Разговоры по душам

BTS однозначно являлись необычной группой. Смелое звучание, широкий круг тем, тесное взаимодействие с фанатами… У BTS были также несколько особенностей, о которых знал только небольшой круг людей. Но гораздо, гораздо больший — догадывался. В частности, это были тэгуки — вообще-то, два человека, два парня, которые так любили друг друга, что были практически неразлучны (сколько бы кто не пытался) и слишком очевидны (сколько бы кто не пытался скрыть). Для самих Чонгука и Тэхёна найти друг в друге родственную душу и любовь всей своей жизни было невероятным счастьем, которое, правда, оказалось в их гомофобной родине нешуточной угрозой для них самих и для остальных мемберов группы. Конечно, в чём-то подобном BTS не были совсем уж уникальны. Но чем популярнее они становились, тем эта проблема приобретала всё больший, а потому поистине особенный масштаб… Лидер группы Намджун был в курсе всех особенностей BTS, и делал убедительные предположения, что всё-таки BTS — по-настоящему уникальная группа. А хорошо это или нет — для него, к сожалению, уже было вопросом. В любом случае, эта уникальность влекла за собой кучу дополнительных проблем, которые постоянно нужно было решать — помимо многих других, с которыми должен был разбираться лидер группы. И Намджун очень хорошо справлялся со всеми ними (пускай сам он так не считал). В любом случае, это отнимало очень много энергии. Но рядом с Намджуном всегда были Юнги и Хосок, которые своей поддержкой помогали верить в себя и давали силы, так необходимые для исполнения столь непростой роли. По-родительски внимательный взор лидера, неусыпно следящий за комфортом группы, уже давно заметил ещё одну проблему. Когда Намджун это понял, он тяжело вздохнул и грустно улыбнулся. То, что происходило, уже не казалось удивительным. Всё дело было в том, что Джин по уши влюбился в Чимина. Хён BTS тоже заботился о каждом из группы, но его поддержка, предназначенная Чимину, значительно выделялась. Джин относился к Чимину так, словно тот являлся самым ценным музейным экспонатом — смотрел с неприкрытым восхищением и, кажется, был готов сдувать с него пылинки, о чём кричали все слова, взгляды и действия старшего Кима. Джин постоянно оказывал ему знаки внимания и старался дарить уют старшему макне всеми возможными способами и во всех возможных обстоятельствах: начиная от позволения закидывать на себя ноги во время коротких перерывов на съёмках или концертах, заканчивая кропотливым приготовлением блюд, соответствующих строгим диетам Чимина, и любовными, но настойчивыми замечаниями о чрезмерном усердии в соблюдении этих самых диет. Джин разделял наказания Чимина на RUN BTS, постоянно обнимался с этим искателем объятий, говорил ему комплименты, которые Чимин так любил получать и так далее. А потом… А потом, видимо, спохватывался и в попытках скрыть свои чувства говорил Паку перестать включать режим парочки или советовал не смотреть на него так, зачем-то добавляя, что иначе их губы соприкоснуться… Однако это всего лишь ещё больше обнаруживало любовь Джина — учтивая, что Чимин охотно принимал все знаки внимания, но сам, кажется, не выделял этого хёна среди остальных. Пак относился к нему с такой же теплотой, как и к другим мемберам, а позволял себе чуть дольше обнимать хёна и так далее… Кажется, только потому, что сам Джин активнее всех выступал за подобные проявления нежности. Для Чимина это было обыкновенным поведением — так он вёл себя и с остальными, а вот Джин… По нему было слишком заметно, как и в каком ключе он выделяет Чимина среди других. Намджун давно замечал чувства Джина, но не был так уверен в своих догадках. И вот, один случай расставил всё по своим местам. Тогда Джин перенёс Чимина на руках через лужу — то есть, произошло, казалось бы, совершенно обыкновенное событие, подобные которому были уже в порядке вещей. Правда, тем весёлым дружеским вечером это действие Джина стало предметом активного обсуждения и подтрунивания. Тогда Джин улыбался и смеялся вместе со всеми, однако вдруг выдал, неотрывно смотря прямо на Чимина и тем самым очень смущая его: — Будь моя воля, я бы всё время носил тебя на руках… И эта влюблённая интонация, этот взгляд и сами слова стали последней каплей для Намджуна, чтобы полностью убедиться в правильности своих предположений. Джин был абсолютно точно влюблён в Чимина… …Поэтому Намджун решил этим же вечером серьёзно поговорить со старшим Кимом. Во-первых, Джун уже давно переживал за хёна, потому что тот наверняка страдал из-за неразделённой любви, а с их нагрузкой дополнительные стрессы точно были никому не нужны. Во-вторых, лидеру BTS нужно было что-то делать с нынешним положением вещей, которые явно должны были сказываться на атмосфере в группе. И в-третьих, Джун, конечно, был не только лидером, а ещё и другом, а потому не хотел, чтобы Джин мучился из-за чего-то. Намджун, к сожалению, прекрасно понимал его — из-за собственных сложных чувств, с которыми успешно разобрался. И уже — к счастью. Младший Ким начал этот неловкий разговор с глазу на глаз — и долгое время он больше напоминал монолог, потому что Намджун многое счёл нужным объяснить — что догадался о любви Джина; что не может этого игнорировать как лидер, а тем более, как друг; что в его чувствах к Чимину нет ничего плохого и так далее… А под конец Намджун сказал: — Знаешь, отношения с тобой пошли бы Чимину на пользу… Но тут уже ничего не поделаешь. Он прекрасный человек, и отнесётся с уважением к твоему признанию и к твоим чувствам. Правда, думаю, очень эмоционально… — далее Джун счёл нужным замолчать, потому что дальнейшие рассуждения о возможной бурной реакции Пака вряд ли смогли приободрить хёна. Джин слушал эти слова, полные искренней заботы, и ему становилось всё более неловко — всё более неловким было осознание необходимости переубеждать Намджуна. Но пришлось. Потому что Джун был прав лишь наполовину. Потому что Чимин тоже был влюблён в Джина. Потому что они уже были парой… После этих слов оба молодых человека неловко замолчали, а потом вдруг одновременно выдали: — Прости! За этими восклицаниями последовали ещё несколько молчаливых секунд, а затем — грустные улыбки и пояснения: — Прости, что не заметил. — Прости, что не повлиял на Чимина так, как ты сказал. Парни опустили глаза в пол и грустно рассмеялись. Эта ситуация была настолько абсурдной, что слова поддержки в этот раз даже не требовалось произносить, чтобы убедиться в полной своей неправоте и в очередной недооценке самих себя. Вновь повисло неловкое молчание, которое в этот раз прервал один только Намджун. — А почему вы вообще решили скрываться?! — вдруг с удивлением воскликнул он, наконец поняв, что это было довольно необычным решением, учитывая всё происходящее у них в группе. — Просто… — протянул Джин и натянуто улыбнулся. — Вряд ли нам сейчас нужны вторые тэгуки. — Хах, слышали бы тебя сейчас первые тэгуки!.. А вообще, — тут Джун выдохнул и вдруг затараторил, — ты, конечно, прав. Но какой смысл был скрываться от нас?! То есть, тот факт, что Юнги, Хосок и я встречаемся втроём — так никто не против… А тут?.. Да и вообще… Я думал, ваши отношения с Чимином скорее обнаружатся благодаря нему, а не тебе… И… И всё это как-то странно! — на этих словах Намджун остановил свой поток восклицаний и удивлений, и, раздосадованный на себя, покачал головой. — Ладно… Прости… Кажется, я только сейчас понял, что ты мне недавно сказал. Прости меня за такую бестактность. И да… Я за вас очень рад, конечно!.. — Всё в порядке!.. И насчёт Чимина… — неловко протянул Джин. — Ну, что отношения через него стали бы понятны… Это правда, это так бы и было… Просто… У Чимина сейчас сложные времена, и он не хочет вносить ещё большей путаницы какими-то неоднозначными взаимодействиями со мной, — тут Сокджин сочувствующе вздохнул, но потом собрался и продолжил уже гораздо воодушевлённее. — Вообще, мы правда скоро думали рассказать вам. Особенно Чимин… Особенно — Хоби… — после этих слов на лице Сокджина появилась счастливая улыбка, и он, задумавшись о ком-то своём, снисходительно покачал головой. Намджун тоже невольно улыбнулся этому окончанию слов Джина — улыбнулся, потому что заметил привычный влюблённый взгляд своего друга, всегда возникавший при упоминании Чимина и спрятавшийся на весь предыдущий серьёзный разговор; потому что в этих словах и виделся привычный всем Чимин — общительный лучший друг, который хочет поделиться своим счастьем со всем миром… И ещё потому что Джин упомянул Хосока — уже одно его упоминание приносило Намджуну хорошие эмоции. Тем более, сейчас. Потому что сейчас он вообще был очень рад — рад тому, что все его переживания о безответных чувствах Джина оказались напрасны. А потому Намджун с лёгким сердцем отправился домой к любимым, которым тоже осталось совсем недолго ждать новости о личном счастье своих близких друзей. Чимин с нетерпением ждал своего возлюбленного у него дома, и, когда Джин наконец оказался там, взволнованно подбежал к нему — узнавать, что это была за внезапная беседа с лидером — именно так сначала её обозначил Намджун, и ничего не знающий Джин передал это Чимину. Заходя домой, Ким про себя отметил, что давно так не волновался перед встречей с Паком — где-то с момента их седьмого свидания… А всё дело было в том, как Джин боялся говорить Чимину, что их отношения неожиданно перестали быть секретом (да ещё и по вине Кима). И все эти эмоции ясно отражалось на его лице (ох, Джин никогда не умел скрывать никакие свои чувства перед своим возлюбленным). Это, конечно, замечал Чимин, и потому ещё больше волновался. Вместо того, чтобы привычно обняться и тепло поцеловаться, двое возлюбленных застыли в коридоре на расстоянии нескольких шагов друг от друга. К счастью, напряжение быстро разрешилось фразой Сокджина: — Я рассказал Джуну о нас. Чимин удивлённо посмотрел на него, но не успел ничего сказать. — Прости-прости-прости! Всё так сумбурно вышло! Это я виноват! — стал восклицать Джин, и его лицо приняло такое страдальческое выражение, будто бы он сообщал какую-то ужасную новость. Пока Сокджин продолжал извиняться, Чимин был так растерян, что не мог вымолвить ни слова — а потому стал медленными шагами сокращать расстояние между ними. Однако ватные ноги его не слушались — как только Чимин увидел, насколько глубокой Джин считает свою вину, точно такое же чувство мгновенно поселилось и в душе Пака. «Это я довёл его до такого состояния», — безрадостно думал Чимин, и всё его тело ныло вместе с сердцем. — Ты ни в чём не виноват, — надрывно произнёс Пак, крепко обнимая своего любимого поперёк тела, и зажмурился, пряча лицо в одежде, которую порой так любил со свойственной хитростью стащить у её хозяина. После этих слов Чимина Джин поражённо замолчал — на него скорее подействовала интонация, с которой была произнесена эта фраза, а не её смысл. — Почему ты так извиняешься?.. — еле слышно протянул Чимин, заглушаемый не только складками голубого свитера, но и комом рыданий, который поступал к горлу. Джин был сбит с толку состоянием Чимина. Чимин — Джина. Им нужно было срочно объясниться, потому что каждому из них казались совершенно безосновательными такие самоуничижительные рассуждения любимого человека. Но не свои. — Ты же пока не хотел… — протянул Джин. — Хотел повременить-подумать ещё… Это я тебя подставил. И это не правильно, да!.. — уверенно закончил Сокджин и нахмурился. В ответ на это Чимин боднул головой его туловище и покачал ей, упрямо не соглашаясь с этими словами возлюбленного. Джину это не понравилось. Поэтому Ким оторвал руки Чимина от себя — и с замиранием сердца почувствовал, как испуганно тот выдохнул — а потом подхватил своего парня под мышки и легко поднял вверх, заставляя обвить ногами свою талию. Ещё мгновение назад Пак был на грани отчаяния, а теперь выглядел гораздо счастливее — выглядел приятно смущённым такими ласками Джина, которые вроде должны были стать уже привычными. Но не стали — и всегда радовали Чимина до ощущения пузырьков шампанского внутри. А особенно — сейчас. — Но ведь это я заставлял тебя держать наши отношения в секрете… — уже менее надрывно и беспросветно протянул Пак. — Хотел как лучше, а получилось… Джин не дал Чимину возможности долго извиняться, как бы тот не хотел. Вместо этого Джин долго целовал его. И всё напряжение уходило в эти непривычно судорожные и беспорядочные поцелуи. Но то всё равно были поцелуи друг с другом, которые всегда так исцеляющее действовали на каждого из парней… Джин и Чимин очнулись только на кровати и тогда же оторвались друг от друга, обнаружив, что чувствуют себя гораздо лучше. Теперь можно было говорить более конструктивно. — Слушай!.. — резво начал Джин, беря инициативу на себя. — Ты не заставлял, а просил. А я согласился!.. У меня своя голова на плечах. И я хён, в конце-то концов, хотя вы все об этом постоянно забываете!.. — Джин улыбался искренне, а возмущался — наигранно. Чимину тоже было в этот момент уже хорошо и весело. Но его всё равно не отпускало чувство вины. Оно его вообще довольно редко отпускало. — Прости… Я и так… И я… — Чимин-а, — обратился к нему Джин, ласково, но уверенно прерывая все возможные самоуничижительные слова. После этого Сокджин невесомо дотронулся до губ Чимина своими, а потом коснулся ими солёных дорожек от слёз, всё-таки успевших в какой-то момент скатиться по щекам возлюбленного. Чимин знал, что ему не нужно было произносить вслух то, о чём он думает сейчас (и беспокоится вообще), чтобы Джин это понял. Джин знал, что Чимину не нужно об этом думать и беспокоиться. Он и правда слишком много переживал — переживал по поводу того, что постоянно даёт поводы ревновать: что у него фансервис с Чонгуком, что так много связано с Тэхёном, что лучшие друзья с Хоби, что повально шипперят с Юнги, что соседи с Намджуном… А парень у Чимина на самом деле совсем другой и вовсе не ревнует. Это Пак считал своим незаслуженным счастьем. Он вообще считал Джина своим незаслуженным счастьем… — Чимин-а… — уже немного капризно позвал Джин, недовольный тем, что Чимин опять погружается в ставший неправильно-привычным круг размышлений. — Раз теперь мы не будем скрывать наши отношения, то теперь ты не будешь и переживать из-за всего остального. — Логика не так работает, — немного устало улыбнулся Чимин. — Jimin, you got no jams! — воскликнул Джин и скрестил руки на груди, изображая наигранную серьёзность. — По-моему, использовать приколы такой давности — no jams, — покачал головой Пак и, чтобы его возлюбленный успел придумать ответную колкость, поцеловал Кима. Тот с готовностью ответил на поцелуй, начиная ещё одну цепочку из них, которая в этот раз должна была статья гораздо длиннее. На Чимина и Джина лавинообразно накатывало ощущение прошедшего стресса и предвкушение хороших перемен в жизни. Они уже и правда назрели. Скрываться даже от друзей уже порядком измотало обоих, пускай сначала это было сознательным решением. Но сейчас вместо сознательной и тяготящей стабильности их ждали внезапные изменения к лучшему. Всё это становилось причиной появления уже не просто ощущения пузырьков шампанского — Чимин чувствовал себя по-настоящему пьяным. А Джин, в таком случае, пил с ним на брудершафт.