Игра в покер

Живе той, хто не живе для себе, хто для других виборює життя.

Василь Симоненко

Комната на первый взгляд выглядит, как обычное подвальное помещение: ни окон, ни ярких ламп, возможно, немного сыроватый воздух, который несколько часов назад явно пытались привести в порядок с помощью благовоний. Всё это, конечно же, сделано по распоряжению человека, сидящего во главе стола. Хотя, если бы проводился опрос, что именно самое некомфортное и отвратительное в данной комнате, данный мужчина выиграл бы. Не то чтобы такой опрос вообще можно было бы провести, за столом сидело всего лишь трое человек, ещё один с весьма почтительным видом разливал напитки. Не составит труда догадаться, к чему именно шла подготовка. Что-то карточное, что-то подпольное, что-то, что либо забёрет у тебя все деньги, бизнес, дом и душу в придачу, либо добавит в бокал шампанского приторный вкус превосходства и всемогущества. Люди за столом обменивались высокомерными взглядами, но вся эта спесь спадет совсем скоро, когда прейдет время ставить ставки.

***

Очередная сигарета была потушена после трёх затяжек. Очередной скомканный лист не попал в мусорку. Хотя тот факт, что кусок бумаги просто был в этой комнате, уже определял его нахождение как «в мусорке». Рабочий стол уже давно не выполняет своих функций, а служит только пылесборником. Чуя снимает очки, отходя от доски. Действительно странно, как человек, живший так неаккуратно, всё же мог последовательно расписывать события или хотя бы делал такую видимость. Ведь его рекомендация как криминального консультанта звучала довольно хорошо.

***

Крупье предложил сигарету, и человек во главе стола снова не отказался. Эта партия, скорее всего, была между ним и старенькой вытяжкой, чем между ним и двумя молодыми людьми рядом. Каждый из игроков лениво рассматривал разданные карты, намного больше пригодились бы сейчас знания о характере соперников, чем доскональные знания игры в покер. Но, к счастью или к сожалению, было известно не много. Что ж, видимо, первые ставки придётся потратить только на то, чтобы сыграть как в старшей школе «на удачу», а дальше как карта ляжет.

***

Этот убийца серьёзно выводил самопровозглашенного детектива из себя. Такое ощущение, что тот совершал преступления просто наобум. А главное — господин Накахара не мог понять, что именно его злило, то, что преступник думает, что может долго водить полицейских за нос, поступая настолько импульсивно, насколько не поступает школьник в пубертатный период, или то, что такими непредсказуемыми действиями он не оставлял им ни единого намёка на способ следующего убийства. Мало, чертовски мало зацепок. Зато много информации. Мало свидетелей. Зато много вопросов и, чёрт возьми, мало опыта работы именно с таким профилем. –Это каюк каким боком тут поможет криминальный консультант. Кого я должен консультировать? Свою шизофрению? Господа Бога? — Чуя не имел привычки разговаривать сам с собой, но сейчас почему-то только это и помогало прибраться хотя бы в голове. Где-то между отчётами двухнедельной давности и такого же возраста бенто раздается мелодия телефона. Какого чёрта телефон ещё не сел? Или поле отрицательной энергии в этой комнате уже научилось вырабатывать ток? Накахара устало или даже нервно протирает глаза и зарывается пальцами в собственные волосы, пока принимает вызов. –Что ж, это твой абсолютный провал, но никто не удивлён, потому что это уже не в первый раз. Знаете, Накараха, вас прислали сюда для работы в команде, потому что мы все стараемся над этими убийствами, но вот только вы запираетесь у себя в норе и не выходите даже на элементарную связь, — сухо прочеканил голос на другой стороне провода.

***

На столе появляется третья карта и один из парней громко фыркает, привлекая к себе внимание: — Боюсь, вам нечего тут терять друзья. Сегодня все карты в руку. Для довольно интеллигентной манеры речи до этой реплики такое самовлюбленное высказывание звучало не очень то и хорошо. Игрок во главе стола оттягивает галстук, пожимает плечами, пасует. — Будь я чуть моложе, сказал бы, что ты врёшь, лишь бы напугать нас. — Ну, каждому своё, нам с достопочтенным господином юношеский энтузиазм, вам опыт прожитых лет, — человек с хорошими картами поправляет очки и мило улыбается: — Но не стоит так говорить, а то некоторые решат, что игра ведётся нечестно. Парень напротив улыбается и лишь спокойно мотает головой.

***

— Ваши жалкие попытки взыскать к моей профессиональной совести самое жалкое, что я видел, я не приеду и точка, — Чуя должен был побыть один, возможно, разбить в этом кабинете, только если что-то ещё осталось целым. Возможно, алкоголь сбил бы напряжение и приятно затуманил бы голову. Но череда проигрышей какому-то неуравновешенному серийному убийце явно намекала на то, что эта самая голова и так работала не в полную силу. Накахара кинул шляпу в угол комнаты, не удосужившись проверить, точно ли она упала на диван, а не встретилась со стеной или чего хуже — с мусорной корзиной. — Нет, Накахара, ты приедешь и точка, — безапелляционно заявил шеф. Сука. — Конечно, если вы, наконец-то, предоставите мне доступ к базе данных этого города. Накахара считал, что никогда не поздно попробовать открыть давно закрытую дверь или хотя бы создать видимость того, что скрываемая информация ещё интересует его.

***

— Не думаю, что только лишь нечестная игра заставит меня спасовать, — мягко и совершенно спокойно говорил парень, но из-за идеальной тишины в комнате голос оставался в голове игроков и жужжал там как назойливая муха. — Но, что касаемо вас, разве приятно выиграть, просто нарушив правила? Мужчина во главе стола удовлетворённо наблюдал за такой интересной перебранкой между двумя соперниками, надеясь, что такое открытое соперничество и ненависть друг к другу заставит их сцепиться в игре не на жизнь, а на смерть, но в итоге именно он пополнит свой карман красивыми купюрами. — Вы очень занимательный господин, вынужден с вами согласиться.

***

— Мой ответ не изменится. Тебе нечего делать там. Если этот старик ещё немного поговорит о том, как следует работать, Накахара сам станет серийным убийцей и начнет определенно с правовой верхушки этого города. — Вы не имеете права оставлять меня без каких-либо баз данных, — спокойствие было наигранным, ведь какую бы игру не вёл консультант, изначально он действительно рассчитывал на помощь со стороны. — Я, напоминаю, для особо ценных кадров этой затянувшейся операции. Ты прислан сюда из другой страны, чтобы разгребать то, что мы тебе скажем. Ты не шериф, не детектив, не так ли? Если нам не нужна помощь в консультировании по нашим базам данных, значит ты к ним доступа не получаешь, доходчиво? С каждым новым предложением Чуя убеждался, что попал определённо не в то место, где полиция страдает третьей степенью ожирения из-за того, что ничего не делает, а в то место, где полиция работает не покладая рук, но немного не во благо народа.

***

Выпадает следующая карта, и парень со шляпой закусывает губу. В обычной жизни это и был бы обычный жест, но в игре в покер это буквально открытая дверь для соперников. Узнать сейчас какие у игрока карты, сопоставить это с его реакцией и вот тебе одна привычка разобрана и понята. — Вы взволнованы? — Лишь из-за безудержного азарта и желания разбить вас в пух и прах. На самом деле очень хотелось сказать, что будь он взволнован по-настоящему, никто из сидящих рядом этого бы и не заметил, но разве можно так безбожно разбивать мечты маленьких детей?

***

Чуя чувствовал, как кончики пальцев буквально покалывает от желания кого-нибудь прибить. Такое ощущение, что все вокруг только и делали, что мешали ему работать, а конкретно этот идиот ещё и гордился тем, как первоклассно у него это выходит. — Так что тебе надо быть к нам добрее и разговаривать повежливее, сынок, — «блядское панибратство» Чуя тоже внесёт в свой ближайший отчёт, — хочешь увидеть документы — приезжай в офис. Черта с два, Накараха ещё раз сунется в тот клубок змей. Когда он ещё был преисполнен надежды на быстрое решение дела и по-дружески согласился наведать ту резиденцию Ада, на следующее утро он обнаружил, что все его домашние наработки касаемо того, что могло связывать жертв, исчезли, а сам он еле стоял на ногах после наркотической интоксикации. Действительно волшебное совпадение, не так ли? — Я так понимаю, дальше разговор пойдёт как по сценарию. Прощайте, — не дожидаясь ответа или хотя бы какой-то реакции, юноша бросил трубку, хотя вернее сказать он и пытался опередить реплику собеседника, дабы сохранить хотя бы частичку здравого рассудка. Чуя уже даже не использовал вежливое «до свидания», действительно надеясь, что каждый такой крайне неприятный звонок станет последним.

***

Спасовавший игрок не без доли грусти выдвинул проигранные фишки на центр стола. — Мы теперь с вами один на один? Это добавляет какого-то интимного флёра игре, не так ли? — Смотрите, чтобы этот, как вы выразились «интимный флёр» не снёс вам остатки разума. Мы ведь играем.

***

Сама по себе в руке оказалась новая сигарета и Накахара просто, без задней мысли, разглядывал своё детище. Десятки красных нитей оплетали небольшие записи, схемы и фотографии. Только лишь постороннему человеку или знающему детективу могло показаться, что дело пустяковое. Каждая линия неизменно приводила в тупик. К особе под вопросом. Детектив грустно ухмыльнулся мысли о том, что проводит над размышлениями об этом недочеловеке намного больше времени, чем над мыслями о своей родине или о возлюбленной, что осталась во Франции. Честно говоря, Накахара даже не знал, может ли называть свою избранницу парой, она оборвала с ним общение ещё два месяца назад, когда он в очередной раз объяснил, что его командировка немного на затруднительном этапе. Не будь она прекраснейшей из прекрасных дам, он бы сказал немного грубее. На всей схеме остался лишь один квартал, где убийств ещё не было, но, судя по почерку убийцы, он не придерживался какого-нибудь графика, а окружить целый район на длительный промежуток времени без лишнего внимания не возможно. Значит, остаётся лишь играть по чужим правилам? Накахара ненароком почесал руки. — Я устал, — вслух произнес Чуя, — легче поверить в то, что этого придурка раздавит метеорит, чем в то, что я его поймаю.

***

— Я пас, — спокойно объявил человек в шляпе. — Раскроете свои карты? — Нет. За столом повисла напряжённая тишина. Весь этот ознакомительный забег был исключительно для того, чтобы научиться читать оппонента, но, скинув свои карты, шляпник пресекает любые попытки понять, какую руку имел во время этой партии. Шатен немного напрягается и как будто рассматривает своего противника заново: — Хорошо. Я тоже сдам свои карты рубашкой вверх. — Это был напряжённый круг, — добавляет третий, что без иронии был третьим лишним в игре, что сам и организовал.

***

Может, стоит бросить всё и уехать во Францию обратно или в тёплую Испанию погреть косточки на солнце. Может, ну это дело, пока не поздно? Парню требовался сон и полноценный отдых. Он, должно быть, перегорал быстрее китайской гирлянды и медленно, но верно находил в себе и в тех козлах из управления схожие черты. На столе ещё остался стаканчик утреннего кофе, но не успел детектив и притронуться к нему, как телефон зазвонил вновь.

***

— Что ж, раздаем карты? Отбросим эту детскую непосредственность. Сыграем по крупному.

***

В этот раз вместо назойливой фамилии значилось «номер неизвестен». Чуя как-то слишком легкомысленно взял устройство в руки и, кусая ногти, всё-таки ответил, хотя ровная почти солдатская стойка не очень-то намекали на неуверенность консультанта. — Я уже боялся, что ты из тех старперов, кто не отвечает на незнакомые номера, — радостно залепетал голос из динамика. Было что-то в этой интонации незнакомое, пугающее. Как будто слишком самонадеянный взрослый, даёт тебе фору в гонках, с намерением обогнать тебя всего в один рывок. — Мы знакомы? — недоверчиво спросил рыжий, хотя ответ был заведомо известен. Чуя не знал правил, по которым начал играть, приняв вызов, но абсолютно точно знал своего оппонента. — Что за глупые вопросы, Чуя? Тебе ведь ясно написали, что номер неизвестен, — он был пьян, но не похоже, что звонок был его импульсивным действием, скорее это была лишь часть его триумфа. Интересное дополнение к профилю убийцы.

***

Если организатор сего действа активно курил, то выигравший в прошлом раунде человек активно пил и так же активно пытался заделать себе в собутыльники рыжего парня напротив. — Достопочтенный, не желаете скрасить игру градусом, — обратился шатен в который раз — Я может и не против вина, но люблю играть с трезвой головой, что и вам советую.

***

В несколько движений Накахара подключает телефон к ноутбуку и почти открывает нужную программу, когда на том конце провода огорчённо вздыхают. — Зачем столько лишних телодвижений? Будь хорошим пёсиком закрой программу. Хорошим пёсиком? Довольно мило, вот только Накахара не чувствовал на своей шее никакого поводка.

***

Первая карта. Толстый и молчаливый мужчина откровенно потирает руки. — Вы, честно такая молодежь, даже удивлен, что вы знаете комбинации в картах. Но спешу добавить, что я рад новым лицам в своем скромном кругу друзей. — Ну что вы, — шатен стёр невидимую пыль с рубашки карты, — покер и любые азартные игры почти как моя стихия, а вот наш дорогой друг видимо не заядлый игрок. — Вы читаете меня как открытую книгу.

***

Чуя сглатывает, медленно моргая, но всё же закрывая программу. Ладно, не стоило надеяться на такой примитивный трюк. Шестерёнки болезненно крутятся в голове, по пути перемалывая мозги в мелкую крошку. Парень быстро оглядывает комнату. — Ты следишь за мной?

***

— Не фанат психологии и анализа, в целом, если честно, мне по душе выражение «вижу вас насквозь». Собеседник кивает, немного улыбаясь, сдерживая себя от добавления, что он-то как раз и фанат психологии и анализа.

***

— Разве это было бы честно, если бы следил только ты? Я-то думал, ты любишь взаимность в отношениях. Почему-то на душе так иррационально спокойно, будто к его лбу уже приставлен пистолет и Чуя уверен, что Он выстрелит, тогда зачем тратить последние минуты жизни на волнение. — Не льсти себе, не ты первый и не ты последний в моей работе, — рыжеволосый закрывает глаза и откидывается на кресле. Убийце наверняка понравилась изменившаяся риторика разговора, поэтому, вернув себя обольстительный тон, он продолжил: — Надеюсь, ты знаешь, насколько прекрасен, пока пытаешься меня поймать, и каждый раз терпишь поражение. Повернись к своей доске, господин детектив, мне есть, что тебе сказать. Чуя как при приступе боли сводит брови, но всё же поворачивается. Он поставил в начале абсолютно все, что имел ради поединка с тем, кто блять знает его комнату как свою. — Ты знаешь где будет моё следующее преступление, — не спрашивает, утверждает голос. — Ты туда не прейдешь, иначе бы я поймал тебя ещё в самом начале, — Чуя смотрит на пустой квартал на карте и хвалит себя хотя бы за чисто оформленную схему. — Но ты ведь даже не пробовал меня попросить, — чужой голос звучит обиженно? Он ненормальный псих, с которым никто и не за что не захочет вести дело, но Чуя взялся бы за это дело снова и снова лишь бы как с каждым новым днём быть всё ближе к этому гениальному злу. Чуя разворачивается к окну и смотрит на многоэтажный дом напротив. Он может быть в любом из окон, но, кажется, будто они держат зрительный контакт. — Ты хочешь, чтобы я попросил тебя прийти в это место? — теперь Чуя почти что чувствует, как на собственной шее пытаются защелкнуть ошейник.

***

— Вы можете не правильно меня понять или оценить как грубость, но пропрошу прислушаться к мудрой седине моих волос, — вдруг начинает третий, — есть такое ощущение, что исход этой раздачи не будет сильно отличаться от предыдущей. Стоит сделать пометку на будущее, что старикан отвратительно подкатывает. Рыжий парень сопоставляет некоторые факты в своей голове и уже хочет отпроситься в уборную, представляя, на какой именно вечер и с кем именно рассчитывает этот жирдяй. — Не стоит так льстить, я хочу сразиться с вами, даже если это будет лёгкой победой.

***

— Я хочу, чтобы ты попросил, — это похоже на какую-то гребанную ролевую игру, и Накахара уверен, что они оба действительно получают удовольствие от этого разговора. — Я хочу увидеть тебя. Детектив не видит, чувствует на ментальном уровне, как на лице врага растекается удовлетворение. — Ты понимаешь, что это будет значить твоё поражение? Ты прейдешь безоружным и без жучков. Только ты и я, — Накахара думает о том, что это всё больше походит на романтическое рандеву, чем на встречу двух сторон войны, но вслух говори лишь сухое: — Да, я это понимаю. Если он придёт завтра в выбранное убийцей место, он проиграет. Вот только до завтра ещё достаточно времени.

***

— Неужели вы бы так просто приняли факт своего поражения? — мужчина действительно удивлён. — Разве вы позвали меня играть не ради того, чтобы убедиться, что нет?

***

— Отлично, завтра вечером я жду тебя на улице n. — У меня есть свое требование, — не унимается Чуя. Обманчиво сладкие речи снова превращаются в усталость: — Чего ты хочешь? — Вернутся с этой встречи живым. Просьба предельно ясна, но будто ставит маньяка в ступор. Вероятно, он недооценил уровень врага. Насколько же далеко был от поимки соперника Чуя, если до сих пор не понимает, что ни один убийца не захочет раскрыть свою личность тому, кто уйдёт от него живым. Повисает короткое молчание, но детектив успевает подумать, что создал нужное впечатление только сейчас. — Сейчас я не собираюсь убивать тебя, но вот завтра… не могу обещать, — спокойно поясняет голос, но делает акцент на каждом слове, чтобы уверенностью сквозило на километр. Чуя отворачивается от окна всего на секунду, чтобы позволить улыбке расцвести на собственном лице. Это даже надо куда-то записать, если этот парень так и продолжит принимать факт того, что высокомерность застилает ему глаза, он буквально будет бесполезен для Чуи. — Я так понимаю, варианта отказаться у меня нет, а значит, я согласен. Только подумать, что раньше Чуя справлялся с такими парнями за неделю, а этот морочил ему голову сколько уже? Он должен заканчивать с этим. Возможно, завтра он уже напишет своему боссу и закажет обратные билеты. На двоих человек, если их аналитический отдел не прогадал. Юноша трёт глаза, но глубоко внутри понимает, что каждая последующая минута расписана у него в мелочах. Собеседник явно ещё не научился читать мысли, поэтому прекрасно клюёт на обманчиво уставший вдох вид и спешит закончить разговор. — До встречи, господин детектив. Рад, что мы нашли с вами общий язык. — Взаимно, господин серийный убийца, — то, что он не детектив, а якобы консультант он решает придержать на кончике языка. На том конце раздается приглушённый смех, а потом звонок обрывается. Чуя зашторивает окна и быстрым шагом направляется к лестнице, по пути меняя рубашку на просторную футболку. Чипированная рубашка (когда в манжете её рукава появился датчик, Накахара не пытался понять, скорее всего, кто-то имел наглость залезть в химчистку) летит на диван и парень довольно улыбаясь, спешит на самый последний этаж. Выбор падает в сторону лестницы, чтобы разогреть мышцы хотя бы немного. — Все вы убийцы только и делает, что ищите достойного противника. Посмотрим, считаешь ли ты меня таковым.

***

Третья карта. Осталось всего две и кому-то уже предельно ясно, что на его руках сильной комбинации не будет, а кто-то наоборот готов повысить ставку.

***

— Конченный идиот, перед тем, как вешать на других ошейники, проверь свою шею. Потому что сейчас у меня для тебя есть несколько подарков. Открывая подвал дома, детектив оказывается в своем настоящем кабинете. Здесь нет места даже небольшому бардаку. Комната заполнена техникой и датчиками, один из которых отчаянно горит зелёным светом. Только этим крохам и мог доверять детектив, их доставка из Франции обошлась в копеечку, но именно они обеспечивали достойную подстраховку и добывали информацию. Честно говоря, если бы Чуя не хотел, вряд ли кто-то, будь то полиция или ненормальный псих, смогли бы до него дозвониться. — Уже бегу, принцесса, — Накахара быстрым движением вбивает нужный код и видит на мониторе информацию, собранную на протяжении всего разговора с неким Осаму Дазаем. — Только не говори, что это был твой настоящий телефон. Ошибки быть не может. У Чуи были некоторые наработки и чтобы одна из них, нашла телефон второй, лишь для прикрытия себя просто немыслимо, хоть и не невозможно. Буквально вальсируя, Накахара переходит к следующему монитору и вводит нужное имя, принтер в другом конце комнаты начинает работать и спустя несколько минут на руках у Чуи полное досье на любимого убийцу. Сам кабинет выглядел как из какого-то комикса о далёком будущем. Всё пищит и светится, из-за этого выбор пал на подвал, а в сам самой квартире было лишь театральное выступление. Полная копия схемы из фальшивого кабинета, только в расширенной форме обзаводиться хмурой фотографией мужчины с каштановыми вихрями вместо надоевшего знака вопроса. — Тебя погубит твоя гордость, а меня погубит одержимость тобой. Аккуратно, почти не задевая пальцами. Накахара следует красным нитям и обводит каждое прикреплённое убийство. На первый взгляд, кажется, что убитых ничего не связывает, но есть деталь меняющая всё. Если бы Чуя действительно был «послушным мальчиком» или действительно работал криминальным консультантом, он бы никогда не догадался. Если бы не их бюро во Франции и их прекрасные аналитики, он бы, скорее всего, даже никогда бы и не посетил Йокогаму. Но так сложилась судьба и теперь

***

— Порой, — признался шляпник, — я боюсь, что у вас нет никакой стратегии и вы играете по наитию. — Неужели я стану вам не интересен в таком случае? — Я определенно разочаруюсь в нашей игре. Одно дело обставить хорошего игрока и совсем другое пятилетнего ребенка, что ничего не смыслит в правилах, но чертовски удачлив.

***

Накахара, натянув свою любимую шляпу, уже был готов выходить из дома. До вечера оставалось ещё много времени, но кульминация история приближалась с каждой секундой. Дазай сделал красивый ход со звонком, но Чуя ужасно любит личные встречи. Ничего не может быть лучше, чем эмоции человека, что проигрывает всё.

***

— Это уже четвертая карта, вы действительно не шутили о том, что собираетесь играть до конца. Мне даже не жалко потратить денег, лишь бы успеть за молодёжью. — Как ваш дилер, — о нахождении этого человека в комнате, хоть и нельзя было забыть, но о том, что он умеет говорит требовалось напоминание, — я обязан напомнить, что хоть в нашей игре мы не устанавливаем жёстких правил, сейчас последняя карта для возможности паса. — Пусть будет так, — приговаривает толстяк, но карты не скидывает. К пятой карте они приходят в полном составе, ставки повышались с каждым ходом до баснословных чисел, теперь была возможность действительно выиграть целое состояние или остаться в дураках. Но молодых парней не интересовали деньги. Толстяк поставил на кон бумаги с интересной информацией, собрать её стоило денег, но возможности, которые она открывала хозяину, просто неописуемы. Рыжего парня, кажется, снова тошнит от мысли об этих бумагах, но он глубоким вдохом успокаивается и списывает это на последствия травмы головы. Шатен снова окидывает свою комбинацию взглядом и откидывается на спинку мягкого стула. Карты аккуратно опускаются на стол, а их хозяин пытается считать любую эмоцию с лица главного оппонента, но замечает лишь небольшое пятнышко грязи на чужой шляпе.

***

Звонок в дверь. Накахара не был удивлен местом, где оказался. Обычная общага. Обычно так и живут аморальные уроды, что не гнушаются забирать чужие жизни. Они живут рядом с вами, продают вам хлеб или обнимают ваших детей при встрече Чуя не заботится о том, что Осаму может быть вооружен. Будь он хоть сотню раз гением, ему не предугадать собственное поражение. Глазка в двери нет и детектив уверен, что лично увидит всю гамму эмоций от их незабываемой встречи. Дверь спокойно открывается, но не успевает хозяин сделать и лишнего движения или хотя бы что-то сказать, как к его лбу приставляют уже спущенный с курка пистолет.

***

— Вы говорили, что боитесь, что я на самом деле простачок. Знаете, чего боюсь я? Того, что вы на самом деле этим простачком и не являетесь.

***

— Господин Накахара, — с каким-то блаженным повиновением Осаму открывает дверь шире, не желая окончить жалкое существование прямо на пороге своей квартиры. Но вид говорит за парня сам. Самые кончики пальцев трясутся, хотя их хозяин не прекращает попыток взять себя под контроль. На глаза проступает непрошенная влага и Накахара почти уверен, что если бы его целью было убить этого придурка, он бы мог спокойно вручить ему пистолет и тот совершил бы самоубийство прямо сейчас. — Что ж, Осаму, впусти давнего друга, — интонация не выражала никакой агрессии, но просьба всё равно больше походила на приказ. — Конечно, Чуя. Квартирка, собственно, как и сам хозяин, не отличалась чем-то неординарным. Хотя, возможно, если вытащить Дазая из этого лохмотья и приодеть подобающе молодому человеку, он бы мог покорять сердца девушек направо и налево. Ни одна дама в жизни не догадалась бы, что её руку целует не обольстительный кавалер, а причина смерти десятка человек. — Тебе стоит строить из себя жизнерадостного гражданского менее нервозно, когда я нашел твои фотографии, не было и сомнения, что ты можешь кого-то убить. — Все мы можем, — парировал Осаму, уставившись на свои ноги, — не зря же вы с пистолетом пришли.

***

На стол падает пятая карта. Этот момент, когда уже не останется возможности выхваляться, не остаётся возможности струсить. Можно лишь сражаться до конца.

***

Не сказать, что Чуя не ожидал удара сзади, но он думал, что их отношения немного выше этого. Выпад должен был бы прийтись в правое плечо, как удобно, ведь именно в этой руке Накахара держал пистолет. В одно движение, детектив уворачивается от удара, но захватить чужую руку не успевает, как и среагировать, когда Осаму бьёт со всей силой в левое колено. Не удержав равновесие после такого удара и резкого разворота, Чуя с грохотом оказывается на спине. Приземление не было критическим, но по шее уже бежала струйка крови от осколка вазона. Что ж теперь его благородный вид был немного подпорчен, шляпа наверняка была полной земли, а белая рубашка наверняка скоро окрасится в красный. О папке, что до этого была в руках, вспоминать не стоит, Чуя увидел её уже под креслом. Навряд ли именно Накахара был причиной бескрайней злости, с которой над ним возвышался Осаму. Больше движений хозяин квартиры не предпринимал, ведь даже при падении пистолет не отлетел и даже, если точно Чуя сейчас не попадет точным выстрелом, пасть от шальной пули не хотелось. Рыжий парень был премного благодарен подготовительным курсам в бюро, иначе он бы сейчас не то, чтобы пистолет держать, он бы дышать уже не мог. — Движение — и я выстрелю. — Но тогда вы не узнаете то, зачем пришли. — Твоих скромных наработок мне хватит, — Чуя врёт и оглядывает ещё раз помещение, что является прямой визуализацией творческого беспорядка. Осаму следит за его взглядом, но останавливается только на папке. — Интересно? — наконец-, то пришла очередь рыжего упиваться своим превосходством, хоть и всё ещё в таком неудобном положении.

***

— Прошу вас, господа, откройте свои карты. Мужчина во главе стола хоть и с лёгким недовольством открывает свою абсолютно проигрышную комбинацию. Ему просто не хватило удачи. Ведь на столе лежало довольно привлекательное начало комбинации. Не дожидаясь своих оппонентов, мужчина достает чемоданчик с деньгами, а после добавляет к нему ещё и бумагу из внутреннего кармана пиджака. Всё это он, не гнушаясь открытых, долгих прикосновений, протягивает шатену. Игра этого мужчин уже закончена, как минимум по его мнению. Юноша в шляпе, трёт ноющую шею, чем вызывает впервые за всё время игры обеспокоенность шатена. — Порядок? Переверни свои карты, пожалуйста, раньше, чем умрёшь. — Тебя точно переживу. Если раньше поведение этих двоих было не совсем понятным для третьего игрока, то такая резкая смена отношений вводит его в ступор. Рыжеволосый юноша достает из портсигара сигарету и явно тянет время, медленно затягиваясь. Ведь до этого, за всю игру он не выкурил ни одной сигареты. Потом медленно обращается к дилеру, не отводит взгляда от шатена: — Можем ли мы продолжить не с меня, а например, с этого прекрасного мужчины. Дилер может и устал от этого цирка, не подаёт вида и кивает. — Подавись там свои дымом, — нервы шатена на приделе, он кивает дилеру, якобы принимает такой расклад событий и берет карты обратно в руки.

***

— Убери пистолет, рыжик. Я хочу узнать, что в этой папке, — Осаму растерял всё своё прекрасное обворожение и сейчас Чуя действительно мог представить, как эти наверняка холодные пальцы смыкались на ещё теплой шее. — Нет, Осаму. Ты ведь «хороший пёсик», будь добр, дай мне то, зачем я сюда пришел, — Чуя поднимается с пола, понимая, что это всё надо закруглять как можно быстрее, влага на затылке не сулит ничего хорошего, как и привкус метала на языке. Осаму нервно ухмыляется, цокая языком. — Я уже даже не уверен, что знаю, кто ты такой. Как я могу знать, что именно тебе надо. Прошу проходите в мои скромные хоромы, — Дазай проходит вглубь квартиры, не проверяя, идёт ли Чуя за ним, — Только папочку свою ненаглядную не забудьте. Нужная комната находится под замком. Осаму снимает с шеи ключ и только теперь Накахара обращает внимание на наличие бинтов. Видеть их на фотографии и в живую разные вещи, но это лишь в очередной раз доказывает, что всё в этом мире поддается логике. Лично Чуе нравится теория, что на границе смерти, жертвы Осаму тянут к нему свои руки, а он желая избежать их прикосновений, прячет кожу под бинтами. Шатен заходит внутрь, включая свет, наконец Чуя видит то, что хотел. Комната выглядит практически, так как и его фальшивый кабинет. — Я не могу обжиться как ты, здесь записи только за последний месяц, но тебя ведь интересует лишь это, — Осаму кивает в сторону доски с кучей красных ниток. Чуя, наконец, убирает свой пистолет. Ему не нужно много времени, чтобы заметить искомые вырезки из газет, личных дел и короткие заметки от руки. Дазай следит за каждым вздохом рыжего, обдумывая каждый его взгляд и явно понимая наступившую тишину категорично неправильно. — Он трахал свою семилетнюю дочь, — никто не просил объяснений от Осаму, но казалось, эта ситуации настолько выводит его из себя, что держать язык за зубами он не в силах. — А как тебе это? — резким движением Дазай сдирает с доски один из листов, не обращая внимания на то, что вместе с ним слетает половина доски, — Когда малышке было пять, он разорвал ей всё бутылкой пива! Чуе нервно сглатывает и глубоко вдыхает, пытаясь прогнать приступ рвоты. Спасибо, матушка природа, за хорошее воображение. Он слышал эту историю, он был готов и ждал именно этого объяснения, но, то с какой ненавистью это говорит Осаму, заставляет спину покрываться холодным потом. Чуя хочет остановить Дазая, объяснить, что не надо ему тут вываливать заготовленные для федералов оправдания, что он видел жизнь и видел, какими ублюдками бывают люди. Но, кажется, перед глазами становится чуточку темнее, поэтому он решает поберечь силы и спокойно выслушать. — Маленькое солнце само почти дошло до отделения полиции, но это отрепье заметило её пропажу раньше. Прилежный отец потерял свою дочурку, а благородная полиция сразу же вернула её, подумав, что это была обычная домашняя ссора. Накахара уже подумывал достать пистолет обратно, потому что если бы, хоть капелька этой экспрессии перешла в физическую грубость, разрезанным затылком он бы не отделался. Он понимал причину такой злости и от этого становилось только хуже. Однако, человек перед ним устраивал невиданный самосуд и даже если такой вердикт вынес бы любой, да и сам Накахара тоже, по закону он на это права не имел. — Ты бы не успел помочь ей, точно так же как не успел бы никто, — голос как оказалось охрип и на фоне громкого крика звучал совсем как шёпот. — Ты знаешь, что с ней случилось? — чуть спокойнее спросил Осаму, съезжая по стенке и хватаясь за виски, стараясь остановить приступ боли. — Спрыгнула с моста. Чуя не рискнул присаживаться, потому что сил с каждым ударом сердца становилось меньше. Когда открытая опасность миновала, он без удивления понял, что оказывается, долгожданная победа не отменила его усталость. — Чуя, в каком блядском мире мы живём, если маленькому ангелу приходится додумываться до таких вещей? — Осаму смотрел так открыто, что Накахара принял это не за доверие, а за раскаяние, что обычно и бывает с людьми перед лицом неминуемой кары. — Осаму Дазай, ты убил двенадцать человек за несколько лет. Они были конченным насильниками и педофилами, я хочу лишь узнать… Шатен горько улыбнулся и пнул железную банку от содовой, грохот с которым она укатилась, перебил Чую и только лишь сделав несколько глубоких вдохов Осаму ответил. — Конечно, я знал, кто они такие. Я прорабатывал их биографии и возвращал им боль в стократном размере. Я бы никогда не стал убивать лишь из-за жажды крови, но эти уёбки, — парень отчаянно искал слова, но это всё было уже настолько второстепенным. — Не достойны жизни, — подсказал консультант и ужаснейший из убийц расслабленно прикрыл глаза.

***

— Стрит, — шатен выкладывает свои карты, но не особо празднует победу, он сосредоточен только на картах рыжеволосого. — Вы весьма и весьма удачливы, — хвалит пузатый господин, но предмет обожания лишь отмахивается от комплиментов и продолжает сверлить взглядом сидящего напротив игрока. — Лучше ты скажи мне, что об этом, — парень кивает на карты, — думаешь. — Хорошая комбинация, Осаму, — лишь ведёт бровью и склоняя голову на бок, улыбается. — Что ты там насобирал, шляпа, — фыркает Дазай, абсолютно, как ему самому кажется, не поддаваясь на чары соперника.

***

— Что ты там насобирал, шляпа? Чуя, наконец, присаживается рядом, отгоняя мысль, что подтвердив свою смелую догадку, которую лелеял на протяжении нескольких лет, может без сожалений свалится прямо здесь. Осаму без особого энтузиазма листает собственную биографию, иногда хмуря брови и почти готовясь что-то прокомментировать, но всё же оставляя замечания при себе. — Хорошо, допустим, я кидал песок в глаза и на самом деле лох позорный, такое досье ведь за вечер не написать, — Осаму останавливается на предпоследней странице и отчего-то его руки сводит судорога. Он был абсолютно прав. Такое досье не написать и за неделю активной работы, при условии, что на руках у тебя материалы только из базы полиции. — Изначально у меня была огромная выборка. Некоторые отпадали постепенно, некоторых исключил на свой страх и риск, — Чуя разглядывал, свои ногти в некоторых местах под ними уже запеклась собственная кровь, это не давало забыть о том, кто именно находится перед ним, — Некоторые, вынужден признать, за два года просто умерли или загремели в тюрьму. Дазай нехотя улыбнулся, просто чтобы не напрягать обстановку. — Я не об этом и ты понимаешь. Я взламывал архив полиции, нигде не было такой информации. Знай, что у кого-то она на руках, сделал бы ноги из этого города ещё год назад. — Собственно потому, я сделал всё, что бы ты не знал, — Чуя, спокойно забрал папку обратно, просто, чтобы было, что вертеть в руках, — Ты был прав, когда сказал, что не знаешь кто я, на обычного консультанта я вряд ли теперь похож по твоему мнению. Осаму внимательно смотрел на Чую, в то время как последний наоборот избегал встречи взглядом. Не хотелось читать эмоции преждевременно. Если он сейчас не донесёт мысль правильно и спугнёт Осаму, дело будет закончено и не на самой позитивной ноте. —Как ты определённо знаешь я родом из Франции, но так только на бумагах. Я вырос в Йокогаме, не думаю, что у нас была возможность встретиться до моего отъезда, но можно считать, что мы земляки. Если ты вдруг увлекался криминальной историей этого города, то, наверное, слышал несколько раз о группировке «Овцы». Осаму слышал, но это не проясняло ситуацию. Честно признаться, когда он только начал натыкаться на информацию об этих ребятах, он счёл их своими идейными братьями, но вот то как они свою деятельность завершили… — В документах и новостях не должна мелькать моя фамилия, но по факту я был главным среди них. Не по своей воле, — по привычке Накахара почесал шею, но тут же отдёрнул руку, — Это были интересные парни, сильные и готовые взяться за любую работу, объединяла их жажда к крови. Я же всегда пытался эту жажду направить в менее проблематичное русло. Выбирал как мишени богатых и противных людей. Чтоб и у парней деньги были и миру, хоть какая-то польза была. Как закончилось это, ты сам знаешь. — Они выбрали свой путь, не думаю, что ты можешь винить себя за это. Если им хотелось убивать первого встречного, так они и делали и заслуженный конец нашли, — разговор плавно перерос в сеанс групповой психотерапии, — но буду честен, вериться с трудом, по большинству теорий ты свою жизнь закончил от ножа одного из группы. — К счастью или сожалению, никаких вещественных доказательств я тебе не принёс. То, что касается моей смерти. В тот день меня нашел один француз, для меня он казался и так небожителем, а то, что он предложил вообще ровни выигрыша в лотерею. — Работа в «Бюро»? Чуя без особого энтузиазма кивнул, ясно, как Осаму пришел к данной мысли и если бы он согласился на отправленное приглашение раньше, работа пошла бы быстрее. Как минимум, он не сидел бы тут с шеей в крови. — Да ты верно шутишь! У нас сегодня день легенд или как? Почему-то головой ударился ты, а глючит меня. — Это бы объяснило твоё досье? Теперь Осаму, наконец, задумался. Идиотские повороты судьбы! После второго убийства, ему на временную почту пришло довольно смутное письмо от какого-то «Бюро», они явно владели информацией, но тогда Дазай списал это на чистую случайность и свою паранойю. Эти люди утверждали, что разделяют рвение Осаму и могут помочь найти ему способ осуществить желаемое, нужно лишь обратиться к ним. После этого случая, шатен и переехал Йокогаму, поменял все документы и стал в два раза осторожнее, ведь если какие-то ненормальные фанатики до него дописались, то и полиция уже недалеко… — Хочешь сказать, что бюро отправило тебя сюда поговорить? — что ж до этого Чуя был интересен Осаму потому что это казалось впервые за долгое время достойный соперник в этом городе, а теперь дело обрело ещё более неожиданный характер. — У нас не так много людей в Бюро. Многим легче спать со спокойной душой, чем шататься по миру и вершить правосудие. Но стоит отметить, вместо меня должен был приехать другой работник. Я обычно не разбираюсь с убийцами, тут, наверное, сыграло то, что мы земляки. — Неужели так много людей подходят под такой шаблон, — шатен хоть и заметно расслабился и от недавней агрессии и паники не осталось и следа, своего скептицизма не терял… Для того, чтобы отвлечься от головокружения Чуя начал листать биографию Осаму, раздумывая над ответом. Внимание вновь вернулось к последней странице, немного дат и небольшая фотография. Заметив, что именно привлекло внимание Накахары, Дазай поспешил вырвать папку. Хоть и в собственных руках она ощущалась, как раскалённый кусок металла. Осаму правда был согласен на то, что бы уехать прямо сейчас, но у них с Чуей были разные истории, то что помогло ему, могло не подойти шатену. Он просто не мог оставить всё, что натворил на.… Да что там, он не мог просто оставить его одного в этом городе. За глубокими раздумьями Дазай и не заметил, что истерика вернулась так же быстро, как и ушла. Дыхание было сбито, а так как парень не мог похвастаться здоровым образом жизни, заболело и сердце. Детективу пришлось всё же взять за руку парня и начать демонстративно ровно дышать, чтобы тот мог уловить темп. — Чуя, мой брат тут совершенно не причём. Он никогда не знал, чем я занимаюсь. Я не могу уехать без него. Пусть уж лучше правительство Японии выберет любое наказание для меня, чем я брошу Акутагаву. Комната заполнялась запахом крови и Чуя не был окончательно уверен, что причиной была именно его шея, а не то, с какой силой Осаму вцепился в его руку. — Осаму, я даже не знал, что он жив… Это и была та самая последняя страница биографии Осаму. Сам он рано попал в приют, где и встретил некого Акутагаву Рюноске, что принял буквально за родного брата. Информации о последнем было ничтожно мало, кажется, он чем-то болел, а потом по документам погиб. В это же время Осаму совершает своё первое убийство. В Бюро, да и сам Чуя ошибочно считал, что смерть близкого человека побудила Осаму к убийствам, но вероятно первой жертвой стал тот, кто этого самого брата хотел убить. Что ж теперь предельно ясно, почему Дазай даже не думал над предложением о переезде, перевезти больного человека и так трудно, да и не предусматривало приглашение от Бюро ещё одно место под солнцем. Очевидно молчание и раздумья Чуи были поняты в корень неверно, как уже бывало сегодня, поэтому Осаму лишь выпустил чужую руку из собственной хватки. — Тогда пусть будет так. Раз я не подхожу Бюро, ты сдашь меня полиции? Акутагава никогда не был глупым, да и беря во внимание сколько дерьма мы вместе прожили, он обязательно поймет меня. Но играя с тобой в «кошки–мышки», я надеялся, что ты тоже меня поймёшь. — Я ничего не говорил, про то, что ты Бюро не подходишь или про то, что Бюро не хватит денег содержать кого-то помимо тебя.

***

— Стрит флеш, — Чуя перевернул карты, подтверждая не скромную руку и теперь, наконец-то довольно откинулся на кресло, — тебя легко обвести вокруг пальца. Дазай в момент загорелся таким энтузиазмом, что на эмоциях стукнул ладонью об игральный стол. — Я думал, меня уже ничем не удивить! Но ты из раза в раз, из раза в раз… — Ещё и по одной и той же схеме, прямо как в старые добрые времена. Никто не носит с собой платка, мне надо вытереть слезу ностальгии– подначивал Накахара. Осаму в одно движение облокотился на поверхность и максимально приблизился к Чуе, насколько это позволяли размеры стола. — Ты невероятен, Чуя Накахара, — взгляд его то и дело возвращался к чужим губам, тем более, что их отношения уже давно прошли ту стадию, когда это было ужасным табу.

***

— Не говорил? Разве Бюро я нужен не только ради убийств? А моё предположение о том, что ты сдашь меня полиции ты так и не развеял, хотя судя по собранной информации, ты мог бы и в психушку меня упрятать. Чуя прекрасно знал, что именно так это и выглядело, но уж извините его, за то, что он уже сидя в предобморочном состоянии минимум полчаса, не успевает за каждой репликой собеседника. — Ты, правда, всё ещё думаешь, что бюро это лишь группа убийц, поэтому я два года пытался выманить тебя, ведь других головорезов нам не найти? Бюро — это почти что семья, многие там пережили, то что, не должен пережить ни один человек на свете. Уверен, что после моего вчерашнего отчёта, многие с нетерпением ждут твоего ответа. Для меня Бюро это не работа, это буквально жизнь, думаю, мои коллеги согласились бы, что жизнь иногда бывает непредсказуемой и вполне нормально, если я привезу не только тебя, ага? Чуя, наконец, аккуратно, словно спрашивая разрешения, прикоснулся к чужим ладоням, но те не отпрянули и оказались на удивление такими тёплыми. — Чуя, я бы хотел, чтобы это было правдой, но, тут для него дом, а что я смогу дать ему во Франции, если буду в разъездах, — Осаму отрицательно мотал головой, но не отрывал, ни взгляда, ни своих рук. — Из-за моей глупой паранойи он даже школу нормально не окончил, не завёл друзей, да кто знает, сможет ли он при таком раскладе хотя бы когда то жить нормально, да и его болезнь. Мне бы не хотелось прибавлять к этому списку ещё и криминальную жизнь. — Господи, дай мне хоть шанс, показать тебе, что не обязательно убивать людей, можно достигать своих целей и правовым путём. Нам ничего не будет стоить отвезти вас с братом в другую страну. Если когда-то ты не будешь против поговорить об этом с Акутагавой, то наша канцелярия примет его с распростёртыми объятьями. Позволь мне лишь показать, и если я окажусь прав, останься на моей стороне. Франция прекрасна в это время года и я уверен, что она понравится и тебе и твоему брату. Шатен оглядывался, как бы примеряя, готов ли он расстаться со своим отмщением ради другого пути, возможно не лишённого цели, но менее тернистого. — У меня не получится выехать из страны, страшно представить, сколько раз у меня возникали проблемы с документами. — Разве ты ещё в сговоре со здешней полицией? — Конечно, нет, но думаю, то, что они не хотели, чтобы какой-то иностранец узнал о том, как они браво закрывают глаза на другого рода преступления и так играло мне на руку. — Вот значит как, — Чуя аккуратно поднялся на ноги, казалось, непредвиденные трудности совершенно не пугали его, в отличие от минутного головокружения, — Значит, будешь в сговоре с французской полицией. Накахара протянул руку, предлагая помощь во всех значениях этого слова, и Дазай кивнул, хоть и не без сомнения приняв чужую руку, а потом поспешил добавить: — Не обольщайся, пусть это будет твой выигрыш.

***

И Осаму уверен, что ничего не могло бы его сейчас остановить, но этот противный тип явно не собирается посадить себя за решетку сам. Тем более, что с каждой минутой он всё больше и больше синел от страха и понимания, что из этой комнаты выйти в свободную жизнь ему поможет только Господь Бог. — Извините, дайте я угадаю, тем, кто блефовал всю игру, помимо меня, были вы? — Чуя изящно подцепил пальцами, документы, что немного ранее мужчина отдал Осаму: имена, маршруты и фамилии. — Ох, нет. Вы играли честно, но, увы, игра окончена, особенно для вас, — это была любимая часть Дазая, — но перед тем, как вас уведут отсюда далеко и на очень долго, подпишите чек. Всё же вы проиграли крупную сумму. Неудивительно, что именно упоминание денег привели толстяка в чувства, и он начал сыпать оскорблениями как школьник, который только их выучил и пытается что-то этим решить. — Сукины сыновья! Думаете, что вам всё можно? Кто вас вообще надоумил? Дайте угадаю, Стефан! Будь он неладен! В аду мне не сдалась его строительная фирма! Мужчина уже багровел, но даже под предлогом того, что у бедняги скоро пойдет пена изо рта, Осаму не остановился бы. — Нет, прекрасная дама по имени Жаклин. На секунду мужчина даже перестал дышать, а потом покраснел ещё сильнее. — Эта подстилка не имеет права и слова сказать, не то, что тягаться со мной… Не успевает он, и договорить свою гнусную речь как в его скулу прилетает очень красивым и точный удар кулаком. Чуя ещё немного разминает руку, причитая что-то насчёт неудобного кольца, пока мужчину без одного зуба уводят из игровой комнаты. Дилер жмёт им руки по очереди и добавляет типичное «приятно было с вами работать». Через несколько минут они остаются в комнате одни. И Чуя уже было думает, что его ждёт долгое нытье о проигрыше Дазая или о том, что «было так грустно, что ты сидел так далеко» и прочая ерунда, как вдруг Осаму обходит его сзади и приподнимает волосы, рассматривая шов на затылке. Он даже не притрагивается пальцами, но Накахара всё равно чувствует фантомную боль и морщится. — Следует поменять врача, — хоть выражения лица и не видно, Осаму определенно хмурится ещё сильнее, чем во время игры. — Это и так самый лучший доктор, — возражает Чуя, что боится уже лишний раз прикоснуться к шее, лишь бы не слушать часовую нотацию. — Лучше бы я тогда не. — Напоминаю, — практически пропел Чуя достаточно громко, чтобы перебить Дазая, — я ворвался в твой дом с пушкой именно в тот период жизни, когда ты мочил всех налево и направо. Я был абсолютно готов. — Просто бесконечно за вас рад! Я был не готов, — последние слова остались где-то в рыжих вихрях волос, куда и уткнулось лицо Осаму, — Надо было дать мне ему вмазать. Чуя хотел было обернуться, чтобы видеть лицо так называемого напарника, но внезапно обвившие его талию руки не дали этого сделать — И сбросить прогресс нескольких месяцев терапии к нулю? Отличная идея, как я не догадался. — Не думаю, что мы с психологом когда-то перейдём к финалу, потому что каждый раз, когда она спрашивает, жаль ли мне, что я когда-то начал именно убивать я отвечаю «на самом деле нет, ведь я встретил одного замечательного француза» — Tu n’es que mon mal de tête, — вздыхает Накахара, наконец, оборачиваясь и затыкая Осаму поцелуем, потому что иначе это всё не работает…