сняли верх — и, когда с потолка начинает валиться пена, а прожекторы становятся ярче, между блестящих от влаги, измазанных белыми хлопьями плеч и спин Дайн видит Кэйю.       Неважно, с кем он пришёл и давно ли здесь, — важно только то, как он поднимает руки над головой, позволяя пене падать на волосы и стекать по груди и животу, как чувственно двигается под громкую музыку — словно вливается в неё, позволяет ей управлять своим телом.       Дайн хотел бы стать его музыкой.       Словно почувствовав взгляд, Кэйа оборачивается — и застывает, изменившись в лице. Его несколько раз толкают; только тогда, словно очнувшись, он решительно врезается в толпу, прокладывая себе путь, — не к Дайну. В другую сторону.       В груди становится пусто.       Дайн допивает остатки коктейля и уже собирается подозвать официанта, чтобы попросить счёт, когда Кэйа появляется с другой стороны зала. Он на ходу опустошает огромный запотевший стакан, вытряхивает в ладонь кубики льда, проводит ими по шее и груди. Даже со своего места Дайн видит блаженство на его лице.       Он ждёт вопроса, в духе «где ты был?» или «как насчёт кофе?», но Кэйа без предисловий седлает его колени, обнимает и склоняется к уху.       — Думал, умру, если чего-нибудь не выпью. — Его шёпот срывается, руки дрожат, пока он расстёгивает Дайну рубашку. — Здесь так душно…       Дайн притягивает его ближе, давит на затылок, чтобы поцеловать в губы, и Кэйа сразу открывает рот.       Секс в клубе не запрещён; обычно Дайн просто не хочет заниматься им на публике, но.       По голой груди Кэйи стекают капельки воды. Дайн останавливает их языком, размазывает ладонью. Кэйа двигает его руку с живота себе на пах, жадно прижимается. Дайн целует его в висок, в скулу, в шею — и заваливает на диван, подминает под себя, снова вталкивает язык ему в рот.       Кэйа стонет под ним, заводит руки за голову, обхватывает коленями за талию; у него на волосах и плече тает пена, пахнущая сливками и шампанским, но Дайн и без того хочет его вылизать. Давно хочет.       И всё-таки не сейчас.       У него хватает терпения только расстегнуть брюки. Кэйа сам переворачивается на живот, стягивает облегающие кожаные штаны чуть ниже ягодиц. Дайн ставит его на колени, наскоро смазывает член, осторожно давит головкой — и входит так легко, что от неожиданности едва не теряет равновесие.       У Кэйи внутри горячо и… нет, не влажно. Мокро.       — Сколько в тебе смазки?       — Я не считал, — выдыхает Кэйа сквозь зубы, — всё равно было мало…       Он упирается в подлокотник, двигается навстречу, и Дайн забывает о людях вокруг. Об оглушительной музыке, о летящей во все стороны пене, о тех, кто так же молчаливо, как обычно он сам, потягивают коктейли на мягких диванах и просто смотрят.       Кэйа стонет и извивается, стараясь прижаться ещё теснее, и Дайн рывками насаживает его на себя, пока он не кончает.       Этого мало.       Дайн продолжает двигаться, медленнее, чтобы дать Кэйе отдохнуть. Кэйа своевольно соскальзывает с его члена, утыкается лицом в подлокотник. Дайн смотрит, как на бедро вытекают мутные белые капли, собирает их пальцами, размазывает по стволу и входит снова. Кэйа толкает его задом с такой силой, что едва не сбивает назад, стискивает внутри, притягивает руку Дайна к своему члену. На пальцы стекает всего пара капель, но Кэйа так стонет, что очевидно — второй оргазм ещё сильнее первого.       Дайну, чтобы кончить, достаточно ещё пару раз толкнуться внутрь или сжать головку рукой, но он не хочет так.       Тяжело признаться, но он скучал.       Он снова переворачивает Кэйю на спину, целует так глубоко, как получается, — Кэйа то и дело стискивает зубы, стараясь сдержать стоны, пока Дайн дрочит о его живот и ласкает его пальцами внутри.       — Дайн… — хрипит Кэйа; его потряхивает, ресницы смыкаются, уголок глаза влажнеет, когда он кончает ещё раз, уже всухую.       Дайн отрешённо думает, что этот оргазм его убьёт. Сперма брызгает Кэйе на живот и грудь, несколько капель попадает на подбородок и щёку. Дайн вытирает их влажной салфеткой, еле шевеля пальцами. Кэйю не мешало бы искупать, но.       Для этого нужно отвезти его домой.       Кэйа выглядит как человек, для которого вечер только начался.       — Пойдём танцевать, — всё ещё задыхаясь, говорит он.       Дайн смотрит на танцпол — там пены уже по щиколотку, она летит во все стороны, с потолка и из-под ног. Все пьяные. Очень-очень пьяные, а Дайн пьян недостаточно.       — Сначала выпьем.       — Я за.       Они приводят себя в порядок — хотя едва ли кто-то собирается на них смотреть, — идут к бару. Кэйа впереди, повиливает бёдрами — не специально, у него такая походка, — и Дайн может думать только о том, какой он всё ещё мокрый внутри. О каплях спермы у него на бёдрах.       Его снова ведёт.       Кэйа заказывает коктейль с куантро и шампанским — снова огромный бокал, — и выпивает его почти залпом. Глядя, как он растирает виски кубиками льда, Дайн дожидается свой тройной джин — почти единственное, что его пьянит.       Холодный привкус можжевельника смывает накопившуюся усталость; бросив на язык одинокую дольку кислого яблока, Дайн тянет Кэйю на танцпол.       В голову даёт ещё по пути. Шагая в пену, Дайн уже будто парит над полом, так ему хорошо.       Кэйа без лишних предисловий сдёргивает с него пиджак, через голову стягивает рубашку; Дайн застревает в манжетах, и они оба смеются, пока Кэйа пытается выдернуть из петель строгие запонки, а потом целуются, нетерпеливо и мокро, как подростки.              Пена хлюпает у Дайна в ботинках, пока он идёт к такси. Кэйа, в его мокром пиджаке и с рубашкой в руках, первым садится на заднее сиденье. Дайн даже не спрашивает, куда его отвезти. Есть только один вариант.       Они целуются всю дорогу до дома Дайна, в лифте, в коридоре у двери, в прихожей; целуются, пока Дайн снова несёт Кэйю на руках в постель и не доносит, а потом, хохоча как ненормальные, они целуются на ковре посреди комнаты.       Кэйа стягивает свои невыносимо сексуальные кожаные штаны, раздвигает колени, и Дайн пробует его на вкус, везде, где ему хочется.       Стискивая в кулаках его волосы, Кэйа вскрикивает, впуская в себя его язык, а после толкается ему в горло, и на этот раз кончает так бурно, что Дайн едва не захлёбывается.       Потом Кэйа снова стонет под ним, такой узкий, будто это его первый раз не за вечер — за год; Дайн почти не помнит деталей, помнит только лёгкость во всём теле и то чувство, когда тебя не заботит ничто, кроме удовольствия.              По крайней мере, он просыпается в постели, а не на полу.       Тело всё ещё ощущается невесомым, но стоит приподняться — сразу хочется рухнуть обратно.       Дайн приходит к компромиссу — перекатывается на бок. Ему не плохо, нет, — скорее, странно. Он всё ещё слишком расслабленный.       На кухне шумит кофеварка, звенят блюдца, хлопает дверца холодильника. Всё ещё не пришедший в себя, Дайн не придаёт этому значения, пока в дверях не появляется Кэйа. На нём одна из рубашек Дайна — кажется, та, которую ещё позавчера нужно было отправить в стирку, — и ничего больше.       — Надеюсь, утро доброе, — усмехается он, ставя на кровать маленький поднос. — Извини, я сварил на свой вкус.       Его эспрессо крепче, горький, с лёгким привкусом перца, и после первого глотка Дайн чувствует себя ожившим.       — Извини за мороженое. Подумал, ты любишь сладкий.       — Мне понравилось. — Кэйа приподнимает уголок губ в улыбке, глядя на него, и Дайн понимает, что ему недостаточно. Всё ещё недостаточно.       Он задумывается, прежде чем озвучить свои мысли, взвешивает за и против. Он ничем не рискует, но.       Кэйа молча потягивает свой эспрессо, глядя в никуда. Белая рубашка сползает с его плеча, и Дайн решает — сейчас или никогда.       — Мне понравилось варить кофе на двоих.       — Мне тоже.       Дайн озадаченно хмурится.       — И? — Кэйа улыбается шире. — Продолжение будет? Или ограничимся этим?       С силой проведя рукой по лицу, Дайн встряхивает головой. Привести мысли в порядок это не помогает. Совсем.       — Не знаю, что ещё я могу тебе предложить.       — Попробуй предложить себя. — Кэйа шепчет это, уткнувшись ему в шею, целует под ухом, ведёт носом по щеке. — Разве важно что-то ещё?              Пропорции строго рассчитаны — семь мерных ложек свежемолотого кофе, пара горошин чёрного перца и щепотка чили на дно чашки.       Кэйа, как всегда, не трудится одеться, — пока Дайн бреется, чистит зубы и готовит завтрак, он полулежит на подушках и с закрытыми глазами цедит свой острый эспрессо.       В утренние ритуалы Дайна добавляется ещё пара деталей. Оставить в холодильнике контейнер с перекусом для позднего завтрака. Включить в спальне кондиционер. Вернуться на кухню, чтобы отнести Кэйю в постель. Получить на прощание поцелуй и сонное «это не обязательно, Дайн».       Дайн не спорит — просто делает это раз за разом. В его жизни, где раньше не было места чему-то постоянному, кроме напряжённой работы и чашки утреннего кофе, удивительно легко нашлось место для Кэйи. Непостоянного, хаотичного, живущего без расписаний и планов. Для Кэйи, которому Дайн каждое утро варит вторую чашку кофе.       И для него больше нет никаких «но».       

      4-9.10.2022