когда вселенная шутит.

— Зубы — в порядке, причёска — блеск, член — в штанах, ширинка — застёгнута. Ну, я готов! — воодушевленно говорит Пак, поправляя в зеркале свои идеально уложенные платиновые волосы. — Ага, лобок побрить не забыл? — Нет, а ты? — Бля, Чимин, ну я же пошутил. Фу, откуда в тебе столько пошлости? — Чонгук с громким вздохом падает на постель друга. — А что я? Ты сам спросил. У меня, может, большие планы на вечер. Ты давай, тоже парадные портки натягивай, чего разлёгся? Ау? — Чимин оборачивается, чтобы посмотреть на Гука, который уткнулся в телефон, — Ты с кем там? — С Тэхёном. — Ааа, понятно, иду нахуй. Но серьёзно, собирайся, нам выходить скоро. — Ага, всего лишь час остался. — брюнет приподнимается на локте, раздражённо смотря на друга. — Вот именно, что всего лишь час! А ты все ещё выглядишь... ну, как... ты. — использованные ватные диски летят в мусорку, а подводка с пудрой обратно в косметичку, — И давно вы переписываетесь? — Как познакомились, так и начали общаться, при тебе было. — он встаёт с постели и подходит к стулу, на котором висят взятые с собой рваные чёрные джинсы и атласная чёрная рубашка. — А ты ничего не хочешь мне рассказать? — подозрительно смотрит блондин в сторону Чонгука. — Например? — Гук тяжело вздыхает, стягивая толстовку, — Давай, Чимин, удиви меня. — Да так, ничего. Я рад, что вы сдружились, но и про меня не забывай со своей новой лучшей подружкой.. Уфф... — протягивает Пак, хмуря брови и складывая губы трубочкой при виде друга, что стоит с футболкой в руках и идеальным голым прессом. — Так, выйди-ка нахуй из комнаты. — Ладно-ладно, не смотрю я. На самом интересном обломал, блин. В очередной раз компания любителей потусить собиралась не без повода. Накануне в групповой чат написал Сокджин, радостно оповещая всех о своём долгожданном повышении на работе с приглашением в пятницу ночью яростно ворваться в клуб как в старые добрые: "... за все плачу, так что потом не возмущайтесь, когда будете выносить меня вперёд ногами, просто так не дамся, но я, сука, заслужил." Естественно, ребята не отказались. — Я сказал тебе не дёргаться, блять. — Чимин грозно смотрит на приятеля, что пялится в ответ с наигранно обиженной миной. — Можно же иногда сменять амплуа хмурого гопника на что-то более приличное? — На крашенного эмо? — Чонгук смотрит в зеркало, видя в отражении слегка подведенные чёрным глаза и плавные волны длинных чёрных волос. — Чимин, это перебор. — Чшшш! В клубе темно, так что все идеально, мне лучше знать. Встань, давай, повертись. — блондин задумчиво закусывает губу, смотря на свое творение. — Секси. — Ты не меня случайно сегодня трахать собрался? — Малыш, прости, но ты не в моём вкусе. — Ага, подотри слюни сначала, вон уже на пол капают. — Я имел в виду твой характер, мудила. — сердито говорит Пак, закатывая глаза. — Пойдём, такси ждёт. Чон тяжело вздыхает уже, кажется, в сотый раз за вечер и молча следует за другом в прихожую. За столько лет близкой дружбы он уже привык к своеобразным шуткам Чимина, сам стал неосознанно перенимать это чувство юмора, но сегодня они особенно раздражали. Чонгук, в общем-то, никогда не имел ничего против однополых отношений, но и не поддерживал. Только после знакомства с Паком, знатоком в игре за обе команды, и нескольких ночей с пивом за разговорами по душам, он стал воспринимать это, как что-то нормальное, и не обращать внимания. Сам же Гук о своей ориентации никогда не задумывался, ему просто никто не нравится, да и он в последнее время не блещет популярностью. Чимин говорит, это потому, что он "невыносим". Иногда с ним сложно поспорить, но, опять же, Чонгука это мало волнует, есть проблемы поважнее, а сегодня он и правда выглядит довольно хорошо. ×××                         dreamin — PARTYNEXTDOOR Шум машин, неоновые огни ночных заведений, басы приглушенной музыки, что льётся со всех сторон, тут и там смеющиеся люди со слегка нарушенной координацией, держащие друг друга под руки, влажный воздух, пар изо рта и лужи минувшего дождя под ногами — скоро весна. Такси останавливается напротив одного из клубов, у дверей которого стоят группами курящие и болтающие люди. Среди них Чонгук замечает знакомые лица, узнавая Хосока и Юнги. Первый увлечённо что-то рассказывает и размахивает руками, пока второй с отсутствующим выражением лица выпускает сигаретный дым. — ... и я им говорю: "ещё раз вы ошибетесь — я вам голову нахуй снесу...", — Хосок резко прерывает свой весьма увеселительный рассказ, видя приближающихся к ним парней, — О, какие люди! — Дай угадаю, он опять про группу? — обращается Чонгук к Мину. — Честно, мне их жаль. Парни танцуют под страхом смерти. Он ебанутый. — Юнги тушит окурок о стену и кидает в мусорку. — Бля, да ну тебя. Я виноват что ли, что они все время лажают? — бросает в ответ оскорбленный Хосок, переводя внимание на новоприбывших. — Вы как раз вовремя, все уже в сборе. Кстати, выглядите просто охуенно. — Взаимно, — с улыбкой отвечает Чимин. — Вы курить ещё будете? — Нет, этот меня всего провонял уже. Пойдёмте внутрь, холодно. Шумно, цветные лучи слепят глаза. Чонгук заходит в здание вслед за друзьями, стараясь держаться к ним как можно ближе и протискиваясь через толпу. Компания из четырёх человек подходит к вип-столику, за которым уже находятся Сокджин, Намджун и Тэхён. Стол ломится от разнообразия напитков: бурбон, текила, водка, красочные полупустые бокалы коктейлей с зонтиками. И каким-то образом в комнате, полной людей, первое, что видит Чонгук — это он. Ким Тэхён. Закатанные рукава лёгкой белой рубашки, накинутый на плечи кожаный пиджак, сложенные на столе в замок тонкие пальцы, спадающие на лоб каштановые пряди, мягкая полуулыбка пухлых губ и расфокусированный взгляд карих глаз, что наблюдает в ответ. — Здравствуй, Чонгуки. — приходится практически читать по губам. Чонгук не сдерживает улыбки, даже еле различая его голос среди шума. Уже набрав в лёгкие воздуха для ответа, Чон слышит позади голос Чимина, и вот Тэхён уже здоровается и смеётся с Паком о чем-то своём. Момент упущен, а музыка снова начинает долбить по ушам. Та непонятная бурда в стакане с зонтиком сейчас выглядит как никогда привлекательно. Надо выпить, смыв алкоголем некомфортную тревожность, и наконец расслабиться. — Наконец-то вы припёрлись. Ноготочки друг другу красили? Хули так долго? — родной словесный понос Сокджина, приправленный уже заплетающимся языком, звучит сейчас как услада для ушей Гука, возвращая в реальность. — Мы тоже очень рады тебя видеть. Не могу дождаться начала твоих охуительных историй и закончить этот вечер головой в унитазе. — Чимин падает на диван рядом с развалившимся Джином, оперативно наливая в чистую стопку текилу и сыпя соль на тыльную сторону ладони. — Ну а я о чем? Я сейчас поминутно, блять, распишу, кто, где и как соснул хуйца. Конечно, я в этом списке первый, но именно поэтому мы здесь сегодня сидим. Слушайте. Пока Джин уже вовсю кроет матами начальство и коллег, Чонгук садится на стул рядом с диваном и берет один из нетронутых коктейлей. Жидкость приятно обжигает горло и оседает сладостью на языке, непонятно, что это, но ему сейчас вообще все равно. Брюнет делает вдох полной грудью, облокачиваясь на спинку стула и проникаясь атмосферой. Слева от него на стульях сидят Юнги с Хосоком, активно вставляя ироничные комментарии в историю Джина, справа на диване Тэхён что-то показывает в телефоне Намджуну, пока Чимин наливает себе очередную стопку, стараясь не попадаться под горячую руку главного оратора. Вечер обещает быть долгим. ×××                        Lost in the fire — The Weeknd Музыка больше не оглушает, она плавно льётся по венам вместе с выпитым алкоголем. Настроение стало значительно лучше. Хмурое выражение лица быстро сменилось улыбкой и нескончаемым потоком смеха под рассказы друзей. Чонгук снова чувствует себя живым. Но вот последние минут пять он залипает на лицо Тэхёна, пока тот рассказывает сидящим за столом про выставку, вероятно ту, на которой они были вместе. Гук не вслушивается,  найдя занятие поинтереснее, изучив уже каждую родинку и мимическую морщинку, что появляется, когда Ким ярко улыбается своей квадратной улыбкой. Он очарован тем, как двигаются губы Тэхёна, когда тот говорит, как загораются его глаза, когда он смеётся. Благо, в темноте он не замечает пристального взгляда. А брюнет продолжает наблюдать, конечно, исключительно из спортивного интереса, ведь после их похода в галерею, когда Чонгук впервые решил нарисовать его портрет, это желание превратилось в навязчивую идею. Он рисовал и рисовал, но никак не мог получить идеальную картинку. Чон не мог точно объяснить, чем вызван такой порыв, но все во внешности Кима будто так и просилось быть запечатленным: безупречный стиль, стройная фигура, словно выточенное из мрамора по золотому сечению лицо. Муза? Наверное, это профессиональное. Как художник художника, Чонгук думает, тот бы его понял, но, естественно, он никогда об этом не узнает. Странно все это. Однако вдохновение приходит неожиданно и необъяснимо, и кто Гук такой, чтобы ему противиться, в конце концов, он тоже человек искусства. За весь вечер они с Тэхёном обменялись едва ли больше, чем парой слов. Чонгук был молчалив, как обычно в шумной компании предпочитая оставаться слушателем. Зато за прошедшую неделю они переписывались чуть ли не каждый день, желая друг другу доброго утра и спокойной ночи, или просто скидывая смешное видео. Тэхён — первый человек за очень долгое время, с кем Чону удалось сблизиться настолько легко и быстро. С ним интересно, всегда есть, что обсудить, искрометное чувство юмора, острый ум и необычный взгляд на жизнь, будто он видит мир через особую призму, замечая то, что недоступно другим. Да, он бывал слегка чудаковатым, но это даже придавало некий шарм его образу. Конечно, новизна общения играла большую роль, едва ли он каждый день писал, например, Юнги или Намджуну, хотя знал тех не первый год, горячо любил и ценил их дружбу. Но стоило им с художником остаться наедине при встрече, как Гук терялся и не знал, как подступиться и с чего начать разговор, его социальная неловкость никуда не делась, заставляя нервно потирать ладони и отводить взгляд. Однако после второго раунда шотов и двух коктейлей чувство стыда начало постепенно покидать сознание, а остаткам здравого смысла оставалось надеяться, что никто не обратит внимания на то, как он бессовестно сидит и пялится без видимой на то причины. Может, это действие алкоголя, но губы Тэхёна двигаются так плавно, он мог бы рисовать часами только их, пухлые и нежные, с мягким изгибом лука Купидона, почти незаметная, но такая манящая родинка в уголке нижней губы, он успел разглядеть и её. Вдруг губы смыкаются, прекращая рассказ. Чонгук медленно ведёт глазами выше, находя на себе ответный затуманенный взгляд и слегка приподнятую бровь. Неожиданно вырывает из неги голос со стороны, возвращая в реальность: — Ребята, пошли танцевать, че вы расселись тут? — вернувшись из уборной, Хосок подходит к столу, явно недовольный слишком уж расслабленной атмосферой. — Наконец-то хоть кто-то это сказал! — восклицает Чимин, чуть ли не подпрыгивая с места. — Я, пожалуй, пас. — икая, говорит Джин, удобно расположившись на плече Намджуна, а тот даже не возникает, сам дико устал. — Я слишком стар для этого дерьма, как раз место на диване освободилось, я туда. — кряхтя, перемещается со стула Юнги. — Пиздец вы старики, конечно. Ну и хуй с вами, — негодующе бросает в ответ Хосок, — Чонгук, Тэхён? Или у вас тоже колени скрипят? Чон переводит взгляд на Кима, видя, как на его губах расползается ухмылка. Он встаёт и кидает пиджак на диван, оставаясь в одной рубашке, закатывает рукава и расстегивает пару верхних пуговиц, оголяя острые ключицы. — Ты знаешь, мне два раза повторять не надо. — художник оборачивается на Чонгука, что уже встал с места, снова встречаясь глазами, зазывая следовать за ним. И он идёт в самое пекло на танцпол, где кипит жизнь и ритм сердца смешивается с ритмом музыки.                                  Love tonight — Shouse Мелодия сменяется, и Чонгук узнает хорошо известную ему песню, что в последнее время довольно часто играет на радио. Зелено-голубой свет софитов бегает по коже, а кровь становится горячее, разогревая и приводя в движение мышцы. Они удачно находят более-менее свободное пространство в середине танцпола, начиная покачиваться в такт музыке. Разум передаёт бразды правления телу, остаётся закрыть глаза, пропуская сквозь себя вибрации басов, чарующего саксофона и томных голосов вокалистов. Чонгук чувствует прикосновение к своему плечу, что заставляет его нехотя поднять веки и посмотреть на потревожевшего его покой. Перед ним стоит некая девушка, облаченная в короткое облегающее платье с глубоким вырезом на груди, правильно подчеркивающее все в нужных местах, слишком уж высоких для выхода в клуб каблуках на длинных стройных ногах, стоит отдать ей должное, выглядит ужасно неудобно, смущенно заглядывая ему в глаза. — Привет. — слетает с сияющих блеском пухлых губ. На лице девушки медленно расползается робкая улыбка, только вот в хитром взгляде, очерченном длинными ресницами, прослеживается четкое намерение без толики скромности, выдавая, что это лишь игра. — Потанцуем? — Ну, привет. — что ж, почему бы и не сыграть, всяко занятнее, чем одиночество. — Потанцуем. Незнакомка коротко усмехается, так и не назвав своего имени и не спросив чужого, это лишнее. Вместо этого она уверенно укладывает нежные ладони на плечи парня, придвигаясь ближе. В ответ Чонгук опускает руки на её тонкую талию, слегка придерживая. Они начинают плавно двигаться в ритм песни. Девушка явно довольна своим выбором на сегодняшний вечер. Чонгука же посещают мысли о том, что если таинственная незнакомка предложит ему где-нибудь уединиться или поехать к нему,  а именно так скорее всего и будет, он вежливо откажет, несмотря на то, что та упала ему прямо в руки на золотом блюдце, бери, пока дают. Да, правильные черты лица, хорошо одета и накрашена, соблазнительные формы, но почему-то все это не вызывает совершенно никакого интереса. Составить компанию? Пожалуйста. Провести вместе ночь? А зачем? Ради мнимого мимолетного удовольствия с человеком, что на следующий же день забудет твоё имя, если перед этим вообще спросит? Увольте. Тем более, Чонгук здесь не один и не собирается покидать друзей. Хотя, похоже, что не все были с ним солидарны, вон, отдалившись, Пак уже нашёл себе новую компанию и поедал взглядом извивающуюся перед ним девушку. Но это его дело, и Чонгук не собирается вмешиваться или идти по тому же пути. Он возвращает внимание партнерше, когда та наклоняется, чтобы сказать ему на ухо: — Не хочешь выпить? — это такой тонкий намёк, чтобы он купил ей коктейль? Хотя, почему нет. Может, он просто недостаточно пьян и ещё не поймал волну разврата. Что ж, это легко исправить. — С удовольствием. — девушка улыбается уголками губ и берет его за руку, ведя к бару. Подойдя, она расслабленно облокачивается о барную стойку, соблазнительно закусывая губу. Чонгук следует её примеру. — Чего бы ты хотела? — адресует он вопрос незнакомке, видя приближающегося бармена. — Даже не знаю. Давай на твой вкус, удиви меня. — хихикает девушка. Мда, это он сейчас видимо должен заказать "секс на пляже", а потом устроить секс в квартире. Прости, дорогая, но ты будешь пить: — Мохито, пожалуйста. И один Джин-тоник. — бармен сухо кивает, приступая к заказу, пока Чон прикладывает к аппарату банковскую карту. Девушка как-то скупа на разговоры, но это даже радует, он уже начал жалеть, что вежливо не отказал в самом начале, потому что становится откровенно нудно. Вдруг со стороны слышится знакомый голос, чьи глубокие и бархатистые ноты сложно с кем-то спутать: — Двойной виски со льдом, пожалуйста. — в метре от него стоит Тэхён, опираясь на стойку. Он проводит рукой по шее, наклоняя голову к плечам, тем самым разминая мышцы. Меж нахмуренных бровей залегла складка, демонстрируя усталость. Шатен переводит внимание на часы на запястье, а после начинает осматриваться, пока не находит взглядом чужой, меняясь в лице. Улыбка трогает его губы, когда он произносит: — Ты тоже здесь. — переводя взгляд за спину Чонгука, он усмехается, — Вижу, ты не один. — Можно и так сказать. — говорит брюнет, даже не оглядываясь на девушку, что все еще стоит рядом, но недостаточно близко, чтобы услышать его слова. — А где Чимин и Хосок? — Они все там же. Думаю, ты не будешь удивлён, если я скажу, что вокруг них начали расступаться в круг люди, потому что те устроили настоящий дэнс-баттл со шпагатами и бэк флипами. И это ещё под довольно спокойную музыку. — Ким забирает у бармена заказ, а Чон смотрит перед собой, видя на столешнице свой напиток. Он даже не заметил, как его туда поставили. — Слушай, не хочу тебя расстраивать, но, кажется, твоя спутница нас покинула. — указывает шатен бокалом за спину Чонгука, намекая на то, что там пусто. Ну вот, одной проблемой меньше, ценой коктейля, конечно, но он не жадный. — Я даже рад. Честно говоря, настроение не то. — Чон берет бокал и делает глоток, морщась от резкого вкуса. — Да что ты? Очень жаль. Кажется, она была довольно симпатичная. — Ким отпивает виски из своего стакана. — Или встречи на одну ночь — это не по твоей части? — Не сегодня. — следующим глотком Чонгук опустошает половину бокала, опуская глаза на пальцы Кима, что играют с зонтиком на чем-то пустом стакане. — Могу я задать нескромный вопрос? — снова привлекает к себе внимание Тэхён, и только сейчас брюнет замечает в его речи сбивчивость и смазанность слов. Скорее всего, он и сам звучит точно так же. — Смотря, что ты имеешь в виду. — Чон становится к собеседнику в полоборота. — Но попробуй. — Почему ты так смотришь на меня сегодня? У меня что-то не так с лицом? — улыбается он уголком губ. Черт, заметил. — Как смотрю? — не выдавая нервозности, задаёт встречный вопрос Гук. — Пристально. — говорит прямо, не давая уйти от ответа. На пару мгновений повисает тишина. — Не хотел тебя напрягать, извини. — все ещё отпирается. — Нет, что ты. Мне просто интересно. — Тэхён внимательно наблюдает за реакцией, пока глаза Чонгука избегают зрительного контакта. — Просто... — брюнет нервно закусывает губу, замолкая. — Просто ты сегодня очень красивый. Да нет, что уж там, ты всегда хорошо выглядишь, а я... — Любишь все красивое? — усмехается он. — Я тоже. Красота спасёт мир. Говорю, как художник. — шатен придвигается чуть ближе, ставя подбородок на согнутую руку. — Ты тоже очень привлекательно выглядишь. Знаешь, у тебя очень интересные черты лица, в них очень гармонично сочетается нежность и грубость. Я не специалист в физиогномике, но я думаю, они отлично отражают твой характер. Только почему-то ты свою красоту не ценишь и все время прячешь, Чонгук. Но сегодня... Сегодня ты выглядишь феерично. Может, стоит сменять образ почаще? — Тэхён не отводит взгляда, пока глаза Чона расширяются с каждым сказанным им словом. Он даже не знает, что ответить на произошедший обмен дифирамбами. К счастью, от него не ждут ответа, поскольку мелодия неожиданно сменяется и, резко приблизившись, голос Кима разносится прямо над ухом: — Я просто обожаю эту песню. Потанцуй со мной. — не просьба, приказ. Шатен хватает его за руку и тянет обратно в самое сердце ночи — на танцпол.   Alors on danse — Stromae ft. Kanye West Тэхён выпускает его руку из хватки, отстраняясь и сразу приходя в движение. Чонгук принимает вызов, не отставая, ведь он тоже безумно любит эту песню. И танцевать. Он отключает остатки сознания, полностью отдаваясь танцу. Дофамин приятно щекочет мозг, наполняя клетки всего тела эйфорией и замедляя время. Он чувствует, как последний выпитый коктейль сильнее всего ударяет в голову, заставляя картинку плыть. Его глаза неизменно возвращаются к Тэхёну, что находится сейчас в таком же состоянии. Неосознанно он подхватывает движения художника: плавные элегантные волны, сменяющиеся грубыми развратными толчками в такт. Чонгук не может оторвать глаз от открывшейся перед ним картины: на припеве Тэхён начинает двигать бёдрами из стороны в сторону, медленно проводя по волосам ладонью, спускаясь ниже по шее, блестящим от пота ключицам, вздымающейся от тяжёлого дыхания груди, останавливаясь на поясе брюк, прикрыв глаза и повторяя губами слова песни. Он выглядит безумно, неприлично красиво, словно никого вокруг нет, остался только он и танец, что поглощает его с каждой секундой все больше. Чонгук чувствует себя так, словно он подглядывает, видит то, чего видеть не должен, не должен наблюдать за Тэхёном, что остался наедине со своей страстью, но он просто не может остановиться. Но когда припев заканчивается, Ким резко поворачивается, переводя сияющий в темноте хищный взгляд на Чонгука, и начинает подпевать на французском, не сводя с того глаз: "Et la tu t’dis que c’est fini И вот ты говоришь, что дальше некуда, Car pire que ça, ce s'rait la mort Что хуже может быть только смерть. Quand tu crois enfin qu'tu t’en sors Когда ты думаешь, что наконец нашел выход, Quand y en a plus, et ben y en a encore! Наваливаются новые проблемы, еще и еще!" Тэхён медленно приближается, будто ухмыляясь словам песни, смысл которых Чонгуку не известен. "Est-ce la zik ou les problèmes ? Музыка или проблемы? Les problèmes ou bien la musique ? Проблемы или все-таки музыка? Ça t'prends les trips ca te prends la tête Она «унесёт» тебя, сорвёт крышу, Et puis tu prie pour que ça s'arrête. И ты будешь молиться, чтобы это закончилось." Он подходит вплотную и кладёт руки на плечи Чонгуку, заставая врасплох, начинает шептать слова тому на ухо, задевая губами мочку. "Mais c'est ton corps c'est pas le ciel Но ты в своём теле, а не на небесах, Alors tu t'bouche plus les oreilles. Поэтому ты больше не затыкаешь уши, Et là tu cries encore plus fort И кричишь ещё громче, Et ca persiste... Пока всё продолжается. Alors on chante Поэтому мы поём." — Тэхён, ты пьян. — брюнет пытается его отодвинуть, пока художник перемещает горячие ладони с плеч на шею. — И что? Ты тоже. Наслаждайся моментом, Чонгуки, жизнь так коротка. — кривая ухмылка оголяет белые зубы, а зрачки становятся ещё шире, кажется, он в них утонет, кажется, он слишком пьян, кажется, он не против. Тэхён резко разворачивается, вплотную прижимаясь к груди Чона и откидывая голову тому на плечо, перехватывает его руки и ведёт к ладоням, укладывая их на свои округлые бедра, начиная движения из стороны в сторону, заставляя подчиниться и молча повторять за ним. Мысли не успевают за действиями, слишком быстро, слишком жарко, он чувствует жар кожи Тэхёна сквозь ткань брюк и впивается пальцами, не в силах остановить себя. Его мягкие кудри щекочут шею, а аромат парфюма пьянит ещё больше. Художник скользит рукой по шее Чонгука, вплетает пальцы в чёрные волосы и тянет ближе к себе, от чего Чон сжимает его бедра ещё сильнее. Перед глазами длинная тонкая шея с пульсирующей артерией, по которой скатывается капелька пота. Хочется припасть к ней губами. Что с ним происходит? Что они делают? Почему не хочется останавливаться? Но вновь начинается припев, и Тэхён резко отстраняется, продолжая свой танец в одиночестве. Момент безумия закончился так же быстро, как и начался. Но почему вдруг стало так пусто? Чонгук потрясен, он не может дышать, а в джинсах стало подозрительно узко, ему немедленно нужно на воздух, иначе он задохнется. Он ещё не до конца осознает, что с ним творится, но что-то ему подсказывает, что все плохо, очень-очень плохо. Гук разворачивается и направляется к выходу, попутно спотыкаясь о чьи-то ноги и торопливо извиняясь. Ужасно кружится голова, а сердце в груди стучит как отбойный молоток. Чон вырывается на улицу и делает спасительный глоток свежего воздуха. Но отойдя на пару метров от выхода, его тут же выворачивает наизнанку. Чуть отдышавшись и вытерев рот рукавом, он прислоняется к стене и сползает по ней спиной, приземляясь прямо на сырой асфальт. Брюнет запускает руки в волосы и больно тянет, пытаясь унять шум в ушах. На теле все ещё горят следы фантомных прикосновений чужих рук, посылая дрожь от головы до пят. Что это было? Он, что, блять, так набухался, что... Нет, это уму непостижимо, он даже в мыслях не может озвучить дикое предположение. Но только тело говорит об обратном, Чонгук возбужден. Из-за Тэхёна. Он хотел его, там, на танцполе, он так хотел сильнее сжать его в своих руках и не отпускать, провести так вечность, пока жар чужих рук не спалит его дотла. Да блять, он буквально пожирал его взглядом весь вечер. По странному стечению обстоятельств все его внимание было приковано лишь к одному человеку. Какого хуя? Нет, это все опьянение. Завтра он проснётся и все забудет. Голова раскалывается, мыслить здраво сейчас невозможно. Потом, он разберётся со всем этим потом. Нужно привести себя в порядок и успокоиться. Как же хуево. Рядом слышатся приближающиеся шаги. — Эй, ты как? Все в порядке? — Хосок садится на корточки напротив Чонгука. — Я видел, как ты пробежал мимо. Выглядишь хреново. Что случилось? — Хоби, мне так плохо. Я, кажется, перепил, это пиздец. — простанывает от бессилия он. — Блять, Гуки, ну как так-то? Такси вызвать? Воды? — взволнованно восклицает старший. — Да, да, пожалуйста, будь другом. И моя куртка... — Ща все будет, не переживай. Посиди тут, никуда не уходи, я скоро вернусь. — он быстрым шагом идёт обратно ко входу. Боже, спасибо за существование таких светлых друзей. Здоровья и долгой жизни Чон Хосоку. Сейчас главное — это добраться до дома. А обо всем произошедшем он подумает завтра. Хотя, может ему повезёт и он попадёт в аварию или захлебнется в собственной рвоте, и завтра никогда не наступит. Но это маловероятно. Потом, он подумает обо всем потом, когда придёт рассвет, а с ним и головная боль, а с ним и: — Блять...