Чистая

      Завывание ветра и звук каблуков на мраморе, — это всё, что она слышит. Гермиона лежит на мерзком полу в оборванной одежде, после очередного Круциатуса. Всё её тело залито противной жидкостью — её кровью, грязной кровью, недостойной кровью.       В голове крутится одна лишь мысль: «Так и должно было быть. Больше ничего не сделаешь. Смерть. Грязная смерить. Её смерть».       Очередная боль поражает тело, но совершенно иная, не такая, к которой никогда не привыкнешь. От предплечья идут импульсы, резкие и безумно болезненные, а в голову врезается собственный крик.       — Грейнджер, — такой знакомый аромат сандал и дождя, но почему тогда она всё ещё кричит? Противной сырости и грязи больши нет, разве что она сама осталась. — Милая, всё хорошо, тише.       Он обнял её. Такой сильный и такой идеальный. Она знала, у него очень красивые руки и безумно теплая кожа. Гермионе нравилось с ним находиться, она чувствовала себя в безопасности, но сейчас слезы стекали с ее холодных и красных щёк. Он не виноват, никогда не был, всё она, она была недостойна. Определенно. Она была не достойна его, она была не достойна Драко.       — Я… пожалуйста, хватит! — Гермиона не могла остановиться разрывать себе горло, всё тело дрожало, а руки прикрыли уши. Так не хотелось слышать свой голос, писклявый голос.       — Милая, всё в порядке, ты больше не там. Всё хорошо, — он гладил её вспотевшие волосы, омерзительные волосы. — Просто слушай меня и пытайся дышать ровно, у тебя всё получится.       Почему ей так холодно? Перед тем, как лечь в кровать она точно закрыла все окна в квартире. Закрыла, ведь не любила ощущать ветер на своей коже.       Гермиона навсегда запомнила, как лежала на холодном полу без возможности пошевелиться. Мурашки по всей коже, её противной коже. Вокруг ветер приносит мерзкий запах помоев и смерти, её скорой смерти.       Но всё обошлось, и она будет помнить, как Драко ей помог, он её спас. Именно поэтому сейчас её успокаивает он, а не Гарри с Роном. Драко был тогда в своей комнате, он ей рассказывал, что читал. Гермиону это вначале повергло в шок.       — Как можно было читать «Фонтан феи Фортуны», когда кого-то пытают? — решила спросить девушка в шутку.       — Грейнджер, я жил в этом дерьме год, я пытался абстрагироваться. — Драко отвлёкся от своей книги и положил произведение на тумбу, предвещая длинный разговор.       — У тебя был прекрасный план, — Гермиона закатила глаза, подумав, что она, наверное, поступила бы так же.       — Вообще-то, он и правда был таким до того момента, как я не услышал твой крик. Знаешь, это ведь был мой главный страх и моё главное желание. Ты, лежащая на полу в моём доме. — Драко усмехнулся и поправил упавшие платиновые пряди. — Правда, я бы хотел, чтобы ты лежала подо мной и не истекала кровью.       Гермиона передёрнулась от едкого воспоминания пропитанной кровью одежды. Тогда её лицо точно было красным, она это знала.       — Это так забавно, что я влюбился именно в тебя. Мерлин, Грейнджер, я сходил с ума, когда видел тебя там. Я не мог поверить, что допустил это. Допустил то, что они дотронулись до тебя. Мне безумно стыдно, ты…       — Драко!       — …пойми, я.       — Драко! Я не винила тебя и не собираюсь, ты достал меня оттуда. Не понимаю, как ты убедил Беллатрису, что я нужна Темному Лорду, но я тебе благодарна, и, поверь мне, очень сильно.       —Тихо, всё хорошо. Я с тобой. Гермиона, посмотри на меня. — Теплые пальцы Драко нежно повернули голову девушки в направлении своих глаз.       Гермиона не хотела смотреть в его чистые, своими грязными.       Она замотала головой, но её остановили, поддержав за подбородок. Девушка открыла глаза и наткнулась на океанный шторм, заглядывающий ей в душу. У Драко были такие красивые глаза и она помнила, как наткнулась на них тогда, в Малфой Меноре. Но тогда его глаза были заполнены страхом и виной, а сейчас топились в беспокойстве.       — Почему я такая грязная? — вырвалось вместе со всхлипом изо рта. Она не хотела этого говорить, определенно не хотела. Был бы у неё маховик временни, она бы отправилась назад и кинула в себя подушку, а лучше — задушила бы ею свою прошлую версию.       Драко окаменел, переместив свои руки ей на плечи, смотря в заплаканные янтарно-шоколадные глаза.       — Гермиона, слушай меня и вникай. Я не могу простить себе то, что заставил тебя задуматься над чистотой своей крови. Я был глупым мальчиком, который не умел выражать свои чувства. Я хочу, чтобы ты знала. Ты, — Драко переложил свою ладонь ей на сердце, — самое чистое и светлое, что я когда-либо встречал. Всегда была и останешься такой. Ты чище всех, у кого идет эта ужасная священная кровь, чище всех, у кого не хватает в голове мозгов, чтобы понять, какой это бред — судить по происхождению. Я буду извиняться перед тобой вечно за то, что я сделал, за то, что ты просыпаешься с криками после ночных кошмаров из-за меня. Я никогда не был тебя достоин, я это знаю, но безумно хочу помочь тебе. Хочу, чтобы ты просыпалась от солнца, которое попадёт на твою идеальную кожу, от Живоглота, который ляжет на твоё прекрасное тело, от моего голоса, на который ты скажешь что-то твоим потрясающим, от твоих волшебных кудряшек, которые попадут тебе на лицо. — Драко заправил мешающие пряди ей за ухо. — Хочу, чтобы ты чувствовала себя потрясающей. Так поверь мне сейчас так же, как поверила, когда была маленькой девочкой. Ты достойна всего на этом свете, достойна лучшего. Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер.       Сегодня точно было холодно, она вспомнила, что забыла закрыть окно на их кухне. Но ветер ей не помешал обнять Драко и первый раз почувствовать себя чистой.