Приятные моменты

Пустынная улица, уж давно за двенадцать, фонари и два человека разбавляют густую темень. Ну и льёт конечно сегодня! Отражаясь в мраморных лужах небезызвестные уже самодеятели месили подошвами сырую лисву, погрязшую в липкой грязи. Над их головами холодный душ. — доктор, куда же вы… Это же не house мадам Мануйловой. — быстрее, Шерлок. Давайте сюда, под козырёк, а то я уже мокрый до нитки. Оглядел, будто смеряюще. — как вижу и вы. — так где мы всё-таки? — а это, мистер Холмс, моё любимое место. Помнится, вы спрашивали где я пропадаю, когда не начую дома? Так вот именно тут, и я думаю, что места прекрасней, вы не отыщете во всём Петербурге. — ваше мнение важно для меня. В ответ лишь многозначительно хмыкнули. — Иван, это я! Открывай. Сиплый голос врача звучал ещё надрывней, ведь приходилось кричать с порога в дальнюю от окна комнату. Подойти ближе было можно, но выходить из укрытия никому не хотелось. — А, Илья! Что то совсем ты заходить перестал. Может по рюмке? Как в старые добрые… Мечтательно протянул консьерж. — нет, Вань, не могу. Одними глазами намекнув на приведённого «гостя», не без сожаления отказался он. — а, ясно-с. Как всегда? — ну… Да? — ха-ха, обычно мы с тобой здесь так веселимс- Карцев явно занервничал. — да, да, такое не забудешь. Пошли уже, а? — ладно, потом как нибудь. Поднимаясь за любимым врачом и его знакомым, Холмс невольно начал размышлять, о чём же говорил этот Иван? Нет, никаких грязных мыслей, просто… Ревность? Да нет, быть не может. Хотя Ваня то ничего так, и собой хорош, и интересы похоже совпадают… — ну вот, держи ключ, я дальше не пойду. Что мне там делать с тобой, без водки то. — ладно, мужик, спасибо. — незачто. Ловко отперев люк, заросший паутиной, сероглазый пробрался наверх. — за мной. — эм, тут такая… situation… Из тьмы открытой дверцы явно хихикал инициатор сия похода. — давайте руку. — не знаю что вы задумали, Илья, но помните, я на вас всецело полагаюсь и если со мной что то случится… Монолог длился достаточно, что бы бледная рука успела утащить мужчину за собой. — и где мы оказались? — это чердак, Щерлок. — как как? Ch… Чер-dak? Что это? — ну, как вам объяснить. Как подвал, только наверху. Кладовка для вещей. — но почему наверху? Чем вас не устраивает подвал? — понимаете, иногда из-за сильных дождей город просто затапливает. И все вещи в подвалах тонут или портятся, а на чердаке они в безопасности. — но почему здесь так пыльно? — а, несмотря на его захламлённость им не пользовались очень давно. Мне… Как сказать… Стыдно мне к мадам пьяным заваливаться, если пью ночую тут. Отстраненный взгляд в окно. В случае доктора дурной признак. Нужно его отвлечь. — а знаете, вы правы. Место правда очень уютное. Окончив минутный осмотр и перетрогав всё что там находилось детектив подошёл вплотную к напарнику и просто смотрел в окно. — это… Это просто magic, amazing! Полгорода как на ладони! — хм, быстро учитесь местным фразам. — благодарю. Скоро перегоню вас, может и дело ваше освою с лёгкостью… — и колкостям тоже. — У меня лучший учитель. — поздравляю. — как вы там это называете? С а р к а з м? — он самый. — доктор, можно очень нескромный вопрос? — валяйте. — расскажите о детстве. Бурной реакции во преки ожиданиям не было. Вообще никакой не было. — а вам зачем? — я хочу узнать вас получше. — ладно уж. Всё равно не отстанете. — викаком смысле? — а вы как ребенок. — вовсе нет! Так вы расскажете? — ладно, ладно, усаживайтесь поудобней. Найдя в поле зрения старый диван, следователь уставился на разказчика. Тот в свою очередь продолжал смотреть в окно. — в детстве я никогда не думал что стану врачом. Я был ранимым, чувственным ребёнком, меня тошнило при виде крови. Однажды я подрался с мальчиками во дворе, первая моя драка. Уже на войне и даже сейчас порой, не выходит это у меня из головы. Им конечно тоже досталось, не такой уж я был слабак, но мне разбили нос и колени. Они смеялись надо мной- он сжал в кулаки покоившиеся на коленях руки.- а эти нелепые слёзы капали. Руки у него дрожали. Холмса тянуло просто подойти и обнять. Тонкая натура черта дураеов и дур, ему не понравится. Сдержался. — а потом? — потом я рос. В целом обыкновенное детство, шлялся по улицам, голубей гонял, воровал водку у пьниц по парадным. — то есть уже тогда? — почти. Хотя вообще, да, я ж не просто так, я за отцом повторял. — вас огорчает тема, касаемая отца? — нет. Меня знаете, ничто не беспокоит и ничто не огорчит. Уже. — и? — ну и. Вырос, женился, война, пьянство. Ивы откуда то на мою голову. — смеётесь? — нет. — а зря. Почаще бы вы улыбались. — вам это так важно? — да. — сочувствую. Я весьма к этому не расположен. — тогда подойдите ближе. — что? Зачем? — боюсь что выпадете из окна, подойдите! — сарказму тоже научились. Ладно Подял руки, «мир», подошёл к дивану импровизированному, развалился рядом с другом. — а? Вы чего это? Не надо мне вашей жалости. — я вас не жалею — куда то в грудь- это другое. — ох, и что же такое может быть что вы так ко мне прижимаетесь? Вас Софья вообще не обнимает? Попытка шутить, уже хорошо! — возможно. Только ради бога, забудьте о ней сейчас. — ладно. Минутная тишина. -У вас сердце громкое, Илья. Живое сердце. «А проще с мёртвым. Мёртвым душам»… — неужели до сих пор стучит? — к счастью да.

***

А вы знали что Шерлок Холмс любит русские чердаки? Теперь знаете. И знаете почему.