Записка умирающего человека

Я превратил сердце в лёд, хотя продолжаю мечтать о тепле. Когда нибудь зима закончится и ей на смену придёт Весна. И мы вдвоём пойдём смотреть на вишню. Когда наступит весна… Умру ли я? Да, меня уже не станет. Поэтому я пойду смотреть на деревья и небо совершенно один. Наверное всё же зря я доверился людям. У меня никогда никого не было. Я не понимал и до сих пор не понимаю людей. В сердце никогда не щелкало, когда кто-то меня покидал, но почему-то сейчас когда я попробовал довериться, мне стало очень больно. Я получил свою горькую каплю счастья. Только потом пожалел и не знал, как с этим справиться, потому что ранее у меня такого не было. Люди которые меня знали описывали меня одинаково, как старого ворчливого деда, которому ничего не нужно, он сидел бы у своего окна годами не забывая про Герцеговину флор. Холодного, расчетливого и строгого человека и лишь стоило им пересечь эту чёрту доверия, я был готов для них на всё. Мне было совершенно не жаль что-то для них делать: защищать и помогать в любой момент, даже если не хотелось, даже если было трудно. И эту черту смог очень быстро пересечь ещё один человек, сначала это был просто интерес и даже видел выгоду в нем, но после второй встречи я забыл о своих корыстных желаниях. Мне просто хотелось видеть этого человека, так же что-то делать для него. Я ездил ночью на вокзал, чтобы его встретить, каждый день ездил в другой конец города, чтобы вместе провести время, а потом одним ранним утром ехал его провожать. Это было в Лейпциге. При первой встрече мне сказали, что не любят город в котором я живу, что он холодный и делать там нечего, но когда подходило время уезжать прозвучала фраза: «Я люблю этот город, я чувствую, что это мой город, мне хочется здесь жить». В этот момент мне стало очень тепло на душе. Этот человек любил гулять, смотреть на что-то новое, знакомиться с кем-то новым, пробовать что-то новое и всегда хотел, чтобы я тоже что-то пробовал, а я отказывался: –Боже, как это вкусно, ты должен это попробовать, -и протягивал мне какой-то напиток и кусочек еды. Он ел всевозможные витамины в которых я не разбираюсь, ел полезную еду с протеином по подсказкам хороших маркетологов. А я человек прошлого, мне не мытое яблоко с дерева и алыча с земли уже витамины, компот сварил и уже здоров, поел по расписанию и хорошо себя чувствуешь без разноцветных таблеток. –Не хочу я это пробовать, — всегда воротил носом, а после пары отказов часто звучало «Вот ты какой». Я легонько улыбался и мы шли дальше, хотя на самом деле я ненавидел гулять, тем более в людных местах. Я очень домашний человек, но отказать ему или предложить остаться хотя бы на день в квартире не мог Из всех мест где мы были ему очень понравилась площадь Alexanderplatz, он смотрел на телебашню и любовался ею, фотографировал её с разных ракурсов, он в принципе любил всё фотографировать, всё что понравиться, всё самое необычное. Когда под вечер мы не знали куда идти мы снова оказывались там. Несколько раз сидели на тихом кладбище и слушали музыку. Мне там нравилось больше всего, а однажды я привел его в Тихий парк, неподалёку от своего дома. Там всегда бегали зайцы, такие маленькие, с коричнево-рыжей шубкой и маленьким белым хвостиком. В тот же день мы были на Potsdamer Platz, там находится самая большая смотровая башня в Берлине. Мы были там очень не долго, но я всё же надеюсь, что ему понравилось там, ведь смотря на большой город с высоты хотя-бы минуту уже захватывает дух. Он успел побывать на 4 концертах, на двух из них я был с ним. Один певец может и легенда Германии, но мне он явно не понравился, а вот старая американская группа колесившая по Европе пришлась мне по душе. Однажды пока мы ехали он заметил, что я читаю стихи, это был Бродский, не знаю почему, но очень удивился, что я сижу читаю. Одним вечером мы сидели на лавочки и ему захотелось послушать творчество поэтов. В этот момент я наверное был самым счастливым, как же мне хотелось часами обсуждать литературу и читать ему. Он выбрал Гёте. Первый сих который я прочёл был «Эльдорадо», а далее «Фиалки», через минут пять я переключился и по памяти начал читать Есенина «Мне осталась одна забава». Скорее всего он меня уже не слушал, но мне всё равно хотелось читать. Иногда ожидая дома завтрашней встречи я представлял, как мы слушаем классическую музыку, которая мне так нравится, что где-то в парке или одиноком сквере читаем Фета, Бодлера или Киплинга. Когда уже был во Франции. После его отъезда, я помню, как он мне позвонил и я прочёл ему пару своих любимых стихов и пару стихов его любимого Гёте. Может он был и не самым любимым, но он упоминал его когда я хотел читать. Он познакомил меня с многими людьми. Говорил мне, что после его отъезда я не буду скучать, буду ходить куда-то отдыхать, но на самом деле я так и не встретился ни с кем из тех людей. Они были мне абсолютно не интересны. Разве что один раз мы провели, как мне казалось, хороший вечер с одним его другом. Хороший человек, душевный. После встречи мы обменивались весточками и обменивались воспоминаниями из детства и местами о море и бесконечном небе. Если честно, мне очень жаль, что наше общение с ним так быстро закончилось. Он уехал и я всегда старался не беспокоить его. Переживал, что помешаю ему работать или моя весточка будет не замечена. Очень радовался его звонку или письму с фотографиями. Я был рад когда он исполнил свою мечту. Ведь когда мы были в Варшаве я видел как много для него это значило, хоть и не мог разделить с ним эту радость. За всё это время я так и не избавился от своей привычки и обращался к нему на Вы. Меня очень раздражало когда люди видевшие его впервые кричали его имя и не проявляли ни капли уважения. Даже после пары замечаний я не перестал этого делать. Пару раз я даже отмазывался тем, что он меня старше, хотя колоссальной эта разница не была. Он уехал 23 июня. Утро было холодным, что я даже надел шинель, а когда он сёл на поезд солнце слепило неимоверно сильно и температура к Зениту почти дошла до пятнадцати градусов. Я шёл домой и понимал, что мы не увидимся целых три месяца. Три месяца я проведу как и обычно один, дома и за работой, но увиделись мы раньше. Именно тогда я поехал в Варшаву к нему на работу. Это было 15 июля, новая Варшава мне не понравилась, но потом мы пошли в старый город. Это была прекрасная прогулка, пару раз я даже включал Шопена, чтобы насладиться его музыкой в его городе. Через день в 6 утра я уехал во Львов. Там меня ждала куча работы и присмотр за больным родственником. Эти две недели помотали мне нервы и я потратил в воздух кучу денег. Злой и обхаянный я вернулся в Берлин, по дороге напился с горя и в 4 утра лёг спать. Ближайшие дни я работал и сидел с кучей бумажек, готовился к тому, что мне снова нужно будет скоро уехать в Киев, готовился к похоронам, к новой должности в администрации к которой очень долго шёл. С того времени он написал мне один раз, узнал или я доехал. Я улыбнулся и сказал, что всё хорошо, он поделился со мной радостью и после списались мы только 4 августа. Так было радостно когда мне впервые кто-то написал, что скучает за мной. Это было крайне неожиданно. После этого я какое-то время играл в Штирлица, рассказывал ему, что знал, по поводу его работы. Люди любили говорить, а я любил слушать, но Штирлица тоже раскрыли. Я обидел какую-то девушку, при чем публично и вылезло мне это боком. Все присутствующие во время разногласия разделились на лагеря. Я уже не участвовал в этих разногласиях и бессмысленных обсуждениях. Когда меня первый раз оклеветали и рассказали, что я пускаю какие-то грязные слухи. Я посмеялся и ещё долго смеялся с этого бреда который про меня пишут люди, которые никогда со мной не общались. Во время этих стычек мы вновь созвонились с этим человеком. Я рассказал ему обо всём и он тоже посмеялся. Было решено не обращать на это внимание, ведь они не имеют ко мне никакого отношения и даже не знают моего ФИО. Я лёг спать со спокойной душой снова о чём-то мечтая, ожидая поездки и кучи работы, а на утро мне пришла от него весточка, что во мне разочарованы. Уже тогда я был зол, я знал, что снова меня оклеветали, придумали страшные истории и я сказал, что не собираюсь оправдываться, если мне не верят и так легко захотели меня отпустить, то пускай так и будет. Была задета моя гордость, ведь никто не захотел со мной ничего обсудить. Мне вынесли приговор Он должен был приехать в ноябре. До ссоры я ждал и строил планы. Что любил, чего хотел, боялся он я знал. Хотелось мне порадовать его, подарить воспоминания, но тщетно я мечтал. Меня покинули и остался я один. Оказывается больно людям, пусто на душе от одиночества, а мечтать я продолжал. Мечтать умение недооцененное, всё сбывается, другое дело нужно ждать, что невыносимо так, а бывает нет и времени. Надежда медленно гасла и казалось позабыл я его, эти воспоминания, эмоции, но нет. Закрыл я просто их в себе и когда однажды ночью получил я вестку, стало больно в десять крат. Перемешалось всё, я был и рад, и зол, хотелось плакать неизвестно от чего. Короткое письмо, его мне не хватало, он сказал, что дорог я ему, что помнит всё, что будет счастлив если дружбу я его приму. Сердце трепетало, голова запуталась и я ответил сразу, что дружбу я не отвергал, тоже помню и скучаю. Приму и помогу всегда. Так встрепетал он душу мне, что думать больше ни о чем не мог. Казалось рад он тоже был. Обжёгся он не меньше моего и вспомнил все, что было пройдено вдвоём. Узнать хотел как у меня дела. Всё было плохо, но это никогда бы не сказал ему. Хотелось знать как он, что нового, как жил, что ел, но ответ мне так и не пришёл. Прощай мой друг, я помнить буду, плакать не стыдясь, может приедешь в город наш и вспомнишь вновь, но меня уже не будет. Во снах небесных буду помнить о тебе всегда