as lasting as a summer breeze

Они расстались летом. Было жарко. Кондиционер в их квартире сломан, отчего установленный ими оконный блок был включён и издавал густой туман белого шума. Кожа Минхо была горячей на ощупь от вскипевшего гнева и летнего зноя. Джисон выглядел так же, с блестящей кожей розового цвета и размазанным макияжем вокруг глаз. Он всё ещё выглядел прекрасно. Даже в порыве гнева не было никого прекрасней Хан Джисона. Они кричали, проклинали друг друга, обменивались язвительными оскорблениями, пока Минхо не зашёл слишком далеко и не разрушил мечту Джисона, крича на него, что он никогда не добьётся признания. Хан в миг побледнел, поник, взглянул на Ли своими прекрасными карими глазами и сказал, что между ними всё кончено. Он произнёс это так тихо, что контраст между их совместными орами и криками поразил Минхо, как удар под дых. А потом Джисон просто развернулся и ушёл. Той ночью, когда гнев полностью утих, и Минхо остался один в их спальне, в их постели, он понял, что совершил самую большую ошибку за двадцать четыре года своей жизни. Он направился в гостиную, чтобы выключить кондиционер и открыть окна, и заснул на диване, пока ночной легкий бриз трепал его волосы и ласкал кожу. Многое померкло с годами, но тот гнев в глазах Джисона, когда он перекрыл оскорбления Минхо своими собственными, за которыми последовала зияющая боль, которую он унёс с собой, выйдя за дверь, всё ещё ясен как день. Даже сейчас, шесть лет спустя. Не то чтобы Минхо тоже не пытался оставить прошлое позади. После нескольких месяцев злоупотребления алкоголем и невероятного количества дней, проведённых за валянием в постели, он взял себя в руки и заполучил работу в компании по планированию мероприятий. Это действительно хорошая работа, которая была ему по душе, и теперь он — ведущий менеджер, курирует крупные и важные для компании проекты. Например, такие, как первый крупный показ мод для перспективного бренда — бренда его бывшего парня. Минхо правда пытался полностью вычеркнуть все мысли о Джисоне из своей жизни, но теперь он точно не сможет. Каждый день на работе ему на глаза попадаются статьи о Хан Джисоне и его великолепном дизайне, даже с его фотографией на первой полосе. (Шесть лет состарили Джисона, теперь ему около тридцати, но он стал, возможно, ещё красивее, чем раньше. В журналах, где он работает моделью для своего собственного бренда, Хан чередует легкий и тяжёлый макияж, но его глаза неизменны. Тёплый карий, хотя, немного более резкий, каким стал весь его образ. В конце концов, Хан Джисон — теперь громкое имя, и он всегда был тем, кто боролся за то, чего поистине хочет.) Видеть Джисона через СМИ — это одно, но необходимость личной встречи для обсуждения совместной работы буквально приводила Минхо в ужас. Как он может работать с тем, кого в прошлом критиковал в неспособности к основанию собственного бренда? Вечером перед первой официальной встречей, темами которой являлись обсуждение места проведения и нюансы самого показа мод, Минхо отправляется в свой любимый бар выпить. Он знает, что, вероятно, это плохая идея напиваться, когда ему нужно увидеть Джисона — увидеть его в профессиональной обстановке — завтра, но он близок к срыву. Потому что он перестал пытаться это отрицать. Он скучает по Джисону, причём очень сильно. Они встречались ещё со времен колледжа. То время, когда ты стоишь на границе между юностью и взрослой жизнью, часто неуверенный в себе и обычно очень подавленный. Они познакомились в клубе и не хотели ничего, кроме обычного перепихона. Но судьба заставила их столкнуться друг с другом в кампусе, и вскоре Минхо просто не мог смотреть ни на кого, кроме Джисона. Они влюбились так сильно и так быстро, а через несколько лет с треском разошлись. И вот Минхо, спустя годы, всё ещё сталкивается с ним. В любом случае, Джисон — лучшее, что у него когда-либо было. На следующий день он приходит на встречу с небольшой головной болью и колотящимся сердцем. Сердце, которое замирает в тот самый момент, когда Джисон заходит в компанию, одетый в мягкий на вид свитер, придающий ему в равной степени величественный и уютный вид. Он игнорирует Минхо, как и ожидалось, и Ли может только завороженно наблюдать, как Хан с лёгкостью ведёт бизнес и деловые переговоры, словно он делает это всю свою жизнь. Под конец встречи Джисон, наконец, смотрит Минхо в глаза. Выражение его лица совершенно пустое.

***

Они избегают друг друга до самого шоу. Джисон занят подготовкой нарядов и моделей, и, несомненно, совершенствованием своей коллекции, в то время как Минхо управляет всем необходимым для проведения мероприятия. Это просто. Иногда Ли может притворяться, словно всё то, что он делает, не вращается вокруг человека, которому он в прошлом позволил уйти.

***

В день показа Минхо бродит за кулисами, проверяя освещение и декор в последнюю минуту. Всё выглядит замечательным, и у него возникает странное чувство гордости в груди всякий раз, когда он видит имя и логотип Джисона. Однако теперь это не его дело, чтобы гордиться мужчиной. Выполнив бóльшую часть из своего финального списка подготовки, Минхо ныряет в коридор, чтобы выйти в заднюю часть здания, но резко слышит глухой звук падающих коробок и тихий вскрик, доносящиеся из-за двери слева от него. Кладовка? Он стучит в дверь и, не услышав ответа, толкает её, неожиданно сталкиваясь лицом к лицу с Хан Джисоном. — Я... — Минхо едва может дышать. — Я слышал грохот? — Да, я... эм, опрокинул несколько коробок, — бормочет Джисон и опускает глаза в пол, лишь бы избежать зрительного контакта. Это ранит сильнее, чем можно представить. — Ты в порядке? — положительный кивок в ответ. — Что... Почему ты здесь? — Ванные комнаты и гримерки переполнены, а мне нужно надеть последнюю часть своего наряда, — признаётся Джисон с розоватым румянцем на щеках. Он размахивает чем-то, похожим на корсет? Чёрт. — У меня не получается самому, так что, если бы ты мог... — Тебе нужна помощь? У Джисона отвисает челюсть, и он с неприкрытым удивлением смотрит на Минхо: — Ты... помочь... — Забудь об этом, — говорит Минхо и ощущает, как собственное лицо начинает гореть. Он разворачивается, чтобы немедленно уйти, но Джисон останавливает его, прикосновение руки обжигает даже сквозь рубашку. — Я был бы очень признателен, — шепчет Джисон, снова не в силах смотреть Минхо прямо в глаза. — Пожалуйста. — Хорошо, — выдыхает Ли и изо всех сил старается выглядеть более собранным, отчаянно игнорируя то, что чувствует на самом деле. Он заходит в комнату, закрывая за собой дверь, и тянется за алой лентой, которую протягивает ему Хан. — Как мне сделать это... — Ну, — Джисон оборачивает вокруг талии чёрную ткань корсета поверх белой рубашки и жестом подзывает Минхо подойти ближе. — Начни с низа и просто... зашнуруй его. Я скажу тебе, если будет слишком туго. Ли никогда бы не подумал, что шнуровка корсета может быть таким интимным процессом. Но вот они здесь, их лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и Хан время от времени шепчет всё громче. Его талия всегда была утонченной, но с акцентом, который придаёт плотный корсет, да и весь его наряд в целом, он кажется не от мира сего. Минхо также понимает, завязывая бант на шнурках, что Джисон всё это время наблюдал за его лицом, а не за движением рук. И к Ли медленно приходит осознание, что он ничего не желает так сильно, как прижать Хана к двери и зацеловать до смерти. — Спасибо, — лепечет Джисон, они оба стараются держать себя в руках. — Я должен идти, но мы... — Мы можем встретиться? После шоу? Глаза Джисона мгновенно расширяются, но он кивает, смущенно улыбаясь: — Мне бы этого хотелось.

***

Шоу Джисона проходит отлично. Минхо наблюдает за происходящим, ну... наблюдает за Ханом со стороны. Ловит каждую его улыбку и замечает, как тот держится — гордо, словно он полноправный хозяин этого места. В каком-то смысле, так и есть. Обстановка буквально заставляет Минхо признать все свои ошибки и надеяться, что, возможно, у Джисона осталась хоть капля привязанности к нему. Поэтому, когда они встречаются снова, поздно ночью, он делает это: — Я обращался с тобой тогда просто ужасно, — тихо молвит Минхо, стыдливо опуская глаза вниз. Они стоят снаружи, и легкий ночной бриз играет на их коже. — Я не могу просить прощения... я его не заслуживаю. Мне просто нужно было тебе это сказать. А также сказать то, что я безумно рад за тебя, — он поднимает глаза и встречается с карими Хана, которые стали ещё темнее от поздней ночи. — Я правда горжусь тобой, Джисон. Ты так хорошо справился. Самостоятельно. — Спасибо, — шепчет тот в ответ. — Я не могу сделать вид, что то, что ты сказал тогда, не ранило меня. Но то, что ты сказал мне сейчас... это очень много значит для меня. Что ты всё ещё помнишь. — Я никогда не забывал тебя. Как я мог? Джисона пробрало легкой дрожью, и точно не из-за прохладного бриза. — Я... я тоже не мог. На мгновение они замолкают, неловко переглядываясь и переминаясь с ноги на ногу друг перед другом. Но через мгновение они резко заговорили — оба одновременно: — Ты с кем-то встречаешься? — У тебя есть кто-то? Минхо смущенно улыбается Джисону, который удивлённо хихикает в ответ: — Ну и?.. — Я ни с кем не встречаюсь, — отвечает Ли. — И у меня никого нет, — добавляет Хан. — И что это значит? — задается вопросом Минхо, стараясь сохранить свой голос низким и тихим. На лице Джисона всё ещё сверкает полуулыбка: — Для меня это значит то, что я что-то чувствую к тебе, и мне очень хочется в этом разобраться. — И как мы... будем разбираться? Джисон несколько раз моргает, а его губы расползаются в широкой улыбке: — Не хочешь зайти в мой гостиничный номер?

***

— Раздевайся. На кровать. Итак, Джисон не изменился. Минхо никогда в своей жизни не раздевался настолько быстро и, спотыкаясь о свою же гору сброшенной одежды, направляется к постели. Он улавливает за спиной тихий смех Джисона, и мысль о том, что он снова привлёк внимание Хана таким образом, заставляет его жалкий член дернуться. — Нетерпеливый, — мурлычет Джисон с легкой улыбкой в голосе, и к тому времени, как Минхо устроился на кровати, он уже развернулся и начал рыться в собственном багаже. Ли несдержанно вдыхает слишком много кислорода, когда Хан выпрямляется и демонстрирует свои руки. В одной — обычный тюбик смазки и презерватив, а в другой он держит отрезок ленты рубинового цвета; точно такой же, как лента, продетая через его корсет. — Что ты думаешь, детка? — Пожалуйста, — шепчет Минхо, полностью сосредоточив своё внимание на ленте. Он уже почти чувствует атласную ткань вокруг своих запястий, ограничивающую его движения. Джисону всегда нравилось связывать его, а Минхо нравится всё то, что делает с ним Хан. — Ты доверяешь мне? — Да, — шепчет Ли с широко раскрытыми глазами. Милая ухмылка озаряет лицо Джисона, и он подходит к кровати, толкая Минхо на спину, молча намекая подтянуться выше и уложить голову на одну из подушек. Затем он седлает Ли и прижимается к его паху, не обращая внимание на тихое шипение из-за неожиданного соприкосновения ткани кожаных штанов к обнаженному органу. — Руки, — отрезает Хан, и Ли молниеносно поднимает их вверх, позволяя Джисону расположить их на подушке так, как ему заблагорассудится. Даже спустя столько времени Минхо полностью доверяет ему своё удовольствие. Лента такая же гладкая и шелковистая, как он и предполагал, когда Джисон начинает обматывать её вокруг запястий и прикреплять к спинке кровати. — Не тяни слишком сильно, она не очень плотная и может причинить тебе боль, — предупреждает Хан и соскальзывает с его бёдер. — Сразу же скажи мне, если захочешь освободиться. — Хорошо, — мурлычет Минхо и несколько раз кивает, за что Джисон вознаграждает его своей теплой улыбкой. Хан обратно спускается на пол и наклоняется, расстёгивая свои ботинки и сбрасывая их со ступней. Затем его пальцы тянутся к шнуркам корсета, и Минхо ничего не может с собой поделать, слова вырываются сами: — Оставь его... Голова Джисона поднимается в удивлённом жесте, и он игриво вскидывает бровь вверх. В свою очередь рот Минхо захлопывается довольно быстро. Но пальцы Хана, услышав просьбу, скользят вниз по ленте к поясу брюк. По мере того, как блестящая ткань обнажает всё больше и больше загорелой кожи, Ли ощущает, как твердеет сильнее с каждой секундой. Его воспоминания и представление о том, насколько великолепен его парень бывший парень, померкли с годами, но теперь всё словно обновилось, и Минхо до покалываний в кончиках пальцев хочет прикоснуться к нему. Но в то же время, быть связанным и находиться во власти Джисона — очень волнующе. Когда Хан полностью обнажается ниже пояса, он взбирается на матрас и проскальзывает между бедер Ли — туда, где раньше был бесчисленное количество раз. Джисон манипулирует его ногами до тех пор, пока ступни не упираются в кровать, раскрывая и обеспечивая полный доступ. Хан всегда любил дразнить и оттягивать долгожданный момент, Минхо это знал. Джисон взглядом пробегается по всем интимным местам: члену, яичкам, между ягодиц и вниз — к сжатому колечку мышц, заставляя того покраснеть в равной степени как от смущения, так и от возбуждения. Его бывший, после того, как, кажется, часами просто наблюдал и рассматривал его, борясь с собственным желанием, проводит указательным пальцем по стволу Минхо, собирая сочащийся с головки предэякулят. — Влажный, — мурлычет он, прежде чем дочиста вылизать свой палец. Хан грязный, и Ли это нравится. Затем Джисон ладонью обхватывает яички, ощущая приличный вес, и кончиками пальцев ведёт ниже, между ягодиц Минхо, обводя его дырочку. — Кто-нибудь трахал тебя после меня? — Хан пальцем массирует ободок мышц, отчаянно стараясь быть равнодушным к прерывистому дыханию старшего мужчины. — Нет, — шепчет Минхо, резкий выдох срывается с губ, когда другая рука Джисона обхватывает его член, принимаясь лениво надрачивать. — Только ты, всегда... — Хорошо, — мурашки табуном пробегают по спине Ли лишь от одного этого слова. — Я чертовски люблю твою задницу, — Хан надавливает кончиком пальца чуть сильнее, но не проникает внутрь. Минхо отчасти хотел бы, чтобы он это сделал. — Ты собираешься... Джисон поднимает глаза, твёрдость его взгляда немного смягчается, когда он видит раскрасневшееся лицо Минхо и его хаотично вздымающуюся грудь, покрытую испариной. — Нет, малыш, я всё ещё хочу твой член, — младший слегка выворачивает запястье и неожиданно убирает руку, заставляя старшего вздрогнуть. — Скучал по ощущению тебя в себе. Минхо не может не гордиться сказанным, и он замечает нежную улыбку Джисона, прежде чем тот отворачивается, чтобы взять смазку с того места, где он её оставил. И тут Ли вспоминает, насколько Хан может быть безжалостным. Джисону всегда нравилось, когда игрались с его задницей, и это может продолжаться довольно долго — идеальный метод пытки для Минхо. И Хан, судя по всему, именно это и планирует сделать, медленно загибая пальцы и начиная лишь с одного. Хотя Ли может догадаться по тому, как легко поддаётся ободок мышцы, что он вполне может проникнуть и двумя — должно быть, он игрался с игрушкой прошлой ночью. Джисон следит за тем, чтобы оставаться в поле зрения Минхо, и тот может отлично видеть, как он погружает пальцы в себя, и как выражение его умиротворенного лица сменяется горячим удовольствием, когда он едва касается своей простаты. Хан до чёртиков великолепен и прекрасно знает об этом — разыгрывает весь этот опасный спектакль прямо перед Ли. — Ты такой красивый, — шепчет Минхо, его глаза слезятся от перевозбуждения. Джисон, вместо того, чтобы заставить его замолчать, позволяет себе игриво склонить голову на бок: — Да? Скажи мне, как я выгляжу, детка. — Самый... — он вздрагивает, когда из младшего вырывается пронзительный стон. Член болезненно горит, изнывая от потребности к вниманию. — Самый красивый мужчина, которого я когда-либо видел. — Ты всегда мне льстил, — говорит Джисон, немного запыхавшись. Глаза Минхо резко расширяются от осознания. Нет, он хочет, чтобы Хан понял — он настолько совершенен, что заставляет Ли практически захлёбываться в собственных чувствах. — Я знаю, что ты имел в виду, не волнуйся, — добавляет он, замечая внутреннюю борьбу старшего с поиском нужных слов. — У тебя в голове самый настоящий бардак, да? Минхо отчаянно кивает, признавая затуманенность разума и наличие зацикленных мыслей в своей голове: страсть, Джисон, его потребность нравиться. В ответ на это Хан тихо хмыкает и вновь сосредотачивается на собственной растяжке. Ли глазами следит, как Хан вводит в себя третий палец, как его губы приоткрываются в немом стоне, а голова откидывается назад. Руки старшего невольно дёргаются в желании быть именно тем, кто прикасается к нему и растягивает. — Тебе хорошо? — Очень хорошо, — стонет Джисон, хотя это отчасти его личный перфоманс, заставляющий Минхо корчиться и еле слышно всхлипывать. — Не могу дождаться, когда оседлаю твой большой член... чтобы ты так глубоко вошёл в меня. — Пожалуйста, — молвит Минхо на границе с безумием. Он чувствует себя так, словно горит. Ли уже позабыл, что Джисон определённо способен свести его с ума. — Пожалуйста, пожалуйста, Джисон, я был хорошим... — Минхо, — огрызается Хан, сверкая глазами. Ли мгновенно съеживается, поджимая губы, а слёзы ненароком собираются в уголках его глаз. Джисон, заметив такую реакцию, сразу же смягчается и вытаскивает из себя пальцы, пододвигаясь на кровати, чтобы сесть рядом с Минхо, положив горячую ладонь ему на колено. — Цвет, малыш? Прости, если я слишком строг с тобой... Прошло так много времени, что наши границы... — Зелёный, — шепчет Минхо, отчаянно пытаясь сморгнуть слёзы. — Зелёный, просто я так сильно хочу тебя... Глаза Джисона загораются тем самым успокаивающим тёплым карим цветом, который так любит Минхо. — Я знаю... и я тоже хочу тебя, — он протягивает руку и нежно касается его лица. На мгновение Ли думается, что Хан мог бы наклониться и поцеловать его, но этого не происходит. — Ты был таким хорошим для меня. Лежишь здесь, весь такой красивый и послушный. Минхо стонет, возможно, немного громче, чем ему хотелось бы, но это лишь заставляет Джисона улыбнуться шире. — Хороший для тебя... — Такой хороший для меня, — Хан тянется за презервативом и разрывает упаковку зубами. Когда он прикасается к члену Минхо, тому приходится приложить все усилия, чтобы не двинуть бёдрами навстречу движениям руки. Но когда Джисон сильно сжимает истекающую головку в кулаке, просовывая большой палец в щель, Минхо практически вопит. Хан довольно стонет в ответ, и Ли видит, как дергается его разгоряченный член, прижатый к ткани рубашки. — Блять, я скучал по тебе, детка. Минхо беспомощно скулит, слегка дёргая за ленту, сковывающую его запястья. Это больно, насколько он твёрд, и слова Джисона только усиливают боль внизу живота; усиливают желание доставить своему Джисону удовольствие. Но Хан явно сам теряет терпение, отчего быстро раскатывает презерватив по всей длине ствола Ли. Дальше всё как в тумане, когда Джисон перекидывает ногу через бедра Минхо и седлает его. Ли выгибается дугой на постели, протяжный громкий стон покидает его, когда Хан опускается на его член, окутывая своим тугим нутром. Когда младший начинает приподниматься и опускаться, создавая сдержанный ритм, Минхо едва ли может что-то делать, кроме как отчаянно хватать воздух ртом и изо всех сил стараться не кончить раньше времени. Джисон великолепен над ним: тёмный подтёкший макияж вокруг глаз слегка размазан, а пот усеивает линию роста волос. Его глаза остекленели от нахлынувшего удовольствия; удовольствия, которое он получает, используя Минхо, и его талия такая тонкая... — Пожалуйста... Пожалуйста, мне нужно прикоснуться к тебе, — голос Ли выдаёт его с потрохами, насколько он близок к тому, чтобы расплакаться, но он слишком далеко зашёл, чтобы обращать на это внимание. Джисон такой узкий и горячий вокруг него, что Минхо ощущает, словно вот-вот воспламенится и сгорит, но он должен взять себя в руки, прежде чем потеряет те крупицы здравомыслия, что у него остались. Младший замедляет движения и мягко прижимается к старшему, обхватывая его лицо двумя руками. — Ох, малыш, — воркует Джисон, кончиком пальца смахивая скатившуюся слезу смущения. — Ты так сильно хочешь меня, не так ли? В его голосе нет снисходительности — напротив, он искренен. У Минхо от этого голова идёт кругом. — Да, — прохрипел он, выдыхая с обрушившимся облегчением, когда Джисон выпрямился и потянул за края ленты, обвязанной вокруг покрасневших запястий. — Ты был таким хорошим, — говорит ему Хан, пока сбрасывает ленту, и руки Ли мгновенно оказываются на его талии. Касаясь ткани корсета, а затем скользят вниз, чтобы забраться под фалды его рубашки и приласкать тёплую кожу. — Чего ещё ты хочешь? Я хочу поцеловать тебя. — Я хочу кончить, — говорит Минхо, его голос близок к хныканью. — Пожалуйста... — он прижимается к Джисону, его член всё такой же горячий, тяжёлый и пульсирующий внутри него. Хан театрально делает вид, словно по-настоящему обдумывает его слова, а затем в конечном счёте сдаётся. Минхо почти уверен, что Джисон тоже близок — он напряжён, а его бёдра непроизвольно сжимаются вокруг талии Ли. — Детка, тогда почему бы тебе не трахнуть и не прикончить меня? Потом ты можешь кончить. Жестоко, но Минхо возьмёт всё, что сможет получить. Старший принимает приглашение, пока может, и хватает Джисона за бедра, переворачивая их и меняя местами. Младший издаёт восхищенный писк при смене позиции, и, может, Минхо мог бы потратить время, чтобы теперь самому завоевать контроль, если бы не был в таком отчаянии. Возможно, должно смущать то, насколько он нескоординирован: одна рука обхватывает член Джисона, а другая сжимает его талию, пока Минхо трахает его в постоянном темпе, далеким от его возможностей. Младшему же, кажется, вообще всё равно, учитывая его громкие вскрики вперемежку со словами «быстрее» и «мне нужно... ты нужен», которые несдержанно срываются с его губ. Наконец, наконец, Джисон кончает, и Минхо едва замечает его блаженное выражение лица, как финиширует секундой позже, в последний раз поддаваясь бёдрами вперёд и валясь на Хана сверху. Он ощущает, как младший шевелится под ним, а затем тепло его нутра исчезает вместе с презервативом. — Минхо, — тихо зовёт Джисон, возвращаясь на кровать. Нежным движением рука касается его подбородка, заставляя поднять глаза. — Малыш, ты всё ещё тут? Минхо кивает, хотя его мир всё ещё кажется немного расплывчатым и туманным, и он невольно льнет к осторожным прикосновениям Джисона. — Всё хорошо. Чувствую себя хорошо. Хан тихо хмыкает, и Ли задается вопросом, уловил ли он двойной смысл. Никто из других его партнеров не разбирался в нём так, как Джисон; Джисон, который подошел к нему тогда в клубе и показался таким маленьким и покорным на вид в ту ночь, но превратился в нечто властное и показал Минхо ту его часть, о которой тот даже и не догадывался — и просто не мог, не без Джисона. — Ты когда-нибудь... с кем-нибудь ещё?.. Младший звучит застенчиво, нервно, почти смущенно. Минхо делает всё возможное, чтобы успокоить его, одной рукой приглаживая бедро. — Только ты, — это как быть вывернутым на изнанку — тот образ мышления и та слабость — это не то, что он дал бы кому попало. Губы Джисона расплываются в милой улыбке, и Минхо вынужден улыбнуться в ответ, совершенно очарованный им. — Я рад. — Ты рад? — Боже, Ли хотел бы, чтобы Хан уже просто поцеловал его. — Конечно, я рад. Это... настолько противно, думать о том, что ты ведёшь себя так с кем-то, кроме меня, — его лицо слегка темнеет, и Минхо утыкается носом в его запястье, целуя быстро бьющийся пульс, чтобы попытаться стереть это выражение лица. — Я твой, — шепчет Минхо, не задумываясь, и когда смысл собственных слов доходит до него, его кожу покалывает от страха. Он не осмеливается поднять глаза на Джисона, но затем неожиданно пальцы сжимаются вокруг его челюсти, и его взгляд теперь направлен вверх... Джисон улыбается, нежная, многозначительная и мягкая улыбка, а сердце Минхо трепещет от радости. — Да, ты мой, не так ли? Решив быть смелым, Ли задаёт тот самый вопрос, который мучает его с начала их встречи: — Ты можешь поцеловать меня... пожалуйста? Зубы Джисона невольно впиваются в нижнюю губу, и он немного отклоняется назад. Минхо сразу же чувствует образовавшееся между ними расстояние и тоже принимает сидячее положение, ощущая, как тугим комом в животе подкрадывается ужас. — Поверь мне, — молвит Хан, ненадолго касаясь его руки своей, прежде чем отстраниться. — Я правда хочу поцеловать тебя. Но сначала нам нужно поговорить о нас. Что всё это значит, — его взгляд опускается, чтобы сфокусироваться на смятых простынях. — Мы постоянно ссорились, вплоть до самого конца, Минхо. Как... как мы можем всё вернуть после этого? — Поговорить? — на этот раз Ли протягивает руку и касается щеки Хана, затем виска, и дрожащие пальцы зарываются в его тёмные волосы. — Тогда мы не были сильны в разговорах. — Я просто не думаю, что смогу пережить ещё один разрыв с тобой, — говорит ему Джисон, и его голос звучит на удивление тихо. — Ты единственный человек, к которому мои чувства остались неизменными, и в прошлый раз я сдался. Это... мне было так больно. Его голос прерывается на последнем слове, вместе с тем, как останавливается сердце Минхо. Ни о чем не думая, Ли притягивает Джисона к себе на колени, обнимая мужчину изо всех сил. — Я так сожалею о том, что сказал тогда... пожалуйста, поверь мне. С тех пор я жалел об этом каждый день, ты так много значил... значишь для меня. Я не могу объяснить, насколько много, но моя грудь словно разрывалась в те моменты, когда мы ссорились, мне так сильно хотелось плакать... Джисон, пожалуйста... — Тш-ш, — младший берет лицо Минхо в свои ладони, его глаза широко раскрыты и увлажнены. — Теперь я понимаю. Я так долго пытался ненавидеть тебя, что позволил этому чувству завладеть собой, хотя я никогда не злился. Просто был расстроен, — он осторожно вытирает одну из набегающих слез Минхо. — Но ничто из того, что я чувствовал, будь то гнев или печаль, никогда не превосходило мою любовь к тебе, — Ли вздрагивает, ещё несколько слез скатываются по его щекам. — Мне просто нужно быть уверенным, что ты готов попробовать ещё раз, — Джисон прерывисто вздыхает, — пожалуйста, давай попробуем ещё раз. — Я люблю тебя, — говорит Минхо, не в силах придумать ничего другого. Но Джисон в ответ улыбается и наклоняется, соприкасаясь своим носом с его. Затем осторожно, почти неуверенно, он соединяет их губы вместе. Это не очень похоже на поцелуй, но он многое значит, как и слова, произнесённые куда-то в сгиб шеи Минхо, когда они позже засыпают, прижавшись друг к другу. — Я тоже тебя люблю.