flutter in the heart

      Теплый песок, морские волны, которые напевают какую-то свою мелодию. В Инадзуме совсем недавно лето вступило в свои права, так что на улице все ещё относительно прохладно. Это не мешает молодому парню греться в лучах теплого солнца, купая босые ноги в прохладе морских волн.       Изредка Тома приходит на этот пляж вдали от города, если выпадают свободные деньки. Дни, когда не нужно было слишком много работать. Только прийти с утра, помочь Господину Аято собраться. Попутно послушать, что второму предстоит сделать сегодня. Во-первых, разобрать документы. Во-вторых, встретить важных гостей. Господин никогда не волнуется перед важными встречами. Он всегда спокоен, проницателен и рассудителен. На самом деле, Тома искренне восхищается им. Ему нравится слушать Господина, нравится приходить к нему в его кабинет, который уже, по сути своей, стал его комнатой. Ему нравится проводить время с Камисато. Ему в принципе нравится Глава, только Тома никому никогда в этом не признается. Он привык со стороны наблюдать за мужчиной и делать все, что ему скажут.       У Аято с виду очень мягкая, бархатная кожа. Иной раз блондин ловит себя на мысли, что буквально засматривается на его шею, руки, лицо. Лицо у Господина отдельное произведение искусства, а Тома очень любит эту родинку под его губой. Поэтому в очередной раз, когда он ловит себя на мысли, что снова засмотрелся на комиссара, быстро отводит взгляд, а щёки начинают предательски краснеть.       — Тома, все в порядке? Ты выглядишь неважно. — Голос его, кажется, только усугубляет ситуацию. Аято безо всякого притворства, искренне переживает, что его работнику стало плохо.       — Не переживайте, Господин. Я в порядке. — парень через силу заставляет себя посмотреть в глаза Главы и натянуть улыбку. Щёки по-прежнему колет. Камисато только одаривает его теплой улыбкой и, так по-товарищески, похлопывает по плечу.       — Тома, отдохни пока. Всю оставшуюся работу выполнят другие слуги. Я позову тебя вечером.       — Господин, вы очень добры, но...       — Никаких но! Тебе тоже нужно отдохнуть. До встречи. — Господин грациозен и добр. Тома восхищён. Оставшись наедине со своими мыслями, пылающими щеками и часами свободного времени он идёт на свой любимый пляж.

***

      Тёплым июньским вечером приятно прогуливаться по улочкам города. Уже включаются уличные фонари, хотя ещё не слишком темно. Цикады начинают петь свою песню. А людей на улице становится только больше.       Тома входит в дом семьи Камисато первым делом заходя на кухню. На небольшой серебряный поднос ставит чашку чая и лёгкий ужин. Господину не стоит слишком много есть вечером, Тома считает, что это вредно для здоровья. А за здоровье своего Господина он очень волнуется.       Блондин аккуратно открывает сёдзи* и тихо, почти на цыпочках, проходит в комнату Аято. Здесь всегда пахнет благовониями, ароматизированными свечами и травами. На столе разложены бумаги и документы, о которых утром упоминал комиссар. Мужчина уснул, подперев рукой щеку. Стараясь не потревожить Главу, Тома аккуратно складывает по стопкам его бумаги и присаживается рядом с ним. Аято так красив, что слуга просто не может оторвать взгляда, пытается зацепиться за каждую мелочь, пытается найти все новые родинки на его лице. Его другая рука, что не подпирала щёки, безучастно покоилась на столе. Тома долго смотрел на нее, взвешивая все "за" и "против". Аккуратно проводит подушечками пальцев по костяшкам руки, оглаживает длинные пальцы. У комиссара очень мягкие руки, но быстро убирает их, когда Аято начинает морщиться во сне. Через какое-то время мужчина успокоился. На этот раз Тома больше так делать не стал. Он задумался над тем, чтобы перенести Господина в его кровать, но побоялся его тревожить, поэтому только накинул на него его одеяло, невесомо чмокнул в макушку и также тихо вышел из комнаты. Аято улыбается сквозь сон.

***

      С самого утра Тома в делах. То нужно приготовить завтрак, то забрать одежды Господ Камисато, то помочь Госпоже Аяке, то сбегать туда, то сюда, и так всю первую половину дня.       К середине дня блондин уже чувствовал себя так, словно он на ногах два дня без сна и отдыха. Он присел на кухне отдохнуть, перед тем, как начать готовить обед. Из соседнего зала вышли Аяка и Аято. Тома улыбнулся и поприветствовал их. Он почувствовал взгляд на себе, поднял глаза и встретился с недвусмысленным взглядом старшего Камисато и его лисьей улыбкой. Сердце пропустило удар, а лицо в очередной раз заливает краской.       — Тома, приди ко мне вечером, пожалуйста.       — Конечно, Господин. Аято неспешно удалился, не убирая с лица ту самую загадочную улыбку. Аяка остановилась с Томой, ее лицо выражало смятение.       — Тома, ты чего? Тебе плохо? Ты весь красный... У тебя температура? — Госпожа тыльной стороной ладони прижалась ко лбу Томы. После приложила руки поочередно к каждой щеке. От чего-то задумалась, приложив веер ко рту, долго осматривала блондина, после чего резко раскрыла веер, спрятав за ним нижнюю часть лица, и как-то странно хихикнула.       — Кажется, грядут перемены... — Аяка снова недвусмысленно хихикнула и неспешно удалилась, оставив Тому в недоумении.

***

      Сегодняшний летний вечер был холоднее, чем предыдущие. Прогулявшись по городу, Тома зашёл в поместье, поежившись от резкого контраста температур. По традиции зайдя на кухню и взяв поднос с чаем и ужином, парень направился в комнату Господина. Дверь была немного приоткрыта, а оттуда лился мягкий, теплый свет от свеч. Зайдя в комнату, блондин увидел Аято, смотрящего в окно. Кажется, его ждали. Тома прикрыл за собой дверь и поставил поднос на стол.       — Добрый вечер, Господин. Аято неспешно поворачивается и осматривает пришедшего. В его взгляде невозможно что-то прочитать...       — Тома, почему ты ушел той ночью? — опять эта лисья улыбка и пылающие щёки слуги. — Ты погладил меня по руке, поцеловал в макушку и просто оставил меня. Как тебе не стыдно?       С каждым его словом Тома был готов провалиться под землю. Лицо, уши, шея - все красное, горит. Ему так стыдно и неловко...       — Господин Камисато, прошу, простите мне такую дерзость. Я не хотел... Но вместо того, чтобы ругать Тому, Камисато притянул его к себе и заключил в объятия. До блондина не сразу дошло, что произошло. Сам Камисато Аято, объект его воздыхания, сейчас обнимает его, Тому, обычного служащего этого дома. Возможно, Томе всегда было положено чуточку, даже нет, намного больше, чем другим слугам по отношению к брату и сестре Камисато. Аяка, можно сказать, считает его своим хорошим другом. А Аято... А что Аято? Он сейчас стоит и обнимает его.       — Пожалуйста, не бойся. Но я знаю, что тебе нравится. — Томе действительно нравится, ему нравится все, что бы ни сделал Господин. Поэтому сейчас так отчаянно цепляется за него в ответ, боясь, что его отпустят.       — Господин Аято, я давно хотел сказать... Вы мне очень нравитесь. Пожалуйста, разрешите мне остаться с вами. Аято на это лишь издал тихий смешок, кажется, ему нравятся эти слова.       — Останься, Тома. И знаешь... — длительная пауза. Кажется, можно услышать даже громкий стук своего сердца. — Зови меня просто Аято.