Моя Лаура

Я вновь сижу у окна, и вновь безудержно плачу. Мне никогда ещё не было так больно. Больно от осознавания того, что человек, которого я люблю больше всех на этой планете, может причинить мне столько боли, нанести столько ранений в сердце, сколько не причинили мои ненавистники. В школе я каждый день подвергалась насмешкам со стороны одноклассников. Что ни день — выкрики о том, что я уродина. Что лучше бы меня вовсе не было. Часто это очень задевало. Но теперь я согласилась бы даже на насмешки со стороны одноклассников. Согласилась бы на издёвки и обидные фразы. Лишь бы не испытывать эту боль, затаившуюся в моём ранимом сердце. Зовут меня, кстати, Мишель. Вам эта информация не даёт ровным счётом ничего, но знаете… Мне обидно уже которую неделю слышать от своей подруги, в которую я безответно влюблена, обращение ко мне чужим именем. Я понимаю, ей нелегко сидеть на двух стульях. Она знает о моих чувствах, но ей на них плевать. Я люблю её, а она — свою новую знакомую. Что ж, представлю и её — Лаура. Девочка, поразившая меня своим богатством речи, красотой и обаянием. Она понимает меня, как никто другой. Мне даже выпала честь называться её лучшей подругой. И она, в свою очередь, лучшая для меня. Шли годы. Наше общение набирало обороты. Лаура часто звала меня к себе в гости, и я делала то же самое в ответ. Мы стали чаще записывать друг другу голосовые сообщения, чаще созваниваться по телефону. Со временем наши встречи перестали быть долгожданными: мы сблизились с ней настолько, что виделись чуть ли не каждый день. Она словно была моим продолжением. Я дополняла её, а она — меня. Нередко в ней я видела свои черты характера. Я полюбила её душевность и взаимопонимание. О такой подруге, как Лаура, можно только мечтать! Я и мечтала. До нашего знакомства с ней я каждую ночь представляла себе идеальную подругу. Идеальных людей не бывает, скажу я вам. Однако в ней есть что-то особенное. Лаура не такая, как все. И для меня она идеальная. Новые знакомства всегда вытесняли меня из привычного образа жизни. Всегда откладывали свой отпечаток на дальнейшей моей судьбе. Это сказывалось на моём настроении. Оно, подобно кардиограмме, то стремительно поднималось вверх, то резко опускалось до нуля. Так же скакала и температура тела. Она могла в любой момент подняться до 40 градусов, отчего, признаюсь, мне было ужасно плохо, но даже отвратительное самочувствие в физическом плане было спасением для меня от жестоких моральных терзаний. К сожалению, полностью свою моральную боль я не могла заглушить абсолютно ничем. Алисия, новая знакомая Лауры, помогла усилить мою моральную боль. Благодаря ей я нахожусь в таком подавленном состоянии. Лучше бы Лаура, перед тем, как сблизиться с Алисией, сказала мне о том, что не хочет со мной дружить, не хочет общаться. Что ей вовсе не нужны встречи со мной. Лучше бы она забыла обо мне, как о страшном сне. Я бы вовремя отдалилась от неё, и не пришлось бы испытывать такие мучения. А ведь она о них не знает. Я не посвящаю Лауру в своё убитое состояние. Не хочу жаловаться человеку, который делал мою жизнь лучше, о том, что мне очень плохо из-за него. Не будь этой Алисии, всё было бы так прекрасно… Я терпеть не могу её имя. Я замечаю, что Лаура путается и иногда называет меня Алисией. Привыкать к этому я не хочу, но и не говорю ей о том, что замечаю это. Делаю вид, что всё хорошо. В этом я уже профессиональна. Лаура стала часто пропадать из сети, реже со мной видеться. Мы сократили общение до слов «привет, всё хорошо? Если да, желаю хорошего дня!». Это меня сильно задевает. Я привыкла за долгие годы общения с Лаурой, общаться на всякие темы, начиная от планов на день и банальных клишированных вопросов, заканчивая обсуждениями наших общих знакомых. Все годы общения с ней коту под хвост? По всей видимости, да… Лаура днями не отвечает на мои сообщения, а после, внезапно появляясь через огромное количество времени в нашем чате, пишет о том, что спала, и после пробуждения нянчилась со своей младшей сестрой. Я доверяю своей лучшей подруге, ведь ей незачем мне врать. Затем натыкаюсь на её новые фотки в инстаграме. На них — счастливая она и… терпеть не могу это имя… Алисия. На одной фотографии они стоят в обнимку, на другой — целуются. На третьей Алисия держит Лауру на своих руках. «Быть этого не может!» — думается мне. «Ведь это я общаюсь с Лаурой, когда ей тяжело и плохо. Ведь это я делюсь с ней самым сокровенным. Ведь это мы с ней общаемся и дружим уже около пяти лет. Ведь существуем «мы», а не «они». Ведь…» — мои размышления прерывает проходящая мимо женщина. Я по-прежнему сижу у окна и задыхаюсь собственными слезами. Женщина, являющаяся соседкой, поднимает голову, глядя в окно на втором этаже. В моё окно. Она удивлённо поднимает кверху нарисованные брови, а затем спрашивает у меня с ужасом в голосе: — Детка, что с тобой произошло? Почему ты снова сидишь и плачешь у окна? Я не отвечаю ей ничего, и она разводит руками. Подобное продолжается уже ровно месяц. Ведь месяц назад Алисия сблизилась с моей девочкой, с моей Лаурой… Это значит, что месяц назад мы с Лаурой начали отдаляться в общении. «А начиналось так красиво…» — думаю вновь я. И слёзы неиссякаемым запасом льют из моих, давно красных, глаз. Я глубоко вдыхаю воздух, и медленно выдыхаю его. Техника дыхания мне уже давно не помогает. Единственное, что могло бы помочь мне — откровенный разговор с Лаурой. Но сейчас она снова не в сети. Телеграм выдаёт мне надпись: «была в сети недавно». Ей нет дела до меня, когда рядом есть Алисия. Захожу в ленту новостей в социальных сетях, листаю её, и натыкаюсь на прямой эфир Лауры. Не могу пролистать мимо. Хоть так я увижу свою лучшую подругу… «Погулять со мной у неё времени нет, а снимать часовой прямой эфир время находится.» Отхожу от окна, сажусь поудобнее на кровать, до сих пор не застеленную. Время — пять часов вечера. И куда это она направляется? В эфире промелькнула фигура Алисии, а после она и вовсе взяла инициативу вести прямой эфир в свои руки. — Ну что, ребят, догадались, куда мы идём с моей Лаурой? — вопросительно глядя в экран телефона, произнесла Алисия. «Твоей Лаурой?! С каких это пор она твоя?» — рассерженно думала я. В чате некоторые из зрителей трансляции начали предлагать свои варианты. Их было множество, но никто так и не смог угадать, куда направляются девочки. Алисия продолжала: — Мы идём в ночной клуб, но так как ещё только пять вечера, планируем зайти в наш любимый парк и пройтись по нему. Он как раз находится по пути в клуб. — О да, обожаю тот парк, ведь он веет романтичностью. Алисия, помнишь, как мы впервые поцеловались с тобой в том парке? — сказала Лаура. — Это не забыть, солнышко. Люблю тебя! «Что, простите… Почему с ней, а не со мной? Я снова третья лишняя…» — чувство ненужности у меня усиливалось. Было бы правильно нажать на кнопку «выйти из эфира», но мне хотелось насладиться образом Лауры. Я не могла прекратить смотреть трансляцию, даже несмотря на то, что она причиняла мне много боли. Сердце превращалось в разбитое зеркало, только почему-то его кусочки не разлетались по миру, как в сказке. Они оставались внутри меня, и ранили ещё больше. Я чувствовала, как сердце моё заливается кровью. Меня начинал одолевать озноб. И снова это ужасное состояние… Почему же я ещё живу? Зачем стоит жить? Ради страданий и наблюдений за тем, как хорошо другим с моей лучшей, уже кажется, бывшей подругой? Я не понимаю, в чём ценность моей жизни. Каждый раз Лаура, разбитая и подавленная, приходила ко мне в гости, чтобы пообщаться со мной. Чтобы ей стало легче на душе, я заполняла её пустоту своими последними силами, словно вдыхая в неё свою энергию, которой тоже было немного. Но я не жалела для неё ничего, и полностью отдавалась в общении. Однако сейчас я вижу, как остатки моих сил и энергии, подаренные ей мною, Лаура тратит на Алисию… Чем я заслужила такое наказание в жизни? Я иду в ванную комнату, еле держась на ногах. Тело всё ещё покрыто мурашками. В голове — снежный ком мыслей, давящий на мозги и нервы. Я стараюсь не обращать внимание на эту боль. Но она усиливается, и это становится невыносимым испытанием для меня. Я чищу зубы, умываюсь и глядя на себя в зеркало, стараюсь натянуть улыбку на лице. Это получается с трудом, и в конечном итоге, не сумев сделать вид счастливого человека естественно и правдоподобно, я выхожу из ванной комнаты, плотно закрыв за собой дверь и выключив свет. Я звоню старшей сестре Лауры, она берет трубку и на мой вопрос «Как там Лаура?» отвечает: — Просила передать тебе, если вдруг ты позвонишь, что она спит. А после будет нянчиться со своей младшей сестрой. Я благодарю её за ответ на мой вопрос, желаю хорошего дня и даю отбой телефонному звонку. После, сижу и смотрю в стену. Мне не хочется есть, не хочется пить, не хочется гулять. Не хочется общаться с кем-либо. И даже любимое занятие уже не кажется любимым. Я хочу одного — исчезнуть. Исчезнуть навсегда. Сделать так, чтобы меня никто и никогда не нашёл, если вдруг кто-то будет искать. Лаура не знает, что я в курсе о её новой знакомой. Она стала закрываться от меня и не посвящает в свою жизнь. Думаю, что и мне не следует посвящать в события из своей жизни её. Я включаю ноутбук и печатаю ей последнее в своей жизни сообщение. Она, конечно же, не успеет ответить, но ждать её ответа я не намерена. Ожидание меня губит. Я хочу найти покой и умиротворение, а не жить одним только ожиданием ответа. Я испытываю спектр эмоций. Смешанные чувства обваливаются на меня, а совесть тихо шепчет: «Мишель, успокойся, возьми себя в руки и иди есть. Ты не ела больше двух суток.» Но я не слушаю ни совесть, ни что-то другое. Я уже решила для себя, как поступить. И я знаю, что я делаю. «Привет, Лаура. Это я, твоя бывшая лучшая подруга. Пишу тебе, чтобы сказать о том, что мне было очень хорошо с тобой. Ты подарила много положительных эмоций, но теперь моё место в твоей жизни занято другим человеком. Желаю, чтобы ты чаще улыбалась. Улыбка так украшает тебя, делает по-настоящему живой и счастливой. Никогда не прячь своих чувств и эмоций, как это приходилось делать мне. Будь открыта этому миру, и мир откроет тебе двери в лучшую жизнь. Ты была светом в моей жизни. Но всё в прошлом. Я больше не потревожу тебя, обещаю. Отнимать много твоего времени не буду, но скажу напоследок: Люблю тебя, моя Лаура. И всегда буду любить, даже зная, что это не взаимно. Обязательно к прочтению для Алисии: Её сердце теперь в твоих руках. Прошу, Алисия, не сломай его так, как Лаура сломала моё! Пусть её жизнь будет лёгкой и прекрасной. Не обижай мою девочку, и не давай в обиду другим. Я буду смотреть за этим с небес.» Лёгким движением руки ноутбук я откладываю в сторону. Внимательно осматриваю свою комнату, чтобы запомнить её до мельчайших деталей. На стене в углу висит портрет любимой музыкальной группы. Слева от него — письменный стол, на котором по-прежнему не убрано. Справа — кровать, повидавшая немало пролитых мною слёз и истерик. Мой шкаф с одеждой, часто терпеливо принимающий удары ногой, когда мои нервы на пределе. И моё любимое окно рядом с ним, в которое в последнее время я часто смотрела, находясь наедине с собой. Оно восполняло и замещало мне поддержку Лауры. И пусть оно молчало, отдавая холодом, плакаться о жизни я приходила именно к этому окну. Оно не заменило меня так, как это сделала Лаура. Я вытираю слёзы и направляюсь в сторону входной двери. Меня не пугает близость моей кончины. Я целенаправленно следую к месту, где задумала покончить собой. Суицид, говорили мне, не выход. Но я вижу в нём своё спасение. И пусть душа моя навряд ли попадёт в рай, я до последнего буду верить, что ей, душе моей, станет спокойно и комфортно. Надеюсь на то, что в мире мёртвых она найдёт своё место, которое не займёт никто другой. Место, которое будет закреплено за ней. Надеваю беспроводные наушники, врубаю в них песню на всю катушку, и летящей походкой иду на крышу своего дома. Я буду на крыше в первый и последний раз в своей жизни. Дело в том, что я боюсь высоты, но страх смерти не одолевает меня. Я не боюсь уйти в иной мир, ведь знаю, что никто даже не вспомнит обо мне. Я боюсь продолжать жить в таком состоянии. Мне тяжело просыпаться каждое утро с мыслью о том, что Алисия — девушка Лауры. И хоть они притворяются только друзьями, всем и без того известно, что они пара. В жизни Лауры нет места для меня. А мне нет места в этой жизни. Я буду лететь вниз с четырнадцатого этажа многоэтажки с улыбкой на лице. Потому что этот полёт изменит мою судьбу. Он поможет мне расслабиться и почувствовать свободу от часто сковывающих меня негативных мыслей. В этот момент мой телефон завибрировал. Это были сообщения от Лауры. Отвечать на них уже нет смысла, несмотря на то, что в уведомлениях то и дело мелькает: «Мишель, подружка моя, где ты?» «Ответь, пожалуйста…» «Давно мы с тобой не общались…» Но я решила для себя не смотреть её сообщения. В глубине моей души затаилась обида на Лауру. Пусть это послужит ей уроком. То, что не общались давно — факт, но один шаг, и мы никогда больше не пообщаемся. Здорово, не правда ли? Не нужно привязываться к человеку, чтобы не страдать тогда, когда он вдруг выберет вместо тебя другого человека. Люди приходят и уходят. Немногие из них благодарные и готовы направлять вашу любовь, теплоту и заботу, которую вы им отдаёте, обратно вам. Безразличие и безответная любовь способны убить. Я подхожу к краю крыши, шёпотом произношу имена тех, кого хотелось бы видеть рядом в эту минуту. «Луиза…моя мамочка… Эмма…лучшая бабушка в мире… И самый любимый человек в моей жизни — Лаура…» Переведя дыхание и посчитав про себя до десяти, Мишель уверенно шагнула вперёд. Был бы рядом хоть один из трёх перечисленных ею перед смертью людей, она бы продолжала вдыхать кислород в лёгкие, и стук сердца не прекращал бы звучать в её груди, пульсируя и разгоняя кровь по всему телу. Наутро труп девочки заметили прохожие. Кареглазая Мишель лежала неподвижно. Её бездыханное и безжизненное тельце вызывало слёзы на глазах каждого, кто видел её. Ни следов крови, ни отпечатков пальцев экспертиза, вызвавшаяся помочь в расследовании дела, не обнаружила. Никто до последнего не мог поверить в то, что Мишель самостоятельно лишила себя жизни. Лаура, любовь её жизни, склонившись над телом Мишель, подолгу сидела рядом и плакала. Но слезами горю не помочь. Да и время назад не воротишь. Необходимо ценить то, что имеешь, пока не потерял. После потери горечь утраты не восполнить никаким другим человеком. Всё потому, что людям нет замены. Мы — единственные такие. И мы по-своему особенны.