Часть 2
29 октября 2022 г., 16:01
Разведчики, нашедшие пацана, выходили его. Впервые в своей жизни мальчик почувствовал тепло. Настоящее тепло и заботу. Пусть вокруг бушевала война, а сам он выглядел в лучшем случае на девять лет, но здесь ему было по-настоящему хорошо, пока командир батареи не приказал отправить пацана в тыл. Если бы разведчики не показали Гарри, как тяжело им расставаться с ним, Гарри, возможно, смирился, но…
Они… ефрейтор Биденко, костистый великан, и ефрейтор Горбунов, упитанный такой, гладкий, полюбили мальчика, он это чувствовал всей душой. Поэтому, когда его увозили, чувствовал себя так, как будто его предали. Решив во что бы то ни стало поговорить со злым капитаном, посмевшим отобрать у него то единственное, что было у мальчика, Ваня бежал. В первый раз ефрейтор нашел мальчика, а вот во второй раз уже нет.
Гарри видел солдат и офицеров, понимая, что скорее всего, капитану — командиру батареи просто не рассказали, поэтому достаточно просто поговорить. Ведь в понимании мальчика, все звери остались там, за линией фронта, а здесь — свои! Свои же! Свои не могут быть так жестоки! И мальчик искал по окрестным частям заветную палатку. Гарри вспоминал прошедшее время — унижения, избиения, голод, постоянный страх и пустота в душе. И вот, когда его уже приняли, кто-то жестокий пришел и…
Остановившись у какой-то избы, чтобы отдохнуть немного, мальчик увидел офицера. Решив расспросить того, может, он слышал о жестоком капитане, Гарри подошел поближе. Часовой хотел сначала прогнать мальчишку, но мужчина вступился, поинтересовавшись, чего Гарри хочет. Он говорил мягким, спокойным голосом, отчего мальчик просто не выдержал. Гарри рассказал офицеру про то, как погиб отец и убили маму, как умирала сестренка, и как он сам остался один. Со слезами на глазах Гарри рассказывал совсем незнакомому человеку, вся заслуга которого была в том, что он носил фуражку с красной звездой, о холоде и проклятых фашистах, о том, как загрыз полицая и делал мины, о зверях, сжигавших людей и…
— Значит, приняли тебя разведчики? Показался ты им? — переспросил капитан, тщетно пытаясь сглотнуть комок в горле.
— Показался! — с вызовом ответил мальчик. — Только капитан Енакиев… За что? Что я ему сделал? — и такая боль была в голосе мальчугана, что офицер не выдержал, приказав подать коня.
— Это вам не игрушка, — сказал на прощанье разведчикам капитан, потерявший всю семью. Он понял мальчишку, просто понял, что тот хотел ему сказать. — Это живой человек. Помните об этом!
— Есть помнить, — озадачено ответил ефрейтор Биденко. — Ну-ка, пастушок…
Так и остался Гарри, ставший Ваней, у разведчиков. Время от времени мальчик помогал им, воюя за родную землю. Его война была не в выстрелах и взрывах, а в черточках, квадратиках, запятых на карте, и то, что делал мальчик, было очень важно. Ощущая себя нужным и важным, Ваня забывал прошлое, забывал окрики тети Петуньи и плетки полицаев. В его памяти они смешались друг с другом, отчего мальчик был рад, что теперь он среди своих.
Однажды перед наступлением разведчики решили взять и пастушонка с собой, очень уж он просил. Нужно было разведать броды, расположение резервов и будущие позиции. Ваня шел впереди, ведя в поводу худющую лошадь, почти скелет, недавно обнаруженную разведчиками. Легенда была проста, потому встреченные немцы легко верили ей — мальчишка искал лошадь, ведет домой.
Но Ваня решил, что этого мало, принявшись рисовать карту бродов и мостов, при этом увлекся и не заметил фашистов. Так мальчик оказался в гестапо.
— Кто это рисовал? — спросил толстый эсэсовец.
— Я не знаю… я нашел… — промямлил мальчик, думая, как сбежать, но сбежать ему не дали. С силой раскрыв рот Вани, немцы обнаружили следы чернильного карандаша.
— Ты нам все расскажешь! Говори, где партизаны? — Ваню били, требуя сказать, кому он должен был отдать нарисованное.
— Я не знаю! Это не мое! — громко кричал мальчик. Боль все усиливалась и усиливалась, отчего Ваня потерял сознание, будучи заброшенным куда-то во тьму.
— Завтра тебя повесят! — это было последнее, что услышал Гарри, что был Ваней.
***
Бить Гарри перестали. От него, скорее, старались держаться подальше — очень уж бешенным он был. Готовый вцепиться в горло, мальчик не думал о том, что его могут запереть, ведь в своем понимании, он и был даже хуже, чем заперт — он был среди фашистов. Поседевшие волосы пугали взрослых людей, почему-то не желавших разобраться, что же происходит дома с ребенком. — Мистер Поттер, вы отлично знаете тему, благодарю вас, — пожилой учитель старался в глаза мальчику не смотреть. Ребенок, казалось, ненавидел всех вокруг — искренне, как только и могут дети. — Мистер Дурсль, что вы нам можете рассказать о квадратном уравнении? — поинтересовался он. Разница между Поттером — неухоженным, злым, готовым броситься в любой момент, и толстым Дурслем бросалась в глаза, но почему-то каждый раз, когда учитель думал о том, что следует обратить внимание компетентных органов на странную семью, его мысли перескакивали на что-то другое. Это было бы очень странно, но людям не было дела до пацана. Гарри больше не готовил еду — Дурсли боялись, что он их просто зарежет, но теперь, желая избить, Вернон нападал неожиданно и никогда больше не забывал запереть чулан. Мужчина надеялся болью сломать «нахлебника». И тем самым занимал вполне определенную нишу в восприятии Вани Солнцева. Часто мальчика забивали до беспамятства, но наутро раны чудесным образом исчезали, позволяя Дурслям начинать все сначала. Прошло время… Скоро ему должно было исполниться одиннадцать, хотя по внешнему виду Гарри едва-едва дотягивал до девяти. Истощенный, избитый, ненавидящий всех вокруг. На него были просто обязаны обратить внимание соседи, учителя, да просто прохожие, но… Не обращали, что убеждало мальчика в том, что для живущих вокруг это норма. А раз так издеваются только над ним, то все они — фашисты. И поколебать эту уверенность было уже невозможно. Забегая вперед, можно сказать, что Ваня Солнцев пронес эту уверенность в отношении британцев через всю свою жизнь. Первым пришло непонятное письмо, которое Гарри, разумеется, не дали. Он и не настаивал, зная, что ему писать некому, но потом письма пошли сплошным потоком. Из памяти мальчика выпала целая неделя, ибо Вернон вымещал зло на мальчишке так, что тот забился в дальний угол и выцарапать Гарри оттуда не удалось. Почему при этом не убежал и сам Вернон с семьей, мальчик не понял. Но вот действия фашиста в дальнейшем были еще более странными. — Вылезай, дрянной мальчишка! — орал Вернон, но Гарри молчал. — Папа, ткни его палкой, — посоветовал Дадли. — Этот гаденыш вылезет! — рычал совершенно обезумевший мужчина. — Я его выкурю! Почувствовав запах дыма, Гарри понял, что его сейчас сожгут. Решив в последний раз посмотреть в глаза этим фашистам, мальчик вылез, но, видимо, в мистере Дурсле что-то сломалось, потому что он с криком «Сдохни!» начал бить мальчика ногами. Мир погас, исчезла боль, стало как-то тепло и…***
Гарри обнаружил себя стоявшим на полянке, в его памяти медленно таял подвал гестапо. Мальчик опять был именно Гарри Поттером. Напротив него обнаружилась… Сначала мальчик подумал, что это гестаповка — черная форма, но потом с трудом вспомнил… С чего все началось. Перед Смертью стоял уже не забитый пацан. Гарри явно прикидывал, куда вцепиться, и таким он нравился женщине намного больше. — Ну что, потомок, у тебя была мама, ты увидел, что такое жизнь и смерть, — проговорила Смерть. — Настала пора возвращаться. Я дам тебе память о том, что произошло за это время, постарайся сразу никого не убить. — Я их зубами рвать буду, — мрачно пообещал мальчик, осознавший свою память. — Пусть боятся, твари! — Больше умирать не хочешь? — улыбнулась женщина. — Я хочу, чтобы умерли они — все фашисты, — почти прошипел мальчик. Такой результат Смерти, пожалуй, нравился. Потомок в роли зверя был намного предпочтительней ноющей тряпки, поэтому она, усмехаясь, отправила ребенка обратно в свое тело. Ну а Ваня Солнцев, разумеется, вернулся в свое, чтобы быть спасенным разведчиками. Его история продолжалась по писанному, только вот почерпнутые в будущем знания позволили капитану Енакиеву выжить, дойти до конца войны и стать папой Ване. Вскоре после войны появилась и мама, а Ваня, конечно же, стал военным, так и не забыв мальчика Гарри да жестоких тварей в конце восьмидесятых годов. Учась в высшем командном, а потом и служа в очень хитрых войсках, товарищ Солнцев был благодарен мальчику Гарри за то, что тот сделал. Рассказав о том, что вычитал через пятьдесят лет, тогда еще пацан не думал, что ему поверят, но… Поверили, проверив все, что смогли. И потом, уже на службе, Иван Солнцев надеялся на то, что однажды ему разрешат помочь пацану — забрать того на Родину, пусть даже родился он в душевно холодной Англии. — Иди, потомок, — проговорила Смерть. — Ненавидеть ты научился, теперь тебе нужно учиться любить.
