когда вселенная шутит.

Самый тёмный час подходил к концу, упыри и вурдалаки спешно прятались в тенях и самых укромных углах, а рассвет вступал в свои законные права, оглашая начало нового дня. С первыми лучами солнца начал просыпаться мир: скромно зашумел ветер, гоняя кругами морозный воздух, птицы одна за другой подали звучные голоса, а где-то вдалеке послышался тихий звон, вскоре умолкая. Вдруг звон раздался вновь, но теперь ближе, становясь громче с каждой минутой, быстрыми потоками воздуха доносились все новые звуки, превращаясь в волшебную мелодию, в которой можно было узнать... колокола? Стало быть, это колокола звонят. Да! Колокольный звон разносится по белому свету, одаривая землю божественной благодатью! Ранние пташки, шум ветра и церковный колокол сплелись в одну неповторимую симфонию: *дин-дон* Раз! *дин-дон" Два! *дин-дон* Три! Христос Воскрес! — Воистиооооаа «Воистину» , — хотелось сказать Чонгуку, но по какой-то причине губы не двигались, а язык болтался во рту безвольным куском мяса. Чары Морфея не спешили покидать сознание, из-за чего тело не слушалось хозяина, точнее правая его сторона казалась литой из чугуна, а левая будто и вовсе отсутствовала. Звон колоколов начинал напрягать, казалось, что батюшка для разнообразия решил провести утреню не в церкви, а прямо в его квартире, уверенными шагами подбираясь все ближе к чонгуковой постели, ещё пять минут и, кажется, колокол наденут ему на голову.... Стоп. Подождите. Какие колокола? Какой ещё батюшка? Он живёт, мать вашу за ногу, прости Господи, в Сеуле! «Открой глаза», — прошептал голос на задворках сознания. Чтобы разлепить веки, сшитые будто стальной нитью, потребовалась вся мощь юного тела. Напрягшись до вздутой вены на лбу, он открыл один глаз, второй... и! Да будет свет! Вспышка, взрывы, вой собак, звук отбойного молотка и перфоратора — кажется, начался апокалипсис, ад на земле существует, особенно когда ты... — Бляяяяять, как я вчера так нажрался, суукаааа... Когда ты, кажется, слегка перепил. Чонгук чувствовал себя так, словно его достали из адского котла, окатили ледяной водой для тонуса, а потом закинули в жерло вулкана, чтобы хорошенько прожарился до состояния well-done. На данной степени бодрствования стало ясно, что и колокола, и звуки другого происхождения гудели лишь в его несчастной голове. Боль проходила сквозь все тело бушующими волнами от корней волос до кончиков пальцев на ногах, однако онемевшая половина туловища начинала подавать признаки жизни, картинка перед глазами хоть и двоилась, но постепенно приобретала знакомые очертания. Хоть Чонгук и чувствовал, что ночью по нему раз за разом усердно проезжались катком, он понимал, что нужно вставать. Природа зовёт, причём срочно. Волей-неволей он поднялся с постели, пару раз споткнувшись и вытерев собой пыль с пола, и побрел в сторону верного белого друга. Утолив зов природы, боль снова стала первостепенной проблемой, выходом из которой казалось только окно. Благо юный любитель спиртного вспомнил о заначке обезболивающего в ванной комнате, припрятанного как раз на такой случай. Запив таблетки водой из под крана, странник отправился на кухню, по пути собирая боками все косяки. Нет, вы не подумайте, что Чонгук тунеядец и алкоголик, совсем наоборот: отличник, спортсмен, широкой души человек и просто красавчик. Но в компании любимых друзей, особенно на праздновании дня рождения, может случиться всякое. Вспомнить бы ещё, что вчера было... Преодолев путь из пункта А в пункт Б по касательной кривой, Чонгук включил чайник, решив выпить литров так 10 крепкого чая, чтобы хоть как-то очистить организм. Пока вскипал чайник, за неимением лучшего занятия, Чон решил, тестируя равновесие и силу притяжения, обойти свои скромные владения. Живёт он в однокомнатной квартире, поэтому неизведанными доселе территориями остались гостиная и прихожая, в первую он и направился. Переступив порог гостиной, Чонгуку показалось странным, что на полу валяются подушки и какая-то прочая требуха, напоминающая одежду. Что ещё больше выбивалось из привычной картины комнаты, так это диван, изменивший форму. Присмотревшись, Чонгук вдруг понял, что на диване лежит... нечто, укутанное в плед. Первый звоночек, теперь уже не колокольный. Набрав скорость, он ринулся к дивану, но тут же врос в ковёр как вкопанный. Нечто пристально смотрело на него. Одним глазом. И не дышало. «Нет, нет, нет, нет, нет, только не это», — звоночек в голове стремительно превращался в сирену. Чонгук уже потянулся дрожащими пальцами искать у человекоподобного пульс, как вдруг раздался гул земли, затряслись стены и окна. Дикий храп пронёсся по квартире. — Ёб твою мать! — прокричал Чон, чуть не осев на пол от неожиданности. Видимо, нечто услышало его вопли,  встрепенулось и резко поднялось, явно пожалев об этом секунду спустя. Погодите-ка, это что ещё за фокусы? Это же.. — Тэхён? Какого хера ты делаешь в моем доме? И почему ты, блять, спишь с открытым глазом?! Опознанное нечто, а именно Ким Тэхён, недовольно морщилось от шума и, кажется, было в таком же состоянии, в каком недавно находился сам Чонгук. Прокашлившись и устремив взор на источник шума, существо смогло выдавить из себя только: — Пиздец. Спустя минуту неловкого молчания, Тэхён начал постепенно приходить в себя, но не понимал происходящее совершенно, голова раскалывалась надвое. На него пристально смотрел весьма помятый парень, которого он видит второй раз в жизни. — Чонгук? Что.. где? Бля, как же я так вчера... Что я здесь делаю? — Хороший вопрос, знаешь, я в таком же недоумении, как и ты, — шестерёнки в голове Чона начали вертеться с бешеной скоростью, пытаясь сложить пазл из событий вчерашнего вечера, — так, вчера мы были у Чимина, в этом я уверен. — Отмечали день рождения Хосока, там мы и познакомились, это я помню. И отметили, видимо, знатно... — А ещё что помнишь? — Подожди, мне, кажется, нужно заново учиться ходить, я пока не могу думать. На кухне раздался спасительный звук вскипевшего чайника. — Чай будешь? — О, да. — Ну, пошли завтракать и вспоминать тогда, приятель.