Подобная ситуация с иным исходом

      У него дела в поселении. Именно такую отговорку он придумал, дабы не размышлять о правильности своего поступка — парень просто отверг Тори, сославшись на то, что для девушки будет лучше, знай она правду. Правду о том, что Дейв совершенно ничего к ней не чувствует. Никакой любви или симпатии. Ничего. Только какое-то отвращение от оставленных поэтессой поцелуев и прозвища, которое Тори считает милым. Парень мысленно произнёс «Дейви», специально протянув первый слог, как это делала девушка, и невольно поёжился. Само имя «Дейв» всё ещё звучит для него неестественно, а эта уменьшительно-ласкательная форма только сильнее режет слух. Но размышления Лололошки об этом остались неозвученными.       Так почему, раз он должен быть занят своими комиссарскими делами, парень прямо сейчас внимательно разглядывает своё отражение в реке, — в его домишке нет зеркала. Дейв снял солнцезащитные очки, которые на нём постоянно, и положил рядом. Он особенно тщательно рассматривает свои глаза — глубокие, как бездна, и абсолютно неживые чёрные глаза. В них не показывается никаких эмоций, поэтому, как комиссар считает, их и скрывают толстые линзы очков. Он не может знать наверняка, ведь не помнит абсолютно ничего из своего прошлого. Неожиданно в голове всплывает услышанная когда-то давно фраза «Глаза — зеркало души». Значит ли это, что и душа Лололошки такая же неживая, как и его глаза?       —Возможно, — отвечает сам себе парень, на что летающая рядом Райя-Прайм лишь выводит удивлённую эмоцию на экран, но не решается отвлечь хозяина.       Вероятно, Лололошку действительно можно назвать «неживым», ведь его малоэмоцианальности можно лишь подивиться: то же посещение Чертогов оставляет одно только неприятное ощущение липкой крови на теле. Без какого-либо ужаса или отвращения, хотя Кейт, которой только предстоит вступить в культ, явно было не по себе от рассказов про кровавые купальни или про происходящий на каждой службе дождь из крови. Возможно, он уже привык к крови и всему ей сопутствующему — ему постоянно приходится сражаться за свою жизнь, и, мироходец уверен, точно таким же, полным необходимости выживать, было и его прошлое. Ему хочется верить, что его привычки, характер и мысли не изменились с потерей модуля памяти. Но мысли о прошлом отдаются глухим эхом в голове парня, появляется неясная тоска — примерно так однажды описала своё состояние Райя, сказав, что отсутствие модуля памяти ощущается всё острее.       Но продолжить свои размышления не дала внезапно настигнувшая Лололошку усталость, которая в последнюю неделю появлялась чаще и быстрее обычного: из-за кошмаров парень очень мало спал, около двух-трёх часов в сутки. Комиссар только вздохнул, уже собираясь подняться и лечь отдыхать на кровать, — вдруг удастся заснуть и поспать лишние полчаса? — как резко, словно по нажатию кнопки, отключился и упал на траву.       Райя-Прайм, произнеся тихое «ой», начала сканировать состояние своего горе-хозяина. Придя к выводу, что Лололошка потерял сознание из-за недосыпа, эмоция на экране сменилась на беспокойно-усталую, а сама фрактальная личность стала генерировать сообщение для Лионеля с просьбой перенести Дейва в дом.

×××

      Очнулся парень от холодного ветерка и своих кудрявых локонов, которые лезли на лицо. Лололошка ещё не до конца пришёл в себя, поэтому не спешил открывать глаза и вообще обращать внимания на происходящее вокруг. Хотя спустя пару секунд он понял, что что-то не так: комиссара слегка качало в стороны. Вверх-вниз. Влево-вправо. Словно его куда-то несло.       «Землетрясение?» — пронеслось в мыслях у Дейва, и этой маленькой фразы было достаточно, чтобы мозг полностью пробудился, а парень уже стал судорожно думать о том, куда можно эвакуировать поселенцев. Резко открыв глаза, готовый к действию мироходец осознал, что не может пошевелить даже пальцем. И, в отличие от людей парализованных, чьи конечности или тело в целом не могли двигаться, он куда-то целенаправленно шёл.       Его тело совершенно не слушалось хозяина: комиссар хотел остановиться или хотя бы оглядеться по сторонам, но ничего не мог. Абсолютно ничего — физическая оболочка не слушалась, хотя тело уже открывало какую-то железную дверь, ведущую в обитое металлом помещение. Он зашёл в, кажется, коридор, что был довольно пустым — краем глаза Лололошка заметил лишь небольшой столик со стоящими на нём разноцветными склянками и бумажками. Тело, заламывая руки и обдумывая свои дальнейшие действия, остановилось около другой двери с небольшими прорезями, поэтому можно было разглядеть присутствующих в соседней комнате. Это были неизвестные цветные фигуры, которые, похоже, что-то обсуждали. Одна из них, зелёная и достаточно высокая фигура, наклонилась над фигурой пониже, шепча что-то и проводя рукой по голове, если в подобной ситуации так можно сказать — парень хотел бы назвать их людьми, но язык просто не поворачивался этого сделать, слишком уж они странные. Второе существо было полностью одето в чёрную одежду, и, как понял комиссар, тело было тоже чёрным. Единственное, что было другого цвета — полуприкрытые белые глаза, из которых лились слёзы.

«И этот плачет. Какие все ранимые,"—подумал Дейв, который наблюдал за ситуацией со стороны

      Спустя какое-то время тело, по всей видимости решившись, постучалось в дверь и открыло её. Находящиеся в комнате существа прекратили разговор и покосились на парня. Блэк — фигура в чёрном, — шёпотом произнёс имя вошедшего и замолк. Лололошка, а вернее его тело, улыбнулся, подходя ближе.       —Доктор Блэк! Гектор! Как же я рад вас видеть! — воскликнул юноша, бросаясь на них с объятиями.       Так Доктор лишь сильнее «размяк» и, прижавшись к другу, всхлипывал, пока его пытались успокоить.

«Тц, и к чему такая эмоциональность?»

      —Прости, прости, бесконечно прости меня, Лололошка! — Блэк всхлипнул, — Это не я, не я! Меня заставили. Я.., — он не мог связать и двух слов, что заметил его учитель.       —Тише-тише, давай по порядку, — Гектор прервал иссушающего, вновь пытаясь его успокоить.

«И что же ты натворил, раз так слёзно извиняешься?»

      —Я работаю на Варнера. Вернее.. работал, — каждое слово давалось Доктору Блэку с большим трудом, — Я понимаю, что не заслуживаю прощения, но, пожалуйста! выслушай меня..

«Где-то я это уже слышал. Где же это?» — и он бы рассмеялся прямо ему в лицо, если бы мог, — «Варнер — это кто-то плохой? По типу Калеба? Или вообще Войда?»

      Немного отпрянув от иссушающего волшебника, Лололошка с улыбкой на лице кивнул, соглашаясь выслушать его.       —Варнер, он.. похитил моих родителей, — хотел уже было начать свой рассказ Доктор Блэк, как его тут же прервал Гектор.       —Что?! Ты мне об этом не говорил! — немного дрожащий голос учителя показывал, что эта фраза полностью вывела его из более-менее спокойного состояния: всё-таки, когда твой ученик и друг раскаивается в своих поступках и чуть не захлёбывается в слезах, нужно хотя бы выглядеть спокойным, чтобы не давить на него ещё больше.       —Прости, я не хотел, чтобы ты волновался ещё больше.., — Гектор нахмурился, но не стал перебивать Доктора, — Он похитил их и стал шантажировать меня! Мне пришлось, меня вынудили! сделать этот амулет. Он сказал, что отпустит моих родителей после этого заказа. Но он не держит своих обещаний.. Прости меня, прости, Лололошка! Я правда не достоин быть прощённым за все свои поступки..

«М-да, только сегодня днём слушал такую же ерунду. Ничего интересней нельзя было придумать? Ты, похоже, использовал его.. нас! и теперь просишь прощения?! Ты издеваешься?!» — Дейв был в негодовании от сказанных Блэком слов.

      —Я прощаю тебя, — мироходец прервал эту исповедь и просто улыбнулся.       —Ты.. что? — Доктор Блэк просто не верил тому, что только что сказал юноша.       —Я прощаю тебя! Я правда всё понимаю, всё в порядке, — он улыбнулся, — А в нашей ситуации союзники никогда не будут лишними.

«Что?..»

Дальше Лололошка уже не следил за тем, что делает его тело.

Он злится. (на себя)

Он разочарован.

(в нынешнем себе)

Он чувствует себя плохо. (потому что мог поступить по-другому с Тори)

«Но я ведь поступил правильно?»